Фандом: Изумрудный город. Менвит-зоолог Эль-Сун отправляется в автономную экспедицию к Большой реке изучать беллиорских крокодилов. В качестве связиста и помощника он арендует у начальника связи «Диавоны» Ра-Хора его личного раба и ассистента Лана. Что ожидает пришельцев — избранника и раба в лесах Гудвинии? Ведь пока они изучают местное зверьё, в Ранавире грядут нашествие мышей, Дни Безумия вещей и прочие«приятные» события канона!
Добавить в моё избранное
274 мин, 43 сек 11734
Впрочем, дядюшке от этого всё равно было бы ни холодно, ни горячо, поэтому Эль сдерживался.
Утро четвёртого дня пребывания пришельцев в беллиорской деревушке началось со зрелища Лана, вышедшего на крыльцо дома Реньено. Арзак с удовольствием подставлял лицо яркому беллиорскому солнышку и жмурился, купаясь в его лучах.
— Так, я не понял? — грозно начал Эль. — Разве тебе не сказано было лежать?
— Простите, господин… — арзак осторожно, прижимая локоть к месту перелома, поклонился. — Но если я буду лежать, то выздоровление затянется надолго. Да и не привык я отлёживаться в таких случаях. Так что прошу у вас позволения покинуть… ммм… больничную койку.
— Не привык, говоришь? Что, настолько часто у тебя были переломы? — невольно заинтересовался менвит.
Арзак развёл руками:
— Ведь я же был аренным бойцом, господин… Всякое случалось. И… разлёживаться нам после травм не полагалось. Так, слегка зализаться…
Эль-Сун пробурчал что-то нелестное по поводу близких родственников и интимных с ними отношений тех, кто заводит в рабских лагерях такие дикие порядки. Это ж надо так бесхозяйственно относиться к сохранности государственного имущества!
— Что вы сказали, господин?
— Ничего особенного. — Эль прищурился и оценивающе оглядел раба с головы до пят. — Хорошо. Если ты считаешь, что тебе так будет лучше — можешь не валяться в постели. Но чтобы мне никаких резких движений, беготни, тяжёлой работы и прочего экстрима! Понял?
— Да, господин. Спасибо вам.
— Пока не за что. Кстати, какие будут идеи на тему, чем тут заниматься? Кроме изучения языка?
Арзак вскинул изумлённый взгляд: господин интересуется мнением раба…
— Ну… — запинаясь, начал он. — Вы, кажется, хотели поближе изучить местных животных, господин… Кстати, насколько я правильно понял со слов Милины, приближается время кормления драконов…
— О! — воскликнул зоолог, мигом ощутивший знакомый исследовательский азарт. Все эти два дня беллиорских домашних драконов и шестилапых ему если и доводилось наблюдать — то на расстоянии: первые на территорию деревни не допускались по причинам своих габаритов, а вторые почему-то упорно не желали знакомиться с чужаком. И Эль прямо таки горел желанием поскорее исправить положение. — Вот к драконам мы и отправимся!
По дороге они наткнулись на кормившую кур Милину. Увидев Лана не в постели, беллиорка всплеснула руками и стала что-то им выговаривать, неодобрительно сверкая глазами на Эля. Кажется, она решила, что это он своим деспотизмом лишил раба (Милина, правда, говорила «слугу») постельного режима и заставил его подняться.
— Милина! — попытался остановить её арзак, старательно выговаривая слова местного языка. — Всё… хорошо. Я… сам.
— Фигассе, я же теперь ещё и виноват! — возмутился Эль-Сун по-менвитски. — Да замолчи же ты, женщина, никто его не мучает! Сам захотел подняться!
— Что говорить Великан-Со-Звёзд? — внезапно на довольно понятном, хоть и ломаном менвитском переспросила беллиорка.
Эль потерял дар речи.
— Однако… пробормотал он, когда опомнился.
Вдвоём с арзаком, мешая немногие уже известные им беллиорские слова с немногими известными ей менвитскими, они всё же смогли убедить женщину, что отказ от постельного режима был сознательной инициативой самого Лана, а не приказом его господина. И что арзак обещает быть максимально осторожным и аккуратным. И что… а, кстати, где Реньено?
Милина махнула рукой в сторону «посадочной площадки», куда их вчера доставил Ойххо. На краю неё, немного поодаль от деревни, как уже успели заметить пришельцы, стояли несколько огромных сараев (Эль привычно назвал их ангарами), где, судя по всем признакам, и обитали ручные драконы.
— Реньено там! — уточнила Милина, указав на один из «ангаров».
Вопреки тайным опасениям Эля, в драконятник их допустили. Правда, Реньено посоветовал пока не лезть к его драконам — двум великолепным самкам и молодому самцу — во время еды с особо уж горячими предложениями познакомиться. Мало ли…
Его работники (Эль-Сун понял, что это именно работники, слуги, а не рабы) суетились вокруг, закладывая обитателям ангара корм. Рамерийцы с интересом наблюдали, как из вёдер вываливались в обширные корыта груды овощей, каши и кусков мяса и ходко исчезали в зубастых пастях.
— Драконы едят овощи? — изумился зоолог, глядя, как одна из дракониц лихо расправляется с ярко-оранжевой тыквой.
— Всё едят, — отозвался Реньено. — Иначе не прокормить.
В завязавшемся дальше разговоре на двух ломаных языках пополам с мимикой и жестами узнали много интересного об этих зверях. В том числе и о том, что в природе драконы и шестилапые обычно враждуют и имеют обыкновение пожирать друг у друга молодняк.
— Фалька ждёт детёныша — показал Реньено на аппетитно чавкающую голубовато-серую драконицу.
Утро четвёртого дня пребывания пришельцев в беллиорской деревушке началось со зрелища Лана, вышедшего на крыльцо дома Реньено. Арзак с удовольствием подставлял лицо яркому беллиорскому солнышку и жмурился, купаясь в его лучах.
— Так, я не понял? — грозно начал Эль. — Разве тебе не сказано было лежать?
— Простите, господин… — арзак осторожно, прижимая локоть к месту перелома, поклонился. — Но если я буду лежать, то выздоровление затянется надолго. Да и не привык я отлёживаться в таких случаях. Так что прошу у вас позволения покинуть… ммм… больничную койку.
— Не привык, говоришь? Что, настолько часто у тебя были переломы? — невольно заинтересовался менвит.
Арзак развёл руками:
— Ведь я же был аренным бойцом, господин… Всякое случалось. И… разлёживаться нам после травм не полагалось. Так, слегка зализаться…
Эль-Сун пробурчал что-то нелестное по поводу близких родственников и интимных с ними отношений тех, кто заводит в рабских лагерях такие дикие порядки. Это ж надо так бесхозяйственно относиться к сохранности государственного имущества!
— Что вы сказали, господин?
— Ничего особенного. — Эль прищурился и оценивающе оглядел раба с головы до пят. — Хорошо. Если ты считаешь, что тебе так будет лучше — можешь не валяться в постели. Но чтобы мне никаких резких движений, беготни, тяжёлой работы и прочего экстрима! Понял?
— Да, господин. Спасибо вам.
— Пока не за что. Кстати, какие будут идеи на тему, чем тут заниматься? Кроме изучения языка?
Арзак вскинул изумлённый взгляд: господин интересуется мнением раба…
— Ну… — запинаясь, начал он. — Вы, кажется, хотели поближе изучить местных животных, господин… Кстати, насколько я правильно понял со слов Милины, приближается время кормления драконов…
— О! — воскликнул зоолог, мигом ощутивший знакомый исследовательский азарт. Все эти два дня беллиорских домашних драконов и шестилапых ему если и доводилось наблюдать — то на расстоянии: первые на территорию деревни не допускались по причинам своих габаритов, а вторые почему-то упорно не желали знакомиться с чужаком. И Эль прямо таки горел желанием поскорее исправить положение. — Вот к драконам мы и отправимся!
По дороге они наткнулись на кормившую кур Милину. Увидев Лана не в постели, беллиорка всплеснула руками и стала что-то им выговаривать, неодобрительно сверкая глазами на Эля. Кажется, она решила, что это он своим деспотизмом лишил раба (Милина, правда, говорила «слугу») постельного режима и заставил его подняться.
— Милина! — попытался остановить её арзак, старательно выговаривая слова местного языка. — Всё… хорошо. Я… сам.
— Фигассе, я же теперь ещё и виноват! — возмутился Эль-Сун по-менвитски. — Да замолчи же ты, женщина, никто его не мучает! Сам захотел подняться!
— Что говорить Великан-Со-Звёзд? — внезапно на довольно понятном, хоть и ломаном менвитском переспросила беллиорка.
Эль потерял дар речи.
— Однако… пробормотал он, когда опомнился.
Вдвоём с арзаком, мешая немногие уже известные им беллиорские слова с немногими известными ей менвитскими, они всё же смогли убедить женщину, что отказ от постельного режима был сознательной инициативой самого Лана, а не приказом его господина. И что арзак обещает быть максимально осторожным и аккуратным. И что… а, кстати, где Реньено?
Милина махнула рукой в сторону «посадочной площадки», куда их вчера доставил Ойххо. На краю неё, немного поодаль от деревни, как уже успели заметить пришельцы, стояли несколько огромных сараев (Эль привычно назвал их ангарами), где, судя по всем признакам, и обитали ручные драконы.
— Реньено там! — уточнила Милина, указав на один из «ангаров».
Вопреки тайным опасениям Эля, в драконятник их допустили. Правда, Реньено посоветовал пока не лезть к его драконам — двум великолепным самкам и молодому самцу — во время еды с особо уж горячими предложениями познакомиться. Мало ли…
Его работники (Эль-Сун понял, что это именно работники, слуги, а не рабы) суетились вокруг, закладывая обитателям ангара корм. Рамерийцы с интересом наблюдали, как из вёдер вываливались в обширные корыта груды овощей, каши и кусков мяса и ходко исчезали в зубастых пастях.
— Драконы едят овощи? — изумился зоолог, глядя, как одна из дракониц лихо расправляется с ярко-оранжевой тыквой.
— Всё едят, — отозвался Реньено. — Иначе не прокормить.
В завязавшемся дальше разговоре на двух ломаных языках пополам с мимикой и жестами узнали много интересного об этих зверях. В том числе и о том, что в природе драконы и шестилапые обычно враждуют и имеют обыкновение пожирать друг у друга молодняк.
— Фалька ждёт детёныша — показал Реньено на аппетитно чавкающую голубовато-серую драконицу.
Страница 38 из 79
