Фандом: Изумрудный город. Менвит-зоолог Эль-Сун отправляется в автономную экспедицию к Большой реке изучать беллиорских крокодилов. В качестве связиста и помощника он арендует у начальника связи «Диавоны» Ра-Хора его личного раба и ассистента Лана. Что ожидает пришельцев — избранника и раба в лесах Гудвинии? Ведь пока они изучают местное зверьё, в Ранавире грядут нашествие мышей, Дни Безумия вещей и прочие«приятные» события канона!
Добавить в моё избранное
274 мин, 43 сек 11738
Кстати, мы учим их язык, а их учим нашему. Пригодится всем в любом случае, вы же понимаете…
— Вы там, смотрю, время зря не тратите! — усмехнулся связист. — А как ваши дела на профессиональном поприще? Местное зверьё от вас ещё не спасается бегством, а, Эль-Сун?
Зоолог тут же заверил его, что уж в этой-то сфере у них — полный порядок и процветание! Правда о драконах и шестилапых он снова умолчал. Равно как и о странной приязни, возникшей у крылатых ящеров к рабу Ра-Хора. И тут же перевёл разговор на менее опасную тему.
— Кто же так умудрился испортить вертолёты? И куда смотрела охрана?
— Охрана смотрела куда надо — то есть, в оба. Но… никого не заметила. Генерал считает, что диверсию совершили невидимки.
Эль-Сун медленно моргнул, а потом выразительно покрутил пальцем у виска и протяжно присвистнул.
— Вот у меня тоже была такая же реакция. — заметил прекрасно услышавший это по рации догадливый Ра-Хор. — Но дальнейшие события показали, что наш писатель-фантаст был более чем прав.
— Что, ЕЩЁ какие-то события?
— А я разве не сказал? Нет? О! В общем, та девица-заложница… Когда вскоре после диверсии с вертолётами её повели на очередной допрос, она вдруг… растворилась в воздухе, будто из тумана состояла. И не просто растворилась, но и стала неосязаемой! Причём происходило это на глазах у нескольких человек, так что обвинить конвойного в недогляде или галлюцинациях не получится.
— Да, тут уж, скорее, массовая галлюцинация! — хмыкнул Эль, принципиально не верящий во «всякую такую мистическую чушню».
— Охранники слышали звуки шагов двух убегающих людей! — припечатал связист. — Заложницу явно похитил кто-то невидимый. И она тоже стала такой. Территорию лагеря тут же прочесали — никого и ничего! Из этого выходит, что беллиорцы умеют становиться невидимыми и неосязаемыми. Но их всё равно при этом может быть слышно.
— Гм… — уже всерьёз озадачился Эль-Сун. И повторил свои недавние слова. — Офигительная планета!
— Вот и я о том же. Кстати, вам-то ничего необычного не встречалось за это время?
Необычного было хоть отбавляй, но Эль снова предпочёл конспиративно промолчать.
— Пока всё тихо — уклончиво ответил он. И ведь не соврал ни на ползёрнышка! В беллиорской деревне и её окрестностях действительно царила пасторальная идиллия!
По окончании сеанса зоолог удалился в расположенную возле деревни рощицу, чтобы помедитировать и поразмыслить над странным интересом драконов к арзаку. У него там уже появилось любимое и довольно уединённое местечко, где можно было вдали от любопытных глаз и позаниматься отработкой приёмов борьбы, и помедитировать, и просто поваляться на травке, глядя на изумрудные кроны деревьев на фоне яркого (на взгляд рамерийца — слишком яркого) беллиорского неба.
Лану же он великодушно разрешил заниматься своими делами. Арзак поблагодарил и, подумав, сообщил, что, скорее всего, пойдёт к деревенскому гончару. Ему очень было интересно посмотреть, как тот из бесформенных кусков глины как по волшебству вытягивает изящные тонкогорлые кувшины и крутобокие приземистые горшки.
— Зная тебя, могу предположить, что ты и поучиться к нему попросишься! — хмыкнул менвит. — Ладно, валяй, разрешаю! Вот будет удивлён начальник связи, когда я верну ему его раба с новыми навыками!
Арзак процвёл краской смущения и удовольствия и, поклонившись, отправился в гончарную мастерскую. А Эль, не спеша и насвистывая песенку, побрёл на любимую полянку.
Помедитировать ему, впрочем, не дали. Из транса менвита вывели звонкие голоса, раздавшиеся поблизости. То были местные девушки, зачем-то пришедшие в рощу.
Как не вовремя!
Эль-Сун с досадой провёл ладонями по лицу, сбрасывая оцепенение. Теперь эти трещотки отсюда долго не уберутся. И что теперь делать ему? Показаться им — или сделать вид, что его тут нет и никогда не было?
Девчонки меж тем трещали, как местные юркие чёрно-белые птицы (Реньено называл их сороками). И, сам того не желая, Эль поневоле начал прислушиваться к их разговору, вычленяя уже известные ему слова.
— Мдя… — крякнул он, поняв, о чём — вернее, о ком болтали юные беллиорки.
Естественно — о новых лицах в деревне!
— … такой красивый! А глаза — ласковые-ласковые! Интересно, у него дома, на его звезде, есть подружка?
— Да ты что, Фиура? Он же… как это… раб, да? У этого, здоровенного. Может, тот ему не разрешает заводить подружку… и здесь не разрешит!
— У, злыдень! Хоть и тоже красивый.
— ОН?! Красивый? Этот… с отмороженными глазами?
— Зато такой высокий, широкоплечий… Девочки, а вы видели его мускулы? Мммм, это что-то!
— Зулита, тебе, случайно, голову не напекло? Эти «высокие широкоплечие» хотят нас завоевать и сделать такими же, как их… рабы!
— Но ведь этот… как его… Эльсун…
— Вы там, смотрю, время зря не тратите! — усмехнулся связист. — А как ваши дела на профессиональном поприще? Местное зверьё от вас ещё не спасается бегством, а, Эль-Сун?
Зоолог тут же заверил его, что уж в этой-то сфере у них — полный порядок и процветание! Правда о драконах и шестилапых он снова умолчал. Равно как и о странной приязни, возникшей у крылатых ящеров к рабу Ра-Хора. И тут же перевёл разговор на менее опасную тему.
— Кто же так умудрился испортить вертолёты? И куда смотрела охрана?
— Охрана смотрела куда надо — то есть, в оба. Но… никого не заметила. Генерал считает, что диверсию совершили невидимки.
Эль-Сун медленно моргнул, а потом выразительно покрутил пальцем у виска и протяжно присвистнул.
— Вот у меня тоже была такая же реакция. — заметил прекрасно услышавший это по рации догадливый Ра-Хор. — Но дальнейшие события показали, что наш писатель-фантаст был более чем прав.
— Что, ЕЩЁ какие-то события?
— А я разве не сказал? Нет? О! В общем, та девица-заложница… Когда вскоре после диверсии с вертолётами её повели на очередной допрос, она вдруг… растворилась в воздухе, будто из тумана состояла. И не просто растворилась, но и стала неосязаемой! Причём происходило это на глазах у нескольких человек, так что обвинить конвойного в недогляде или галлюцинациях не получится.
— Да, тут уж, скорее, массовая галлюцинация! — хмыкнул Эль, принципиально не верящий во «всякую такую мистическую чушню».
— Охранники слышали звуки шагов двух убегающих людей! — припечатал связист. — Заложницу явно похитил кто-то невидимый. И она тоже стала такой. Территорию лагеря тут же прочесали — никого и ничего! Из этого выходит, что беллиорцы умеют становиться невидимыми и неосязаемыми. Но их всё равно при этом может быть слышно.
— Гм… — уже всерьёз озадачился Эль-Сун. И повторил свои недавние слова. — Офигительная планета!
— Вот и я о том же. Кстати, вам-то ничего необычного не встречалось за это время?
Необычного было хоть отбавляй, но Эль снова предпочёл конспиративно промолчать.
— Пока всё тихо — уклончиво ответил он. И ведь не соврал ни на ползёрнышка! В беллиорской деревне и её окрестностях действительно царила пасторальная идиллия!
По окончании сеанса зоолог удалился в расположенную возле деревни рощицу, чтобы помедитировать и поразмыслить над странным интересом драконов к арзаку. У него там уже появилось любимое и довольно уединённое местечко, где можно было вдали от любопытных глаз и позаниматься отработкой приёмов борьбы, и помедитировать, и просто поваляться на травке, глядя на изумрудные кроны деревьев на фоне яркого (на взгляд рамерийца — слишком яркого) беллиорского неба.
Лану же он великодушно разрешил заниматься своими делами. Арзак поблагодарил и, подумав, сообщил, что, скорее всего, пойдёт к деревенскому гончару. Ему очень было интересно посмотреть, как тот из бесформенных кусков глины как по волшебству вытягивает изящные тонкогорлые кувшины и крутобокие приземистые горшки.
— Зная тебя, могу предположить, что ты и поучиться к нему попросишься! — хмыкнул менвит. — Ладно, валяй, разрешаю! Вот будет удивлён начальник связи, когда я верну ему его раба с новыми навыками!
Арзак процвёл краской смущения и удовольствия и, поклонившись, отправился в гончарную мастерскую. А Эль, не спеша и насвистывая песенку, побрёл на любимую полянку.
Помедитировать ему, впрочем, не дали. Из транса менвита вывели звонкие голоса, раздавшиеся поблизости. То были местные девушки, зачем-то пришедшие в рощу.
Как не вовремя!
Эль-Сун с досадой провёл ладонями по лицу, сбрасывая оцепенение. Теперь эти трещотки отсюда долго не уберутся. И что теперь делать ему? Показаться им — или сделать вид, что его тут нет и никогда не было?
Девчонки меж тем трещали, как местные юркие чёрно-белые птицы (Реньено называл их сороками). И, сам того не желая, Эль поневоле начал прислушиваться к их разговору, вычленяя уже известные ему слова.
— Мдя… — крякнул он, поняв, о чём — вернее, о ком болтали юные беллиорки.
Естественно — о новых лицах в деревне!
— … такой красивый! А глаза — ласковые-ласковые! Интересно, у него дома, на его звезде, есть подружка?
— Да ты что, Фиура? Он же… как это… раб, да? У этого, здоровенного. Может, тот ему не разрешает заводить подружку… и здесь не разрешит!
— У, злыдень! Хоть и тоже красивый.
— ОН?! Красивый? Этот… с отмороженными глазами?
— Зато такой высокий, широкоплечий… Девочки, а вы видели его мускулы? Мммм, это что-то!
— Зулита, тебе, случайно, голову не напекло? Эти «высокие широкоплечие» хотят нас завоевать и сделать такими же, как их… рабы!
— Но ведь этот… как его… Эльсун…
Страница 42 из 79
