Фандом: Изумрудный город. Менвит-зоолог Эль-Сун отправляется в автономную экспедицию к Большой реке изучать беллиорских крокодилов. В качестве связиста и помощника он арендует у начальника связи «Диавоны» Ра-Хора его личного раба и ассистента Лана. Что ожидает пришельцев — избранника и раба в лесах Гудвинии? Ведь пока они изучают местное зверьё, в Ранавире грядут нашествие мышей, Дни Безумия вещей и прочие«приятные» события канона!
Добавить в моё избранное
274 мин, 43 сек 11754
Вспомнил обратившее на себя его внимание странное утреннее беспокойство среди птиц, драконов и мелких зверюшек и все свои предположения насчёт его возможных причин. И вдруг понял причину состояния раба.
— И ты, — медленно сказал он. — Тоже чувствуешь, да?
Вся эта нездоровая движуха среди дикой живности в окрестностях посёлка и беспокойство домашней началась, к слову, далеко не сегодня. Но несколько дней назад зоолог как-то не придал этому значения. Выходило, что зря не придал?
Раб молча кивнул и съёжился, прикрыв глаза и обхватив себя руками.
— Что-то должно случиться… — с явственно слышимым отчаянием повторил он, — И они это… знают. Да! ЗНАЮТ! А я… я не могу объяснить, почему и мне… тоже так кажется…
Он со всхлипом втянул воздух сквозь зубы и стиснул их, чтобы не стучали.
Эль снова окинул его долгим взглядом. Неодобрительно покачал головой.
— Эк тебя колотит… — он положил ладонь на лоб арзака и присвистнул. — Ого, да ты весь горишь! И как это Рахис ничего не заметил, он же с тобой всё утро общался? Так! Не вздумай мне ещё заболеть, слышишь!
— Да, господин… — немедленно отозвался раб, но, как показалось зоологу, на чистом автоматизме. Похоже, ему уже было не до выдержки и скрытности.
«Во имя всех пустынных духов!» — обеспокоенно подумал Эль-Сун. — Надо с ним что-то делать, а то загнётся ещё, отвечай потом«…»
В арсенале избранников было одно довольно действенное средство, позволявшее сильно сэкономить на некоторых лекарствах для рабов. В том числе и на успокоительных.
— Смотри мне в глаза! — веско произнёс менвит, и раб тотчас повиновался. Взгляд его был измученным.
— Повинуйся мне, — слово «раб» не было произнесено. И уже не в первый раз. — Тебе нет дела до того, что сейчас происходит среди беллиорского зверья. Успокойся. Перестань дрожать. Расслабься. Всё хорошо. Всё. Хорошо. Успокойся.
Он ещё несколько раз повторил последние слова, пока не увидел, что Лана постепенно отпускает нервная дрожь. Арзак вскоре и впрямь расслабился, лицо его стало спокойным и отрешённым, в глазах потух лихорадочный блеск.
— Продолжай заниматься своими делами, — завершил установку менвит и отпустил раба. Тот поспешно согнулся в поклоне и, пробормотав привычное «да, господин!», побрёл куда-то в сторону огорода: сегодня он собирался помогать Милине полоть грядки.
А Эль-Сун подумал, подумал — да и пошёл искать Реньено.
Хозяин усадьбы отыскался неподалёку от драконятника. Поздоровавшись со своим не то гостем, не то пленником, он отложил починяемую сбрую и встал со скамьи.
— Хороший день сегодня! — вполне дружелюбно произнёс он, привычно метнув короткий взгляд в визитёра и снова уставившись вниз.
Пришельцы уже наловчились неплохо понимать местный язык, поэтому Эль без труда разобрал смысл фразы.
— Хороший, — в свою очередь выговорил он на беллиорском. И тут же перешёл к волновавшему его вопросу. — Реньено… Звери. Почему они уходят? Почему беспокоятся? Что-то должно случиться, да?
Беллиорец кинул на него очередной взгляд, вдруг показавшийся менвиту острым, как скальпель в руке хирурга. Немного помолчал, что-то обдумывая. И, наконец ответил:
— Ты прав, Великан-со-звёзд. Что-то назревает. Но я пока не могу понять, что. Поживём — увидим.
И перевёл разговор на другую тему. Они ещё немного поговорили и расстались. Но у Эль-Суна с этого разговора осталось стойкое ощущение, что Реньено сказал ему далеко не всё, что знал, но по какой-то причине утаил. Не смог сказать? Или… не захотел?
В размышлениях на эту тему прошёл остаток дня. А под вечер Эля отыскала крайне встревоженная хозяйка дома, схватила за рукав и чуть ли не силком потащила куда-то на задний двор. Менвит настолько не ожидал от маленькой беллиорки такой неженской силы и настойчивости, что безропотно пошёл за ней.
Всё это время Милина что-то тараторила, да так быстро, что зоолог не смог разобрать ни слова.
— Медленно! — воскликнул он, наконец. И, спохватившись, добавил:
— Пожалуйста, Милина. Медленно. Я не успеваю тебя понимать.
Женщина хлопнула себя ладошкой по губам и повторила несколько фраз уже более внятно и на смеси менвитского, в котором она — в отличие от супруга — была ещё не слишком сильна, и беллиорского. Зоолог разобрал: «Ваш слуга… плохо… заболел… спасать».
— А, чтоб его! — в сердцах брякнул Эль по-менвитски. — По-моему, я в последнее время только тем и занимаюсь, что без конца спасаю этого раба!
— О чём ты говоришь? — тут же спросила удивившаяся Милина.
— Да так, ни о чём, — перешёл на беллиорский пришелец. — Пошли… спасать. Где он?
Лан, скорченный, как эмбрион в утробе, сидел, подтянув к груди колени и бессильно привалившись боком к поленнице. Голова его была низко опущена, глаза закрыты.
— И ты, — медленно сказал он. — Тоже чувствуешь, да?
Вся эта нездоровая движуха среди дикой живности в окрестностях посёлка и беспокойство домашней началась, к слову, далеко не сегодня. Но несколько дней назад зоолог как-то не придал этому значения. Выходило, что зря не придал?
Раб молча кивнул и съёжился, прикрыв глаза и обхватив себя руками.
— Что-то должно случиться… — с явственно слышимым отчаянием повторил он, — И они это… знают. Да! ЗНАЮТ! А я… я не могу объяснить, почему и мне… тоже так кажется…
Он со всхлипом втянул воздух сквозь зубы и стиснул их, чтобы не стучали.
Эль снова окинул его долгим взглядом. Неодобрительно покачал головой.
— Эк тебя колотит… — он положил ладонь на лоб арзака и присвистнул. — Ого, да ты весь горишь! И как это Рахис ничего не заметил, он же с тобой всё утро общался? Так! Не вздумай мне ещё заболеть, слышишь!
— Да, господин… — немедленно отозвался раб, но, как показалось зоологу, на чистом автоматизме. Похоже, ему уже было не до выдержки и скрытности.
«Во имя всех пустынных духов!» — обеспокоенно подумал Эль-Сун. — Надо с ним что-то делать, а то загнётся ещё, отвечай потом«…»
В арсенале избранников было одно довольно действенное средство, позволявшее сильно сэкономить на некоторых лекарствах для рабов. В том числе и на успокоительных.
— Смотри мне в глаза! — веско произнёс менвит, и раб тотчас повиновался. Взгляд его был измученным.
— Повинуйся мне, — слово «раб» не было произнесено. И уже не в первый раз. — Тебе нет дела до того, что сейчас происходит среди беллиорского зверья. Успокойся. Перестань дрожать. Расслабься. Всё хорошо. Всё. Хорошо. Успокойся.
Он ещё несколько раз повторил последние слова, пока не увидел, что Лана постепенно отпускает нервная дрожь. Арзак вскоре и впрямь расслабился, лицо его стало спокойным и отрешённым, в глазах потух лихорадочный блеск.
— Продолжай заниматься своими делами, — завершил установку менвит и отпустил раба. Тот поспешно согнулся в поклоне и, пробормотав привычное «да, господин!», побрёл куда-то в сторону огорода: сегодня он собирался помогать Милине полоть грядки.
А Эль-Сун подумал, подумал — да и пошёл искать Реньено.
Хозяин усадьбы отыскался неподалёку от драконятника. Поздоровавшись со своим не то гостем, не то пленником, он отложил починяемую сбрую и встал со скамьи.
— Хороший день сегодня! — вполне дружелюбно произнёс он, привычно метнув короткий взгляд в визитёра и снова уставившись вниз.
Пришельцы уже наловчились неплохо понимать местный язык, поэтому Эль без труда разобрал смысл фразы.
— Хороший, — в свою очередь выговорил он на беллиорском. И тут же перешёл к волновавшему его вопросу. — Реньено… Звери. Почему они уходят? Почему беспокоятся? Что-то должно случиться, да?
Беллиорец кинул на него очередной взгляд, вдруг показавшийся менвиту острым, как скальпель в руке хирурга. Немного помолчал, что-то обдумывая. И, наконец ответил:
— Ты прав, Великан-со-звёзд. Что-то назревает. Но я пока не могу понять, что. Поживём — увидим.
И перевёл разговор на другую тему. Они ещё немного поговорили и расстались. Но у Эль-Суна с этого разговора осталось стойкое ощущение, что Реньено сказал ему далеко не всё, что знал, но по какой-то причине утаил. Не смог сказать? Или… не захотел?
В размышлениях на эту тему прошёл остаток дня. А под вечер Эля отыскала крайне встревоженная хозяйка дома, схватила за рукав и чуть ли не силком потащила куда-то на задний двор. Менвит настолько не ожидал от маленькой беллиорки такой неженской силы и настойчивости, что безропотно пошёл за ней.
Всё это время Милина что-то тараторила, да так быстро, что зоолог не смог разобрать ни слова.
— Медленно! — воскликнул он, наконец. И, спохватившись, добавил:
— Пожалуйста, Милина. Медленно. Я не успеваю тебя понимать.
Женщина хлопнула себя ладошкой по губам и повторила несколько фраз уже более внятно и на смеси менвитского, в котором она — в отличие от супруга — была ещё не слишком сильна, и беллиорского. Зоолог разобрал: «Ваш слуга… плохо… заболел… спасать».
— А, чтоб его! — в сердцах брякнул Эль по-менвитски. — По-моему, я в последнее время только тем и занимаюсь, что без конца спасаю этого раба!
— О чём ты говоришь? — тут же спросила удивившаяся Милина.
— Да так, ни о чём, — перешёл на беллиорский пришелец. — Пошли… спасать. Где он?
Лан, скорченный, как эмбрион в утробе, сидел, подтянув к груди колени и бессильно привалившись боком к поленнице. Голова его была низко опущена, глаза закрыты.
Страница 56 из 79
