Фандом: Изумрудный город. Менвит-зоолог Эль-Сун отправляется в автономную экспедицию к Большой реке изучать беллиорских крокодилов. В качестве связиста и помощника он арендует у начальника связи «Диавоны» Ра-Хора его личного раба и ассистента Лана. Что ожидает пришельцев — избранника и раба в лесах Гудвинии? Ведь пока они изучают местное зверьё, в Ранавире грядут нашествие мышей, Дни Безумия вещей и прочие«приятные» события канона!
Добавить в моё избранное
274 мин, 43 сек 11758
— прошептал менвит, в задумчивости перебирая густые, чуть ниже ушей, тёмно-шоколадные волосы лежащего в его руках, — Что за тайна кроется в тебе, которую, возможно, знает Рахи — но не знают все остальные? И почему всё-таки Рахи не предупредил меня, что ты такой… своеобразный?
«Может, он этого выговора от Рахи нахватался? — продолжал размышлять Эль, одновременно припоминая все известные ему местности Альмансы, где разговорные диалекты отличались от так называемого литературного арзакского. — Но тогда как это могло лечь на» забытый«арзакский, да ещё и настолько органично и естественно, как будто такой симбиоз существовал уже хрен знает, сколько веков? ВЕКОВ?! СИМБИОЗ?!»
Стоп!
— Этого просто не может быть… — в крайнем волнении пробормотал зоолог, осенённый внезапно вспыхнувшей в мозгу мыслью. — Симбиоз двух языков, существующий несколько столетий… Синтез культур и обычаев… Взаимная ассимиляция…
— Так вот, ты у нас кто… — медленно и тихо проговорил он, разглядывая лицо раба, будто видел его впервые. — Ты — мегранец!
Арзак в его руках, словно отвечая, содрогнулся и застонал.
Мегран! Неприступная с суши, овеянная старинными легендами о могущественных колдунах и сильных ясновидящих полоска побережья на юго-востоке Альмансы, куда действительно много веков назад высадились менвитские беженцы с гибнущей Рамени! Высадились и… осели среди местных арзаков, мешая с ними язык, обычаи, культуру… кровь… Именно это давнее кровосмешение арзаков с менвитами и аукнулось потом мегранцам самым наихудшим образом. Эль что-то слышал о том, что, якобы, среди них было выявлено очень много тех, кто от природы не поддавался гипнозу. Поговаривали, что всех выявленных уничтожили, невзирая на пол и возраст, а оставшихся, кто не представлял явной угрозы новому порядку, рассовали по рабским лагерям пожизненно и без возможности перехода в частные руки. С клеймом «латентно неблагонадёжный» в личных делах!
Да, но как тогда умудрился выкарабкаться из лагеря и попасть к Ра-Хору вот этот парень? Как его — мегранца, избирательно поддающегося гипнозу! — проморгали, что Комиссия по чистоте крови, что Комитет Безопасности? Да почему он вообще ещё жив, в конце-то концов?!
Мысли Эль-Суна перекинулись на начальника связи. Ра-Хор, определённо, был в курсе если не всей подноготной своего раба, то уж большей её части — как минимум. Не зря же Лан на все вопросы о себе и своих особенностях постоянно твердил: «Спросите у моего господина, возможно, он что-то знает!». Знает ли Рахи, что у него в рабах обретается представитель «неблагонадёжного» субэтноса? Знали ли там, в лагере, что Лан — мегранец? А если знали — почему, в нарушение всех законов и инструкций, продали его в частные руки? Или… со стороны Ра-Хора имела место быть… взятка?
Эль хмыкнул, представив сурового начальника связи. Нет, Рахи и взятки как-то совершенно друг с другом не вязались.
Но тогда, что? В чём тут дело? В чём разгадка?
Проще, конечно же, было бы расспросить самого Ра-Хора по возвращению. Но когда оно ещё состоится — это возвращение?!
… Лан немного успокоился в руках Эль-Суна, но в себя по-прежнему не приходил и по-прежнему временами сильно вздрагивал. Хотя и бредить, правда, перестал. Уже лучше.
Эль поудобнее уложил его, подсунув под голову свою куртку, и встал, чтобы размяться и разогнать кровь в немного затёкших ногах. Походил вокруг, сделал несколько упражнений, а потом снова вернулся к своему подопечному.
Пока он возился с ним, постепенно стемнело, и на небо высыпали первые звёзды. По идее, нужно было уже ложиться спать, да и сам зоолог после предпринятой им «шаманской» реанимации раба чувствовал себя утомлённым. Такое и раньше случалось, когда ему приходилось тратить собственную энергию на приведение в чувство капризничающих приборов, но все те разы ощущение вымотанности было не настолько сильным.
Сейчас же Эль чувствовал себя чем-то вроде той салфетки, что компрессом лежала на лбу Лана — выжатым и вялым. Это был его первый опыт подобной вербально-тактильной реанимации живого существа. И она отняла у него куда больше сил, чем в подобных же случаях — но с электроникой.
Эль-Сун широко зевнул. Нет, хорош геройствовать. А то эдак и самому свалиться недолго!
Он примерился и, ухватив за уголки спальник с лежащим на нём арзаком, потащил его в палатку. Ночи на Беллиоре стояли прохладные, и оставлять Лана ночевать снаружи после перенесённого им жара было затеей не из лучших.
Подумав, Эль аккуратно освободил арзака от ботинок и одежды, оставив его только в необходимом минимуме — трусах и футболке. При этом мысль «избранник прислуживает рабу» вызвала у него почему-то только смешок — настолько абсурдна и непривычна была эта ситуация.
Покончив с раздеванием связиста, он вколол ему ещё одну дозу лекарства, затем снова завернул его в спальник и застегнул молнию.
— Ну вот теперь можно и баиньки!
«Может, он этого выговора от Рахи нахватался? — продолжал размышлять Эль, одновременно припоминая все известные ему местности Альмансы, где разговорные диалекты отличались от так называемого литературного арзакского. — Но тогда как это могло лечь на» забытый«арзакский, да ещё и настолько органично и естественно, как будто такой симбиоз существовал уже хрен знает, сколько веков? ВЕКОВ?! СИМБИОЗ?!»
Стоп!
— Этого просто не может быть… — в крайнем волнении пробормотал зоолог, осенённый внезапно вспыхнувшей в мозгу мыслью. — Симбиоз двух языков, существующий несколько столетий… Синтез культур и обычаев… Взаимная ассимиляция…
— Так вот, ты у нас кто… — медленно и тихо проговорил он, разглядывая лицо раба, будто видел его впервые. — Ты — мегранец!
Арзак в его руках, словно отвечая, содрогнулся и застонал.
Мегран! Неприступная с суши, овеянная старинными легендами о могущественных колдунах и сильных ясновидящих полоска побережья на юго-востоке Альмансы, куда действительно много веков назад высадились менвитские беженцы с гибнущей Рамени! Высадились и… осели среди местных арзаков, мешая с ними язык, обычаи, культуру… кровь… Именно это давнее кровосмешение арзаков с менвитами и аукнулось потом мегранцам самым наихудшим образом. Эль что-то слышал о том, что, якобы, среди них было выявлено очень много тех, кто от природы не поддавался гипнозу. Поговаривали, что всех выявленных уничтожили, невзирая на пол и возраст, а оставшихся, кто не представлял явной угрозы новому порядку, рассовали по рабским лагерям пожизненно и без возможности перехода в частные руки. С клеймом «латентно неблагонадёжный» в личных делах!
Да, но как тогда умудрился выкарабкаться из лагеря и попасть к Ра-Хору вот этот парень? Как его — мегранца, избирательно поддающегося гипнозу! — проморгали, что Комиссия по чистоте крови, что Комитет Безопасности? Да почему он вообще ещё жив, в конце-то концов?!
Мысли Эль-Суна перекинулись на начальника связи. Ра-Хор, определённо, был в курсе если не всей подноготной своего раба, то уж большей её части — как минимум. Не зря же Лан на все вопросы о себе и своих особенностях постоянно твердил: «Спросите у моего господина, возможно, он что-то знает!». Знает ли Рахи, что у него в рабах обретается представитель «неблагонадёжного» субэтноса? Знали ли там, в лагере, что Лан — мегранец? А если знали — почему, в нарушение всех законов и инструкций, продали его в частные руки? Или… со стороны Ра-Хора имела место быть… взятка?
Эль хмыкнул, представив сурового начальника связи. Нет, Рахи и взятки как-то совершенно друг с другом не вязались.
Но тогда, что? В чём тут дело? В чём разгадка?
Проще, конечно же, было бы расспросить самого Ра-Хора по возвращению. Но когда оно ещё состоится — это возвращение?!
… Лан немного успокоился в руках Эль-Суна, но в себя по-прежнему не приходил и по-прежнему временами сильно вздрагивал. Хотя и бредить, правда, перестал. Уже лучше.
Эль поудобнее уложил его, подсунув под голову свою куртку, и встал, чтобы размяться и разогнать кровь в немного затёкших ногах. Походил вокруг, сделал несколько упражнений, а потом снова вернулся к своему подопечному.
Пока он возился с ним, постепенно стемнело, и на небо высыпали первые звёзды. По идее, нужно было уже ложиться спать, да и сам зоолог после предпринятой им «шаманской» реанимации раба чувствовал себя утомлённым. Такое и раньше случалось, когда ему приходилось тратить собственную энергию на приведение в чувство капризничающих приборов, но все те разы ощущение вымотанности было не настолько сильным.
Сейчас же Эль чувствовал себя чем-то вроде той салфетки, что компрессом лежала на лбу Лана — выжатым и вялым. Это был его первый опыт подобной вербально-тактильной реанимации живого существа. И она отняла у него куда больше сил, чем в подобных же случаях — но с электроникой.
Эль-Сун широко зевнул. Нет, хорош геройствовать. А то эдак и самому свалиться недолго!
Он примерился и, ухватив за уголки спальник с лежащим на нём арзаком, потащил его в палатку. Ночи на Беллиоре стояли прохладные, и оставлять Лана ночевать снаружи после перенесённого им жара было затеей не из лучших.
Подумав, Эль аккуратно освободил арзака от ботинок и одежды, оставив его только в необходимом минимуме — трусах и футболке. При этом мысль «избранник прислуживает рабу» вызвала у него почему-то только смешок — настолько абсурдна и непривычна была эта ситуация.
Покончив с раздеванием связиста, он вколол ему ещё одну дозу лекарства, затем снова завернул его в спальник и застегнул молнию.
— Ну вот теперь можно и баиньки!
Страница 60 из 79
