Фандом: Изумрудный город. Менвит-зоолог Эль-Сун отправляется в автономную экспедицию к Большой реке изучать беллиорских крокодилов. В качестве связиста и помощника он арендует у начальника связи «Диавоны» Ра-Хора его личного раба и ассистента Лана. Что ожидает пришельцев — избранника и раба в лесах Гудвинии? Ведь пока они изучают местное зверьё, в Ранавире грядут нашествие мышей, Дни Безумия вещей и прочие«приятные» события канона!
Добавить в моё избранное
274 мин, 43 сек 11757
Иначе я тебе такую трёпку задам — лагерь курортом покажется! И не посмотрю, что ты — чужой раб! Рахи, я думаю, меня поймёт!
Арзак, естественно, никак на это не отреагировал, да Эль и не ждал никакой реакции — шипел и ругался он просто для проформы. А ещё (хоть и сам себе в этом боялся признаться) — чтобы отогнать разом вдруг нахлынувшее чувство тревоги и… страха. Страха, что ещё чуть-чуть — и вот его, этого самого «арзака-невидимки», «ходячего сюрприза» и«нестандартного раба» больше не будет!
А вот фиг! Не дождётесь!
Думал и колебался менвит недолго. Бережно поддерживая бессильно откинутую голову арзака, он осторожно поднял его на руки и понёс к палатке. Там он уложил связиста на землю и метнулся под тент за аптечкой. Заодно прихватил и его спальник.
Вколоть нужный препарат, переложить Лана на одну половину спальника, накрыть другой, поудобнее устроить его головой у себя на коленях, чтобы ненароком не перекрыть ему дыхание, смочить виски и лоб водой из фляги… принесённый Милиной тазик так и остался на заднем дворе, но идти за ним — это значило оставить Лана без присмотра. Пришлось выкручиваться имеющимися в наличии ресурсами.
О, Иш-Йавар Карающий, вернусь — устрою Рахи допрос с пристрастием, какого фига он решил не подавлять чувствительность своего раба, ведь он же наверняка знал, стопудово знал…
— Ну давай же, приходи в себя, эмпат ты наш хренов… Тоже нашёл время и место отрубаться! Я, конечно, умею ПМП оказывать, но ведь я — не Лон-Гор с его чудодейственной медтехникой и шкафом лекарств! Слышишь? Возвращайся, давай! Ты ещё здесь нужен!
Эль-Сун говорил и сам не замечал, что машинально гладит арзака по голове, перебирает его волосы. Привычка реанимировать барахлящие приборы тактильным контактом и ласковыми уговорами сработала и тут. А то, что безжизненно распростёртый у него на коленях парень — раб и представитель ненавистной Элю расы — как-то вдруг ушло на второй, третий, десятый план и стало таким несущественным!
В ладонь, лежащую на груди Лана, неровно и с рваными паузами стучалось сердце арзака.
— Возвращайся, ну же! ПРОШУ тебя! Слышишь? Прошу, а не приказываю!
Лана вдруг затрясло, он, не открывая глаз и, не приходя в сознание, выгнулся, забился, заскрипел зубами, застонал. Несколько бессвязных фраз сорвались с его губ.
Эль-Сун выругался и, уже не думая, сгрёб его в охапку, обнял, прижал к себе, чуть покачивая и пытаясь утихомирить… («Тише, тише, всё хорошо, всё будет хорошо, только успокойся!») и только потом осознал, что говорил, а точнее — бредил Лан… не по-менвитски! И даже не по-беллиорски!
— Не понял? — озадаченно пробормотал менвит. — Арзакский язык? Но… они же… Им же его приказали забыть!
Буквально тут же, словно в опровержение, связист пробормотал ещё несколько слов на «забытом» языке.
«Ах, да! На него же нестандартно действует гипноз! — вдруг вспомнил зоолог. — Избирательно, оставляя незатронутые лакуны в воспоминаниях. А вдруг установка» забыть язык«легла поверх такой вот лакуны? И наяву он теперь язык действительно не помнит, а вот в подобном состоянии — вспоминает? Гм… отличная была бы новость для нашего дока! И… интересно, ОБ ЭТОМ-то Рахи в курсе — или нет?»
Лан продолжал что-то бормотать — иногда неразборчиво, иногда — вполне отчётливо, заставляя Эля невольно прислушиваться. Арзакский Эль-Сун знал неплохо — выучил ещё до запрета в чисто практических целях — чтоб читать некоторые тексты, и чтоб во время экспедиций обходиться в арзакской глуши без переводчика. Так что при желании он бы мог разобрать, о чём бредил его ассистент.
Эль-Сун склонил голову к самому лицу арзака и прислушался.
— Погодите-ка… — спустя несколько минут недоумённо проговорил он. — Это какой-то странный арзакский… Или вообще не арзакский… Что за…
Слова, что срывались с губ бредящего раба, произносились им как-то странно. Хрестоматийной арзакской распевности в них практически не слышалось — но зато присутствовала почти менвитская чёткая краткость некоторых гласных. Да и кое-какие речевые обороты явно происходили из менвитского языка. Причём, не просто менвитского, а его старинной, ещё до Второй Катастрофы бытовавшей на Рамени, менвитском материке, формы! Немного похоже сейчас разговаривали на некоторых островах Архипелага — вон, у Рахи, к примеру, через слово прорезался старораменийский акцент, а в Метрополии-то менвиты теперь говорили несколько иначе.
А тут — арзак с ещё более старинным раменийским выговором в арзакском, что характерно, запрещённом много лет назад языке! Чудеса!
Эль-Сун в очередной раз задумчиво провёл ладонью по волосам Лана, поправил сбившийся компресс. Вколотый препарат постепенно оказывал своё благотворное действие, и кожа раба уже была не настолько горячей, как незадолго до этого. Жар потихоньку спадал.
— Кто же ты у нас такой?
Арзак, естественно, никак на это не отреагировал, да Эль и не ждал никакой реакции — шипел и ругался он просто для проформы. А ещё (хоть и сам себе в этом боялся признаться) — чтобы отогнать разом вдруг нахлынувшее чувство тревоги и… страха. Страха, что ещё чуть-чуть — и вот его, этого самого «арзака-невидимки», «ходячего сюрприза» и«нестандартного раба» больше не будет!
А вот фиг! Не дождётесь!
Думал и колебался менвит недолго. Бережно поддерживая бессильно откинутую голову арзака, он осторожно поднял его на руки и понёс к палатке. Там он уложил связиста на землю и метнулся под тент за аптечкой. Заодно прихватил и его спальник.
Вколоть нужный препарат, переложить Лана на одну половину спальника, накрыть другой, поудобнее устроить его головой у себя на коленях, чтобы ненароком не перекрыть ему дыхание, смочить виски и лоб водой из фляги… принесённый Милиной тазик так и остался на заднем дворе, но идти за ним — это значило оставить Лана без присмотра. Пришлось выкручиваться имеющимися в наличии ресурсами.
О, Иш-Йавар Карающий, вернусь — устрою Рахи допрос с пристрастием, какого фига он решил не подавлять чувствительность своего раба, ведь он же наверняка знал, стопудово знал…
— Ну давай же, приходи в себя, эмпат ты наш хренов… Тоже нашёл время и место отрубаться! Я, конечно, умею ПМП оказывать, но ведь я — не Лон-Гор с его чудодейственной медтехникой и шкафом лекарств! Слышишь? Возвращайся, давай! Ты ещё здесь нужен!
Эль-Сун говорил и сам не замечал, что машинально гладит арзака по голове, перебирает его волосы. Привычка реанимировать барахлящие приборы тактильным контактом и ласковыми уговорами сработала и тут. А то, что безжизненно распростёртый у него на коленях парень — раб и представитель ненавистной Элю расы — как-то вдруг ушло на второй, третий, десятый план и стало таким несущественным!
В ладонь, лежащую на груди Лана, неровно и с рваными паузами стучалось сердце арзака.
— Возвращайся, ну же! ПРОШУ тебя! Слышишь? Прошу, а не приказываю!
Лана вдруг затрясло, он, не открывая глаз и, не приходя в сознание, выгнулся, забился, заскрипел зубами, застонал. Несколько бессвязных фраз сорвались с его губ.
Эль-Сун выругался и, уже не думая, сгрёб его в охапку, обнял, прижал к себе, чуть покачивая и пытаясь утихомирить… («Тише, тише, всё хорошо, всё будет хорошо, только успокойся!») и только потом осознал, что говорил, а точнее — бредил Лан… не по-менвитски! И даже не по-беллиорски!
— Не понял? — озадаченно пробормотал менвит. — Арзакский язык? Но… они же… Им же его приказали забыть!
Буквально тут же, словно в опровержение, связист пробормотал ещё несколько слов на «забытом» языке.
«Ах, да! На него же нестандартно действует гипноз! — вдруг вспомнил зоолог. — Избирательно, оставляя незатронутые лакуны в воспоминаниях. А вдруг установка» забыть язык«легла поверх такой вот лакуны? И наяву он теперь язык действительно не помнит, а вот в подобном состоянии — вспоминает? Гм… отличная была бы новость для нашего дока! И… интересно, ОБ ЭТОМ-то Рахи в курсе — или нет?»
Лан продолжал что-то бормотать — иногда неразборчиво, иногда — вполне отчётливо, заставляя Эля невольно прислушиваться. Арзакский Эль-Сун знал неплохо — выучил ещё до запрета в чисто практических целях — чтоб читать некоторые тексты, и чтоб во время экспедиций обходиться в арзакской глуши без переводчика. Так что при желании он бы мог разобрать, о чём бредил его ассистент.
Эль-Сун склонил голову к самому лицу арзака и прислушался.
— Погодите-ка… — спустя несколько минут недоумённо проговорил он. — Это какой-то странный арзакский… Или вообще не арзакский… Что за…
Слова, что срывались с губ бредящего раба, произносились им как-то странно. Хрестоматийной арзакской распевности в них практически не слышалось — но зато присутствовала почти менвитская чёткая краткость некоторых гласных. Да и кое-какие речевые обороты явно происходили из менвитского языка. Причём, не просто менвитского, а его старинной, ещё до Второй Катастрофы бытовавшей на Рамени, менвитском материке, формы! Немного похоже сейчас разговаривали на некоторых островах Архипелага — вон, у Рахи, к примеру, через слово прорезался старораменийский акцент, а в Метрополии-то менвиты теперь говорили несколько иначе.
А тут — арзак с ещё более старинным раменийским выговором в арзакском, что характерно, запрещённом много лет назад языке! Чудеса!
Эль-Сун в очередной раз задумчиво провёл ладонью по волосам Лана, поправил сбившийся компресс. Вколотый препарат постепенно оказывал своё благотворное действие, и кожа раба уже была не настолько горячей, как незадолго до этого. Жар потихоньку спадал.
— Кто же ты у нас такой?
Страница 59 из 79
