Фандом: Гарри Поттер. Небольшой рассказ о том, как рядовое падение с метлы может в корне поменять жизнь.
Добавить в моё избранное
17 мин, 43 сек 17376
Но в тот момент я этого осознать не успел и, выхватив палочку, крикнул:
— Экспекто Патронум! — а в следующую секунду моя рука сомкнулась на холодном жёлтом мячике, чувствуя, как под пальцами сминаются серебристые крылышки. Вопль Гриффиндорских болельщиков заглушил даже Джордана, а через несколько мгновений на меня налетело многорукое нечто, обнимая и поздравляя с победой. И во всей этой многоголосой какофонии я отчётливо услышал:
— У тебя получилось, Гарри! Получилось! — а ещё я точно почувствовал, когда меня чмокнула в щёку именно она.
Тот матч принёс достаточно смешанные чувства. С одной стороны, конечно, радость от победы, удовлетворение от успешно выполненного заклинания и позор Малфоя с дружками… Но всё это напрочь перекрывала эйфория от поцелуя Кэти. Нет, меня и до этого всегда обнимали и целовали в щёку, когда я ловил снитч, и в этот раз всё было так же. Но почему-то по-другому. Я честно пытался описать охватившие меня чувства Рону, но тот моих душевных терзаний не разделял.
— Гарри, — вещал он мне, оторвавшись от поглощения куриной ножки. — Вся школа видела, как тебя тискали девочки, хватит этим хвастаться. А то ведь зависть — плохое чувство, могут и в глаз дать.
Поняв, что Рон в таких вопросах не советчик, я был вынужден пойти на крайние меры. Поздним субботним вечером в стенах древнего замка вновь прозвучало: «Герми?»
Философски пропуская мимо ушей обрушивающиеся на меня громы и молнии, я терпеливо ждал, не забывая, впрочем, иногда согласно кивать, признавая полную правоту Гермионы, что бы она там ни говорила.
— И если ты, питекантроп несчастный, ещё раз так меня назовёшь, клянусь Мерлином, ты из разряда хордовых деградируешь к диффузным без возможности обратной эволюции! — сказанное внушало даже с учётом того, что я понял только треть слов. Убедившись, что на этом поток угроз иссяк, я разъяснил Гермионе суть терзавших меня размышлений. В ответ та хихикнула, каким-то странным мурлыкающим голосом произнеся: — Это весна, Маугли… — и выжидающе на меня посмотрела, будто ожидая внезапного озарения. Когда молчание стало затягиваться, а я вдобавок робко напомнил, что меня зовут не Маугли, Гермиона сокрушённо пробормотала что-то, крайне низко характеризующее уровень моего интеллекта, и дала странный, на мой взгляд, совет: — Присмотрись к ней, Гарри. Дальше сам поймёшь.
Именно под этой эгидой и прошла вся последующая неделя. Я старательно присматривался к Кэти в любой свободный момент. И с удивлением обнаружил, что мои глаза будто сами по себе находят её в толпе, будь это шумная гостиная Гриффиндора или толкучка на обеде в Большом Зале.
Мне нравилось наблюдать за ней, за её плавными движениями и изящной походкой, слушать её тихий смех. Я даже научился точно определять момент, когда она собирается повернуть голову в мою сторону, чтобы вовремя отвести глаза. Мой шпионаж продлился недолго.
Тренировка команды по квиддичу шла почти по плану. Охотницы отрабатывали распасовки, пробивали пенальти, тренировали уходы от бладжеров, которые, не скупясь, посылали в них близнецы Уизли. Вуд, защищая кольца, время от времени нежно покрикивал на своих подопечных, от чего в замке ощутимо дребезжали стёкла. Я же барражировал над полем, изображая поиски мячика, на самом же деле больше любуясь отсветом солнца на золотистых волосах Кэти, чем блеском снитча. В какой-то момент Оливер затих, и я, на свою беду, внимания на этом не заострил, а следовало бы. Моё созерцание прекрасного было прервано самым бесцеремонным образом:
— Поттер, бладжером тебе по бите, — «тихий» голос капитана, отчётливо слышимый в радиусе полумили, выражал лёгкую степень недовольства. — Если ты ещё хоть раз посмотришь на Белл, я засуну твою метлу так глубоко в… футляр, что ты ещё долго не сможешь её вытащить, чтобы полетать, я понятно выражаюсь? — подкрепляя каждое своё слово ударом чего-то небольшого и явно металлического мне по голове, он закончил: — Или мне нужно отрастить себе что-нибудь, чтобы ты обратил на меня своё внимание? — отвесив последний подзатыльник, Вуд вложил мне в перчатку снитч. Чёртов снитч, который он сам поймал. Хотелось провалиться сквозь землю, но до земли было метров тридцать. Анджелина и Алисия хихикали и как-то оценивающе на меня поглядывали, близнецы ржали в голос, рисуя в воздухе сердечки, а Кэти старательно облетала меня стороной, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло. Впрочем, капитан быстро сумел навести порядок на поле, и тренировка продолжилась уже полностью по плану. Я несколько раз поймал снитч, вероятно, после тесного знакомства с моей головой он считал меня близким другом и далеко не улетал.
Башня Гриффиндора встретила меня улыбками. Такими ехидными полуулыбками Дадли, который знает, что тебе сейчас будет неприятно, а ему за это ничего не будет. Попытка проскользнуть в спальню была успешно провалена, у самой лестницы, якобы случайно, что-то обсуждали близнецы, перекрывая путь отступления.
— Экспекто Патронум! — а в следующую секунду моя рука сомкнулась на холодном жёлтом мячике, чувствуя, как под пальцами сминаются серебристые крылышки. Вопль Гриффиндорских болельщиков заглушил даже Джордана, а через несколько мгновений на меня налетело многорукое нечто, обнимая и поздравляя с победой. И во всей этой многоголосой какофонии я отчётливо услышал:
— У тебя получилось, Гарри! Получилось! — а ещё я точно почувствовал, когда меня чмокнула в щёку именно она.
Тот матч принёс достаточно смешанные чувства. С одной стороны, конечно, радость от победы, удовлетворение от успешно выполненного заклинания и позор Малфоя с дружками… Но всё это напрочь перекрывала эйфория от поцелуя Кэти. Нет, меня и до этого всегда обнимали и целовали в щёку, когда я ловил снитч, и в этот раз всё было так же. Но почему-то по-другому. Я честно пытался описать охватившие меня чувства Рону, но тот моих душевных терзаний не разделял.
— Гарри, — вещал он мне, оторвавшись от поглощения куриной ножки. — Вся школа видела, как тебя тискали девочки, хватит этим хвастаться. А то ведь зависть — плохое чувство, могут и в глаз дать.
Поняв, что Рон в таких вопросах не советчик, я был вынужден пойти на крайние меры. Поздним субботним вечером в стенах древнего замка вновь прозвучало: «Герми?»
Философски пропуская мимо ушей обрушивающиеся на меня громы и молнии, я терпеливо ждал, не забывая, впрочем, иногда согласно кивать, признавая полную правоту Гермионы, что бы она там ни говорила.
— И если ты, питекантроп несчастный, ещё раз так меня назовёшь, клянусь Мерлином, ты из разряда хордовых деградируешь к диффузным без возможности обратной эволюции! — сказанное внушало даже с учётом того, что я понял только треть слов. Убедившись, что на этом поток угроз иссяк, я разъяснил Гермионе суть терзавших меня размышлений. В ответ та хихикнула, каким-то странным мурлыкающим голосом произнеся: — Это весна, Маугли… — и выжидающе на меня посмотрела, будто ожидая внезапного озарения. Когда молчание стало затягиваться, а я вдобавок робко напомнил, что меня зовут не Маугли, Гермиона сокрушённо пробормотала что-то, крайне низко характеризующее уровень моего интеллекта, и дала странный, на мой взгляд, совет: — Присмотрись к ней, Гарри. Дальше сам поймёшь.
Именно под этой эгидой и прошла вся последующая неделя. Я старательно присматривался к Кэти в любой свободный момент. И с удивлением обнаружил, что мои глаза будто сами по себе находят её в толпе, будь это шумная гостиная Гриффиндора или толкучка на обеде в Большом Зале.
Мне нравилось наблюдать за ней, за её плавными движениями и изящной походкой, слушать её тихий смех. Я даже научился точно определять момент, когда она собирается повернуть голову в мою сторону, чтобы вовремя отвести глаза. Мой шпионаж продлился недолго.
Тренировка команды по квиддичу шла почти по плану. Охотницы отрабатывали распасовки, пробивали пенальти, тренировали уходы от бладжеров, которые, не скупясь, посылали в них близнецы Уизли. Вуд, защищая кольца, время от времени нежно покрикивал на своих подопечных, от чего в замке ощутимо дребезжали стёкла. Я же барражировал над полем, изображая поиски мячика, на самом же деле больше любуясь отсветом солнца на золотистых волосах Кэти, чем блеском снитча. В какой-то момент Оливер затих, и я, на свою беду, внимания на этом не заострил, а следовало бы. Моё созерцание прекрасного было прервано самым бесцеремонным образом:
— Поттер, бладжером тебе по бите, — «тихий» голос капитана, отчётливо слышимый в радиусе полумили, выражал лёгкую степень недовольства. — Если ты ещё хоть раз посмотришь на Белл, я засуну твою метлу так глубоко в… футляр, что ты ещё долго не сможешь её вытащить, чтобы полетать, я понятно выражаюсь? — подкрепляя каждое своё слово ударом чего-то небольшого и явно металлического мне по голове, он закончил: — Или мне нужно отрастить себе что-нибудь, чтобы ты обратил на меня своё внимание? — отвесив последний подзатыльник, Вуд вложил мне в перчатку снитч. Чёртов снитч, который он сам поймал. Хотелось провалиться сквозь землю, но до земли было метров тридцать. Анджелина и Алисия хихикали и как-то оценивающе на меня поглядывали, близнецы ржали в голос, рисуя в воздухе сердечки, а Кэти старательно облетала меня стороной, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло. Впрочем, капитан быстро сумел навести порядок на поле, и тренировка продолжилась уже полностью по плану. Я несколько раз поймал снитч, вероятно, после тесного знакомства с моей головой он считал меня близким другом и далеко не улетал.
Башня Гриффиндора встретила меня улыбками. Такими ехидными полуулыбками Дадли, который знает, что тебе сейчас будет неприятно, а ему за это ничего не будет. Попытка проскользнуть в спальню была успешно провалена, у самой лестницы, якобы случайно, что-то обсуждали близнецы, перекрывая путь отступления.
Страница 4 из 5
