Фандом: Гарри Поттер. Небольшой рассказ о том, как рядовое падение с метлы может в корне поменять жизнь.
Добавить в моё избранное
17 мин, 43 сек 17379
Я молча проследовал к дивану, занятому Роном с Гермионой, по пути шарахнувшись от обжигающего взгляда Джинни. С этой-то что?
Как известно, жизнь, если уж и бьёт ключом, то исключительно по голове. Рядом с моими друзьями соседствовали Лаванда и Парвати, и в их горящих жаждой новостей глазах я прочёл свою неутешительную судьбу. Пожалуй, даже дементоры мне в этот момент были предпочтительнее. А что? Милые молчаливые создания с чётко ограниченным кругом интересов в противовес злобным гарпиями факультета Гриффиндор, которые вытащат твою душу, перетрясут её, выудив самые тайные твои пороки и разнеся их по всему Хогвартсу. Независимо от того, рассказал ты им что-нибудь или нет. Кому, как не мне, знать, что уроки прорицания отлично развивают фантазию?
— Скажи, ты правда сегодня чуть не упал с метлы, любуясь на Кэти? — начала Браун, и, не давая даже задуматься над ответом, вклинилась Патил:
— Как давно она тебе нравится?
— Ты так и будешь страдать от неразделённой любви или решишься ей признаться?
— Ты считаешь её самой привлекательной девушкой на факультете? Или во всей школе?
Между вопросами не было даже секундной заминки. Гул в гостиной приутих, студенты навострили красные от напряга уши, стараясь не пропустить ни одного моего ответа. Гермиона, казалось, на чистом серпентаго шипела на однокурсниц, без особого, впрочем, рвения, а Рон даже и не пытался сделать вид, что ему не интересно.
— Кхм, вы не находите, что было бы странно, если бы ему не нравилась его собственная девушка? — появление Кэти из спален прошло незамеченным, от того оглушительнее был эффект. В наступившей тишине с треском обрушившейся башни переломилось перо в руках Джинни, Лаванда и Парвати прервались на полуслове, у Невилла получилось трансфигурировать чернильницу в кролика, и даже МакГонагалл, докладывая директору об успеваемости факультета в другом конце замка, отчего-то запнулась.
В эту секунду с гриффиндорцев можно было писать картину: «Явление василиска народу». С самой милой улыбкой обходя застывших учеников, Кэти дошла до меня:
— Гарри, пойдём, ты мне сегодня кое-что обещал, помнишь? — не прекращая улыбаться, она ударила мне по голени ногой, выводя из ступора. Этого, впрочем, никто не заметил. Поднимаясь с дивана и как-то механически отмечая, что Кэти взяла меня под руку и тащит на выход из башни, я судорожно пытался вспомнить, что же мной было обещано, и, что важнее, понять, какого Мерлина тут происходит. Спустя три коридора и невообразимую кучу мыслей мы, наконец, остановились, и Кэти аккуратно от меня отстранилась:
— Да не переживай ты так, Гарри, — она чуть нервно улыбнулась, заправив прядь волос за ухо. — «Повстречаемся» ещё пару дней да разбежимся, обычное дело.
Та простота, с которой она решала сложные для меня сердечные вопросы просто поражала. Если задуматься, я ведь ничего не знал об этой части жизни своих однокурсников, это ещё повезло, что у неё не было сейчас парня, иначе точно по лицу бы получил, а Кэти между тем продолжала:
— Однако кое-что ты мне действительно обещал, — она выжидающе на меня посмотрела, но мои умственные способности в данный момент были явно на уровне Гойла. Не дождавшись реакции, Кэти закатила глаза и пояснила: — Патронус, Гарри. Ты обещал мне показать это заклинание. Тогда, в коридоре возле класса ЗОТИ, — она чуть покраснела, но твёрдости её взгляд не утратил: — Я жду.
Заторможено кивнув и пытаясь вызвать в памяти радостное воспоминание, я взмахнул палочкой:
— Экспекто Патронум!
В древнем каменном коридоре, по которому проходили величайшие умы не одного десятка поколений британских волшебников, не произошло ничего. Я обескуражено повторил заклинание, эффект был абсолютно тот же.
— Успокойся, Гарри. Попробуй сконцентрироваться, — голос Кэти звучал отчего-то ниже обычного. Последовав её совету, я прикрыл глаза, сосредоточившись на том самом даже не воспоминании, мечте, что родители живы, я произнёс: — Экспекто Патронум!
Сквозь зажмуренные глаза я уловил серебристое пульсирующее сияние, которое излучало моё куцее облачко Патронуса, а в следующий миг мои губы встретились с губами неслышно подошедшей Кэти. За секунду до того, как опустить палочку, прижимая к себе Кэти, я успел заметить, что пульсация сменилась спокойным, ровным светом, а в коридоре гулким эхом разнёсся перестук копыт. Определённо, теперь мне было что вспомнить, и даже целый Азкабан не способен был лишить меня Кэти Белл.
Как известно, жизнь, если уж и бьёт ключом, то исключительно по голове. Рядом с моими друзьями соседствовали Лаванда и Парвати, и в их горящих жаждой новостей глазах я прочёл свою неутешительную судьбу. Пожалуй, даже дементоры мне в этот момент были предпочтительнее. А что? Милые молчаливые создания с чётко ограниченным кругом интересов в противовес злобным гарпиями факультета Гриффиндор, которые вытащат твою душу, перетрясут её, выудив самые тайные твои пороки и разнеся их по всему Хогвартсу. Независимо от того, рассказал ты им что-нибудь или нет. Кому, как не мне, знать, что уроки прорицания отлично развивают фантазию?
— Скажи, ты правда сегодня чуть не упал с метлы, любуясь на Кэти? — начала Браун, и, не давая даже задуматься над ответом, вклинилась Патил:
— Как давно она тебе нравится?
— Ты так и будешь страдать от неразделённой любви или решишься ей признаться?
— Ты считаешь её самой привлекательной девушкой на факультете? Или во всей школе?
Между вопросами не было даже секундной заминки. Гул в гостиной приутих, студенты навострили красные от напряга уши, стараясь не пропустить ни одного моего ответа. Гермиона, казалось, на чистом серпентаго шипела на однокурсниц, без особого, впрочем, рвения, а Рон даже и не пытался сделать вид, что ему не интересно.
— Кхм, вы не находите, что было бы странно, если бы ему не нравилась его собственная девушка? — появление Кэти из спален прошло незамеченным, от того оглушительнее был эффект. В наступившей тишине с треском обрушившейся башни переломилось перо в руках Джинни, Лаванда и Парвати прервались на полуслове, у Невилла получилось трансфигурировать чернильницу в кролика, и даже МакГонагалл, докладывая директору об успеваемости факультета в другом конце замка, отчего-то запнулась.
В эту секунду с гриффиндорцев можно было писать картину: «Явление василиска народу». С самой милой улыбкой обходя застывших учеников, Кэти дошла до меня:
— Гарри, пойдём, ты мне сегодня кое-что обещал, помнишь? — не прекращая улыбаться, она ударила мне по голени ногой, выводя из ступора. Этого, впрочем, никто не заметил. Поднимаясь с дивана и как-то механически отмечая, что Кэти взяла меня под руку и тащит на выход из башни, я судорожно пытался вспомнить, что же мной было обещано, и, что важнее, понять, какого Мерлина тут происходит. Спустя три коридора и невообразимую кучу мыслей мы, наконец, остановились, и Кэти аккуратно от меня отстранилась:
— Да не переживай ты так, Гарри, — она чуть нервно улыбнулась, заправив прядь волос за ухо. — «Повстречаемся» ещё пару дней да разбежимся, обычное дело.
Та простота, с которой она решала сложные для меня сердечные вопросы просто поражала. Если задуматься, я ведь ничего не знал об этой части жизни своих однокурсников, это ещё повезло, что у неё не было сейчас парня, иначе точно по лицу бы получил, а Кэти между тем продолжала:
— Однако кое-что ты мне действительно обещал, — она выжидающе на меня посмотрела, но мои умственные способности в данный момент были явно на уровне Гойла. Не дождавшись реакции, Кэти закатила глаза и пояснила: — Патронус, Гарри. Ты обещал мне показать это заклинание. Тогда, в коридоре возле класса ЗОТИ, — она чуть покраснела, но твёрдости её взгляд не утратил: — Я жду.
Заторможено кивнув и пытаясь вызвать в памяти радостное воспоминание, я взмахнул палочкой:
— Экспекто Патронум!
В древнем каменном коридоре, по которому проходили величайшие умы не одного десятка поколений британских волшебников, не произошло ничего. Я обескуражено повторил заклинание, эффект был абсолютно тот же.
— Успокойся, Гарри. Попробуй сконцентрироваться, — голос Кэти звучал отчего-то ниже обычного. Последовав её совету, я прикрыл глаза, сосредоточившись на том самом даже не воспоминании, мечте, что родители живы, я произнёс: — Экспекто Патронум!
Сквозь зажмуренные глаза я уловил серебристое пульсирующее сияние, которое излучало моё куцее облачко Патронуса, а в следующий миг мои губы встретились с губами неслышно подошедшей Кэти. За секунду до того, как опустить палочку, прижимая к себе Кэти, я успел заметить, что пульсация сменилась спокойным, ровным светом, а в коридоре гулким эхом разнёсся перестук копыт. Определённо, теперь мне было что вспомнить, и даже целый Азкабан не способен был лишить меня Кэти Белл.
Страница 5 из 5
