Фандом: Гарри Поттер. Питер Петтигрю боялся смерти. Может быть, именно поэтому он стал Пожирателем Смерти — бросил вызов самому себе и своим страхам. История, которую не рассказала Роулинг — как Питер Петтигрю предал своих друзей.
Добавить в моё избранное
166 мин, 32 сек 19751
— Эбигейл, — потерянно и расстроенно повторил мужчина. У него в руках была пачка листов с напечатанной маггловской фотографией, которую в темноте Питер не мог разглядеть. — Она пропала. Не могу найти её с самого утра.
— М-м… может, вам обратиться в полицию?
— Полиция не ищет кошек.
— Так это… — Питер задумался. У мужчины были заплаканные глаза, и ему стало его искренне жаль. А ещё — жаль Эбигейл, которая сейчас была неизвестно где и, возможно, очень нуждалась в помощи.
— Полиция не ищет кошек, — и мужчина глубоким вздохом подавил всхлипывания. — Я думаю, она где-то здесь. Она раньше никогда, никогда не пропадала из дома.
— Как она выглядит? — спросил Питер. У него мелькнула мысль завтра попросить Сириуса поискать Эбигейл: если кто и безопасен для домашней кошечки, так это анимаг. — Я… если я увижу её, я обязательно постараюсь ее поймать.
— Серенькая, маленькая, — торопливо заговорил мужчина. У него был глубокий низкий голос с лёгкой хрипотцой — наверное, от курения, потому что от него отчётливо пахло табачным дымом. — У неё хвост пушистый и розовый ошейничек. Вы меня очень обяжете. Меня зовут Реджиналд Фолкс, я живу в конце улицы, в доме под красной крышей. Он там один. И если вы спросите мистера Фолкса, вас каждый ко мне проводит. Она маленькая, очень маленькая, сэр. И да, у неё на передних лапках белые носочки. Вы меня очень, очень обяжете. Реджиналд Фолкс, сэр, дом под красной крышей в конце улицы…
Когда дородный мистер Фолкс начал быстро-быстро повторять это в третий раз, Питеру стало страшно. Глаза его уже не были потухшими — они заблестели, и сам он подобрался и даже пару раз попытался схватить Питера за рукав рубашки.
Ему очень захотелось тут же аппарировать. Он не ожидал, что в него вцепятся, как в последнюю надежду, и это испугало и поселило внутри неприятное чувство едкого холодка.
Что-то бормоча, Питер быстро вырвался и поспешно сбежал в соседний переулок. Тилхерст-роуд была жилой улицей, её окружали двухэтажные дома, и дворами, перелезая через невысокие заборчики, Питер выбрался на Оксфорд-роуд, улицу тоже жилую, но более респектабельную, и двинулся к центру города. У него были два галлеона, их можно было наутро обменять в Гринготтсе, но в кармане ещё звенели несколько маггловских монет, которых вполне хватало, чтобы купить упаковку чипсов. Лили говорила, что это редкая гадость, а Питеру нравилось. Гадость или нет, он все равно нечасто мог себе ее позволить.
В одном из магазинчиков Питер долго разглядывал хрустящие упаковки и перебирал в кармане мелочь, пока продавщица не потеряла терпение.
— Вы говорите по-английски? — хмурясь, спросила она. — Может, вам помочь?
Питер смутился.
— Вот эти, — и ткнул пальцем в первую попавшуюся пачку. И уже потянулся к ней рукой, как услышал глухой удар, потом тонкий, отчаянный, душераздирающий вопль, а потом дважды содрогнулась земля, и после секунды тишины улица взорвалась тысячами кричащих голосов.
Продавщица выронила банку с напитком, которую собиралась было поставить на место. Покупатель перед Питером только что закрыл дверь в магазин.
— Что это? — спросила продавщица почти неслышно, Питер скорее догадался, чем разобрал слова. — Что это такое? Почему так кричат?
Питер стряхнул с себя оцепенение, но ещё не до конца сообразил, что делать, как дверь в магазин открылась, и появился тот самый парень, у которого пару минут назад не хватило денег на ещё одну банку газировки. Пакет с купленными продуктами он где-то успел потерять.
— Там автобус влетел в стену, — сказал он очень неестественным, низким голосом. — Сбил людей и теперь горит.
Питер оттолкнул его и выскочил на улицу, закрутил головой. Место аварии он увидел не сразу. Чуть поодаль, ярдах в двухстах, тоже были магазины в жилых домах, и сейчас они быстро окутывались черным дымом, и что там происходило, разобрать уже было нельзя.
Мимо Питера проскочили несколько полицейских. Он хотел подойти ближе, узнать, чем он может помочь, но ему очень мешала невероятно толстая леди, замершая прямо посреди тротуара. А на проезжей части уже скопилось столько машин, что ступать туда было небезопасно.
— Мэм, — Питер потрогал леди за плечо. — Мэм? Мэм, мне нужно пройти.
Женщина не шевелилась и только смотрела куда-то в сторону, не туда, где горел в стене дома автобус. Питер наплевал на все правила вежливости и проскочил под её рукой.
И тогда он увидел, почему стояли машины.
Наверное, десять минут назад бесформенное месиво на асфальте было молодой и полной жизни девушкой, может быть, даже девочкой. Скорее всего, она была совсем молодая, подумал Питер, глядя на обнажённые ноги — без чулок и туфлей, лежащие прямо посреди улицы, брошенные и ненужные, а все остальное ближе к противоположному тротуару смешалось костями, плотью и одеждой, и почему-то так же, как ноги, сама по себе, лежала на асфальте губа, накрашенная розовой помадой, и рядом — дешёвая жёлтая подвеска-серёжка.
— М-м… может, вам обратиться в полицию?
— Полиция не ищет кошек.
— Так это… — Питер задумался. У мужчины были заплаканные глаза, и ему стало его искренне жаль. А ещё — жаль Эбигейл, которая сейчас была неизвестно где и, возможно, очень нуждалась в помощи.
— Полиция не ищет кошек, — и мужчина глубоким вздохом подавил всхлипывания. — Я думаю, она где-то здесь. Она раньше никогда, никогда не пропадала из дома.
— Как она выглядит? — спросил Питер. У него мелькнула мысль завтра попросить Сириуса поискать Эбигейл: если кто и безопасен для домашней кошечки, так это анимаг. — Я… если я увижу её, я обязательно постараюсь ее поймать.
— Серенькая, маленькая, — торопливо заговорил мужчина. У него был глубокий низкий голос с лёгкой хрипотцой — наверное, от курения, потому что от него отчётливо пахло табачным дымом. — У неё хвост пушистый и розовый ошейничек. Вы меня очень обяжете. Меня зовут Реджиналд Фолкс, я живу в конце улицы, в доме под красной крышей. Он там один. И если вы спросите мистера Фолкса, вас каждый ко мне проводит. Она маленькая, очень маленькая, сэр. И да, у неё на передних лапках белые носочки. Вы меня очень, очень обяжете. Реджиналд Фолкс, сэр, дом под красной крышей в конце улицы…
Когда дородный мистер Фолкс начал быстро-быстро повторять это в третий раз, Питеру стало страшно. Глаза его уже не были потухшими — они заблестели, и сам он подобрался и даже пару раз попытался схватить Питера за рукав рубашки.
Ему очень захотелось тут же аппарировать. Он не ожидал, что в него вцепятся, как в последнюю надежду, и это испугало и поселило внутри неприятное чувство едкого холодка.
Что-то бормоча, Питер быстро вырвался и поспешно сбежал в соседний переулок. Тилхерст-роуд была жилой улицей, её окружали двухэтажные дома, и дворами, перелезая через невысокие заборчики, Питер выбрался на Оксфорд-роуд, улицу тоже жилую, но более респектабельную, и двинулся к центру города. У него были два галлеона, их можно было наутро обменять в Гринготтсе, но в кармане ещё звенели несколько маггловских монет, которых вполне хватало, чтобы купить упаковку чипсов. Лили говорила, что это редкая гадость, а Питеру нравилось. Гадость или нет, он все равно нечасто мог себе ее позволить.
В одном из магазинчиков Питер долго разглядывал хрустящие упаковки и перебирал в кармане мелочь, пока продавщица не потеряла терпение.
— Вы говорите по-английски? — хмурясь, спросила она. — Может, вам помочь?
Питер смутился.
— Вот эти, — и ткнул пальцем в первую попавшуюся пачку. И уже потянулся к ней рукой, как услышал глухой удар, потом тонкий, отчаянный, душераздирающий вопль, а потом дважды содрогнулась земля, и после секунды тишины улица взорвалась тысячами кричащих голосов.
Продавщица выронила банку с напитком, которую собиралась было поставить на место. Покупатель перед Питером только что закрыл дверь в магазин.
— Что это? — спросила продавщица почти неслышно, Питер скорее догадался, чем разобрал слова. — Что это такое? Почему так кричат?
Питер стряхнул с себя оцепенение, но ещё не до конца сообразил, что делать, как дверь в магазин открылась, и появился тот самый парень, у которого пару минут назад не хватило денег на ещё одну банку газировки. Пакет с купленными продуктами он где-то успел потерять.
— Там автобус влетел в стену, — сказал он очень неестественным, низким голосом. — Сбил людей и теперь горит.
Питер оттолкнул его и выскочил на улицу, закрутил головой. Место аварии он увидел не сразу. Чуть поодаль, ярдах в двухстах, тоже были магазины в жилых домах, и сейчас они быстро окутывались черным дымом, и что там происходило, разобрать уже было нельзя.
Мимо Питера проскочили несколько полицейских. Он хотел подойти ближе, узнать, чем он может помочь, но ему очень мешала невероятно толстая леди, замершая прямо посреди тротуара. А на проезжей части уже скопилось столько машин, что ступать туда было небезопасно.
— Мэм, — Питер потрогал леди за плечо. — Мэм? Мэм, мне нужно пройти.
Женщина не шевелилась и только смотрела куда-то в сторону, не туда, где горел в стене дома автобус. Питер наплевал на все правила вежливости и проскочил под её рукой.
И тогда он увидел, почему стояли машины.
Наверное, десять минут назад бесформенное месиво на асфальте было молодой и полной жизни девушкой, может быть, даже девочкой. Скорее всего, она была совсем молодая, подумал Питер, глядя на обнажённые ноги — без чулок и туфлей, лежащие прямо посреди улицы, брошенные и ненужные, а все остальное ближе к противоположному тротуару смешалось костями, плотью и одеждой, и почему-то так же, как ноги, сама по себе, лежала на асфальте губа, накрашенная розовой помадой, и рядом — дешёвая жёлтая подвеска-серёжка.
Страница 2 из 45
