Фандом: Гарри Поттер. Питер Петтигрю боялся смерти. Может быть, именно поэтому он стал Пожирателем Смерти — бросил вызов самому себе и своим страхам. История, которую не рассказала Роулинг — как Питер Петтигрю предал своих друзей.
Добавить в моё избранное
166 мин, 32 сек 19821
Нет-нет-нет, нельзя, нельзя! Нельзя даже наедине с собой так называть его!
Но как им снова попасть в Орден? Надо… Ведь их выгнал Дамблдор, значит, с ним и нужно говорить. Надо пойти в Хогвартс и… Хотя кто их туда впустит? Да никто и никогда. Хотя, может быть, и впустят… но это как-то… Стоять перед всей школой у ворот… Нет, нельзя так делать: Сириус через минуту разозлится, и всё пойдёт наперекосяк. Так нельзя — а как тогда можно?
Питер вздохнул, поёрзал, пытаясь устроиться поудобнее. Сел, взбил подушку. Снова лёг. Опять поворочался, повздыхал, натянул на голову одеяло. Откинул одеяло, потому что под ним стало жарко. Завернулся в него. Развернулся. Снова завернулся, но высунул наружу ступни. Лечь удобно и уютно никак не получалось: ему было то холодно, то жарко, то просто неудобно, то душно… А ведь он так хотел спать!
Но уснуть не выходило.
Ну за что ему всё это?! Почему он всё время должен мучиться? Зачем он вообще влез во всё это? Почему с ним всё это происходит? Он же ведь не виноват ни в чём! Он вообще не знал ни про какой Орден! Это Джеймс с Сириусом непонятно откуда про него узнали и их всех туда и притащили — вот зачем, зачем? Потому что им обоим скучно! Им всё время скучно, особенно Сириусу! А Джеймс и рад его развлечь и развлечься сам! И никого, никого из них никогда не интересовало, а что хочет Питер?
Питер всхлипнул. Ему стало остро себя жаль — до слёз, до желания забиться в угол и больше никогда и никого не видеть. Он ведь крыса, он сможет отыскать такое место, где его никто и не найдёт. Никогда. Ни Дамблдор, ни этот Лорд-которого-нельзя, никто вообще.
Но только как же мама? И он сам — как он будет жить? В норе? Как крыса? Между прочим, крысы — умные животные. Поумнее некоторых людей. Даже многих! Нет, он пока не будет прятаться, он попробует всех их обмануть. Всех — и своих друзей, и Дамблдора, и Того-которого-Лорда. От него же этого не ждут? Не ждут. От него вообще никогда и ничего не ждут. Кто он? Маленькая крыса, неуклюжий увалень. А он, между прочим, ничем не хуже Сириуса с Джеймсом — захотел и выучился анимагии, к примеру. Как они. А что он учился хуже — ну и что? Ему просто интересно не было. А что интересно — то он очень даже знает. Он просто не амбициозный и не лезет всюду, как другие.
Что-то он отвлёкся не на то совсем. Надо всё-таки придумать, как вернуться в Орден. Надо… Надо написать письмо! Дамблдору. Что-что, а письма у него срабатывают. Всегда. Даже слишком хорошо…
Нет, он не будет об этом думать! Сейчас — не будет! И вообще не будет. Что думать о том, что уже случилось? Значит, надо написать письмо. Но не ему, Питеру, лично, а всем вместе. Да, именно, всем вместе. Написать, мол, мы всё поняли, раскаялись и будем слушаться. Да, вот так и написать. Да…
С этой мыслью Питер, наконец, уснул, а когда проснулся, то позавтракал и, больше не раздумывая ни о чём, отправился к Поттерам.
Ему повезло: дома оказались не только Лили с Джеймсом, но и Сириус. Колыбель Гарри стояла в гостиной, и малыш спал в ней — вместе с полосатой кошкой Поттеров. Питер чуть вздохнул. Почему природа так несправедлива! Если бы он мог, он завёл бы себе собственного малыша и возился с ним сам, а не оставлял ребёнка на домашнюю кошку. Но Поттеров маленький Гарри, кажется, совсем не занимал: они о чём-то бурно спорили с Сириусом, устроившись на диване у окна.
Питер поначалу скромно примостился в кресле и, прислушавшись к их разговору, обрадовался. Говорили-то они как раз о том, что надо! Об их изгнании из Ордена. И Питер, дождавшись паузы, сказал, замирая от собственной то ли смелости, то ли нахальства:
— А давайте напишем Дамблдору?
— Зачем? — мгновенно спросил Сириус. — И что?
— Ну, — Питер сглотнул. — Напишем, что мы всё поняли и больше так не будем. И попросимся обратно. Скажем, что мы все раскаялись и…
— Так он и поверит! — фыркнул Сириус.
— А мне нравится эта идея, — сказала Лили. — По-моему, Хвостик прав.
Питеру бы радоваться такой поддержке, но это «Хвостик» отравило ему всю радость. У него есть имя, между прочим! И он Питер, а не Хвост! Крыса, между прочим, куда больше своего хвоста!
— Ну не знаю, — протянул Джеймс. — Мне тоже кажется, что Дамблдор нас не послушает.
— Но попробовать же можно! — возразила Лили. — Напишите ему, правда! Попросите встретиться и поговорить хотя бы… что вы потеряете?
— Ну вот мне будет обидно, когда он нам откажет, — честно сказал Сириус. — Зачем я буду провоцировать его на заведомо обидные вещи?
— А вдруг не откажет? — улыбнулась Лили.
— Мы уже просили, — напомнил Джеймс.
— Ну так уже прошло время, — мягко, но настойчиво проговорила Лили. — Можно написать, что мы подумали и осознали собственную неправоту и неосторожность. И попросить прощения. Сказать, что мы хотим быть полезными и готовы даже на самую нудную и скучную работу.
Но как им снова попасть в Орден? Надо… Ведь их выгнал Дамблдор, значит, с ним и нужно говорить. Надо пойти в Хогвартс и… Хотя кто их туда впустит? Да никто и никогда. Хотя, может быть, и впустят… но это как-то… Стоять перед всей школой у ворот… Нет, нельзя так делать: Сириус через минуту разозлится, и всё пойдёт наперекосяк. Так нельзя — а как тогда можно?
Питер вздохнул, поёрзал, пытаясь устроиться поудобнее. Сел, взбил подушку. Снова лёг. Опять поворочался, повздыхал, натянул на голову одеяло. Откинул одеяло, потому что под ним стало жарко. Завернулся в него. Развернулся. Снова завернулся, но высунул наружу ступни. Лечь удобно и уютно никак не получалось: ему было то холодно, то жарко, то просто неудобно, то душно… А ведь он так хотел спать!
Но уснуть не выходило.
Ну за что ему всё это?! Почему он всё время должен мучиться? Зачем он вообще влез во всё это? Почему с ним всё это происходит? Он же ведь не виноват ни в чём! Он вообще не знал ни про какой Орден! Это Джеймс с Сириусом непонятно откуда про него узнали и их всех туда и притащили — вот зачем, зачем? Потому что им обоим скучно! Им всё время скучно, особенно Сириусу! А Джеймс и рад его развлечь и развлечься сам! И никого, никого из них никогда не интересовало, а что хочет Питер?
Питер всхлипнул. Ему стало остро себя жаль — до слёз, до желания забиться в угол и больше никогда и никого не видеть. Он ведь крыса, он сможет отыскать такое место, где его никто и не найдёт. Никогда. Ни Дамблдор, ни этот Лорд-которого-нельзя, никто вообще.
Но только как же мама? И он сам — как он будет жить? В норе? Как крыса? Между прочим, крысы — умные животные. Поумнее некоторых людей. Даже многих! Нет, он пока не будет прятаться, он попробует всех их обмануть. Всех — и своих друзей, и Дамблдора, и Того-которого-Лорда. От него же этого не ждут? Не ждут. От него вообще никогда и ничего не ждут. Кто он? Маленькая крыса, неуклюжий увалень. А он, между прочим, ничем не хуже Сириуса с Джеймсом — захотел и выучился анимагии, к примеру. Как они. А что он учился хуже — ну и что? Ему просто интересно не было. А что интересно — то он очень даже знает. Он просто не амбициозный и не лезет всюду, как другие.
Что-то он отвлёкся не на то совсем. Надо всё-таки придумать, как вернуться в Орден. Надо… Надо написать письмо! Дамблдору. Что-что, а письма у него срабатывают. Всегда. Даже слишком хорошо…
Нет, он не будет об этом думать! Сейчас — не будет! И вообще не будет. Что думать о том, что уже случилось? Значит, надо написать письмо. Но не ему, Питеру, лично, а всем вместе. Да, именно, всем вместе. Написать, мол, мы всё поняли, раскаялись и будем слушаться. Да, вот так и написать. Да…
С этой мыслью Питер, наконец, уснул, а когда проснулся, то позавтракал и, больше не раздумывая ни о чём, отправился к Поттерам.
Ему повезло: дома оказались не только Лили с Джеймсом, но и Сириус. Колыбель Гарри стояла в гостиной, и малыш спал в ней — вместе с полосатой кошкой Поттеров. Питер чуть вздохнул. Почему природа так несправедлива! Если бы он мог, он завёл бы себе собственного малыша и возился с ним сам, а не оставлял ребёнка на домашнюю кошку. Но Поттеров маленький Гарри, кажется, совсем не занимал: они о чём-то бурно спорили с Сириусом, устроившись на диване у окна.
Питер поначалу скромно примостился в кресле и, прислушавшись к их разговору, обрадовался. Говорили-то они как раз о том, что надо! Об их изгнании из Ордена. И Питер, дождавшись паузы, сказал, замирая от собственной то ли смелости, то ли нахальства:
— А давайте напишем Дамблдору?
— Зачем? — мгновенно спросил Сириус. — И что?
— Ну, — Питер сглотнул. — Напишем, что мы всё поняли и больше так не будем. И попросимся обратно. Скажем, что мы все раскаялись и…
— Так он и поверит! — фыркнул Сириус.
— А мне нравится эта идея, — сказала Лили. — По-моему, Хвостик прав.
Питеру бы радоваться такой поддержке, но это «Хвостик» отравило ему всю радость. У него есть имя, между прочим! И он Питер, а не Хвост! Крыса, между прочим, куда больше своего хвоста!
— Ну не знаю, — протянул Джеймс. — Мне тоже кажется, что Дамблдор нас не послушает.
— Но попробовать же можно! — возразила Лили. — Напишите ему, правда! Попросите встретиться и поговорить хотя бы… что вы потеряете?
— Ну вот мне будет обидно, когда он нам откажет, — честно сказал Сириус. — Зачем я буду провоцировать его на заведомо обидные вещи?
— А вдруг не откажет? — улыбнулась Лили.
— Мы уже просили, — напомнил Джеймс.
— Ну так уже прошло время, — мягко, но настойчиво проговорила Лили. — Можно написать, что мы подумали и осознали собственную неправоту и неосторожность. И попросить прощения. Сказать, что мы хотим быть полезными и готовы даже на самую нудную и скучную работу.
Страница 27 из 45
