Фандом: Гарри Поттер. Питер Петтигрю боялся смерти. Может быть, именно поэтому он стал Пожирателем Смерти — бросил вызов самому себе и своим страхам. История, которую не рассказала Роулинг — как Питер Петтигрю предал своих друзей.
Добавить в моё избранное
166 мин, 32 сек 19826
Но то, что с ними в Ордене теперь не было ни Джеймса, ни Лили…
Ни Ремуса, черт бы его побрал, и вот это было невероятно странно.
Драться толком Питер так и не научился. Говорили, что когда-то в Хогвартсе были дуэльные клубы, но это было в те незапамятные времена, когда профессор Флитвик был ещё не профессором, а обычным студентом. Говорили, что он даже был чемпионом. Но сунуть Флитвика в эту бойню — и что он тогда запоёт?
Сириус тоже не умел драться. Больше лез на рожон, и Фрэнк зашвырнул его в укрытие, к Питеру. Сейчас Сириус, у которого была довольно сильно рассечена голова, только пытался сесть, и Питер не мог сказать, досталось ли ему от Пожирателей или это постарался Фрэнк.
Со стороны, в которой засели Пожиратели, блеснула вспышка. Что это было за заклинание, Питер не разобрал. Авроры и Фабиан Прюэтт тотчас ответили встречными заклинаниями, что-то отрикошетило, и над головой Питера посыпалась бетонная крошка.
— Какой задницы мы тут сидим, Хвост?
Наверное, Сириусу казалось, что он кричит в пылу сражения, на самом деле он еле слышно стонал.
— Ты ранен, — пробормотал Питер. — Погоди, я сейчас…
Сириус вяло оттолкнул его руку, но Питер оказался настойчивее. В конце концов, ему удавалось то, что ему сейчас поручили: оказывать помощь раненым. МакГонагалл вспомнила, что у него были неплохие оценки по зельеварению, а ещё у него была лёгкая рука.
Даже Гарри спокойно давал ему менять себе подгузники.
При воспоминании о Гарри Питер улыбнулся. Господи, сидеть бы дома, ладно, пусть даже и с женой, а вокруг тебя ползают малыши!
Сириус зашипел.
— Терпи, — приказал ему Питер.
Над головой снова грохнуло.
— Питер!
Голос Моуди перекрыл рёв побоища. «Ещё один», — с содроганием подумал Питер, оставил Сириуса с прижатой к ране марлей, пропитанной зельем, и осторожно высунулся, прихватив свою медицинскую сумку.
Он увидел, что Моуди машет ему рукой, и, улучив момент, перепрыгнул ближе. В том месте, где он только что стоял, полыхнуло, а потом рухнула бетонная балка.
Гидеон Прюэтт зажимал окровавленное плечо.
— Вот суки, достали чем-то, — произнёс он, стараясь не потерять сознание. Он был очень бледен.
Моуди тем же путём, что и Питер, перебрался в укрытие к Сириусу. Битва уходила чуть влево.
«Магглы никогда ничего не видят, — машинально подумал Питер, бережно разрезая ножницами рукав мантии Гидеона. — Как так выходит, что они никогда ничего не видят?»
Он знал ответ, точнее, догадывался, но был уверен, что знает. Пожиратели не лезли на рожон. Война — войной, Статут — Статутом. Магглы были сильнее. Пожиратели вели войну на своей территории.
— Яксли, — бормотал Гидеон, пытаясь остаться в сознании. — Яксли, Нотт, кажется, ещё кто-то. Я видел, слушай, Пит, я кого-то видел. Крауч. Я видел Крауча.
— Что ты болтаешь, — сказал Питер лишь для того, чтобы что-то сказать. В таком состоянии, какое сейчас было у Гидеона, он мог увидеть хоть принца-консорта с палочкой в руке и котлом на голове. Рука его была рассечена до кости, и кровь хлестала с напором, с такой силой, что делать что-то нужно было немедленно. Питер не глядя выхватил из сумки жгут — и пусть потом говорят, что угодно, средства магглов иногда помогают лучше хвалёных зелий, — перетянул руку Гидеона повыше раны.
Все, что хотел сейчас Питер, — остановить фонтан крови. Он закручивал жгут точно так, как было написано в маггловской книжке, и когда он, наконец, увидел, что дело сделано, и отпустил руки, Гидеон без сознания свалился ему под ноги.
Питер опустился рядом с ним на колени и нащупал пульс. Будет жить. Наверное. Он сделал, что смог.
Он услышал крик Сириуса, но не крик боли, а скорее отчаяния. Потом над местом бойни пролетела красная вспышка, и все стихло.
Какое-то время Питер медлил, опасаясь выходить, затем осторожно высунулся. Авроры, поддерживая раненых, выходили из укрытий. Через всю площадку — территорию какой-то сто лет назад заброшенной фабрики — нёсся Фабиан, зовя брата. Питер помахал ему рукой.
— Его срочно надо в больницу, — сказал он, когда Фабиан подбежал ближе. — Иначе рука у него омертвеет. Сможешь аппарировать с ним или тебе помочь?
Фабиан на мгновение остановился.
— Спасибо.
И бросился к брату. А у Питера от этого короткого слова перевернулось все внутри.
«За что! — хотелось заорать ему. — За что спасибо? За то, что сейчас, наверное, это все из-за меня? Вся эта кровь — из-за меня?!»
Но, конечно, его никто ни в чем не винил.
Сириус, растрёпанный и злой, подошёл к нему, плюхнулся на зад возле обломка стены.
— Не дал мне погнаться за этой тварью, — объявил он, имея в виду, вероятно, Моуди, а кого он подразумевал под «тварью», Питер не стал уточнять. Просто сел рядом.
Ни Ремуса, черт бы его побрал, и вот это было невероятно странно.
Драться толком Питер так и не научился. Говорили, что когда-то в Хогвартсе были дуэльные клубы, но это было в те незапамятные времена, когда профессор Флитвик был ещё не профессором, а обычным студентом. Говорили, что он даже был чемпионом. Но сунуть Флитвика в эту бойню — и что он тогда запоёт?
Сириус тоже не умел драться. Больше лез на рожон, и Фрэнк зашвырнул его в укрытие, к Питеру. Сейчас Сириус, у которого была довольно сильно рассечена голова, только пытался сесть, и Питер не мог сказать, досталось ли ему от Пожирателей или это постарался Фрэнк.
Со стороны, в которой засели Пожиратели, блеснула вспышка. Что это было за заклинание, Питер не разобрал. Авроры и Фабиан Прюэтт тотчас ответили встречными заклинаниями, что-то отрикошетило, и над головой Питера посыпалась бетонная крошка.
— Какой задницы мы тут сидим, Хвост?
Наверное, Сириусу казалось, что он кричит в пылу сражения, на самом деле он еле слышно стонал.
— Ты ранен, — пробормотал Питер. — Погоди, я сейчас…
Сириус вяло оттолкнул его руку, но Питер оказался настойчивее. В конце концов, ему удавалось то, что ему сейчас поручили: оказывать помощь раненым. МакГонагалл вспомнила, что у него были неплохие оценки по зельеварению, а ещё у него была лёгкая рука.
Даже Гарри спокойно давал ему менять себе подгузники.
При воспоминании о Гарри Питер улыбнулся. Господи, сидеть бы дома, ладно, пусть даже и с женой, а вокруг тебя ползают малыши!
Сириус зашипел.
— Терпи, — приказал ему Питер.
Над головой снова грохнуло.
— Питер!
Голос Моуди перекрыл рёв побоища. «Ещё один», — с содроганием подумал Питер, оставил Сириуса с прижатой к ране марлей, пропитанной зельем, и осторожно высунулся, прихватив свою медицинскую сумку.
Он увидел, что Моуди машет ему рукой, и, улучив момент, перепрыгнул ближе. В том месте, где он только что стоял, полыхнуло, а потом рухнула бетонная балка.
Гидеон Прюэтт зажимал окровавленное плечо.
— Вот суки, достали чем-то, — произнёс он, стараясь не потерять сознание. Он был очень бледен.
Моуди тем же путём, что и Питер, перебрался в укрытие к Сириусу. Битва уходила чуть влево.
«Магглы никогда ничего не видят, — машинально подумал Питер, бережно разрезая ножницами рукав мантии Гидеона. — Как так выходит, что они никогда ничего не видят?»
Он знал ответ, точнее, догадывался, но был уверен, что знает. Пожиратели не лезли на рожон. Война — войной, Статут — Статутом. Магглы были сильнее. Пожиратели вели войну на своей территории.
— Яксли, — бормотал Гидеон, пытаясь остаться в сознании. — Яксли, Нотт, кажется, ещё кто-то. Я видел, слушай, Пит, я кого-то видел. Крауч. Я видел Крауча.
— Что ты болтаешь, — сказал Питер лишь для того, чтобы что-то сказать. В таком состоянии, какое сейчас было у Гидеона, он мог увидеть хоть принца-консорта с палочкой в руке и котлом на голове. Рука его была рассечена до кости, и кровь хлестала с напором, с такой силой, что делать что-то нужно было немедленно. Питер не глядя выхватил из сумки жгут — и пусть потом говорят, что угодно, средства магглов иногда помогают лучше хвалёных зелий, — перетянул руку Гидеона повыше раны.
Все, что хотел сейчас Питер, — остановить фонтан крови. Он закручивал жгут точно так, как было написано в маггловской книжке, и когда он, наконец, увидел, что дело сделано, и отпустил руки, Гидеон без сознания свалился ему под ноги.
Питер опустился рядом с ним на колени и нащупал пульс. Будет жить. Наверное. Он сделал, что смог.
Он услышал крик Сириуса, но не крик боли, а скорее отчаяния. Потом над местом бойни пролетела красная вспышка, и все стихло.
Какое-то время Питер медлил, опасаясь выходить, затем осторожно высунулся. Авроры, поддерживая раненых, выходили из укрытий. Через всю площадку — территорию какой-то сто лет назад заброшенной фабрики — нёсся Фабиан, зовя брата. Питер помахал ему рукой.
— Его срочно надо в больницу, — сказал он, когда Фабиан подбежал ближе. — Иначе рука у него омертвеет. Сможешь аппарировать с ним или тебе помочь?
Фабиан на мгновение остановился.
— Спасибо.
И бросился к брату. А у Питера от этого короткого слова перевернулось все внутри.
«За что! — хотелось заорать ему. — За что спасибо? За то, что сейчас, наверное, это все из-за меня? Вся эта кровь — из-за меня?!»
Но, конечно, его никто ни в чем не винил.
Сириус, растрёпанный и злой, подошёл к нему, плюхнулся на зад возле обломка стены.
— Не дал мне погнаться за этой тварью, — объявил он, имея в виду, вероятно, Моуди, а кого он подразумевал под «тварью», Питер не стал уточнять. Просто сел рядом.
Страница 32 из 45
