Фандом: Гарри Поттер. Питер Петтигрю боялся смерти. Может быть, именно поэтому он стал Пожирателем Смерти — бросил вызов самому себе и своим страхам. История, которую не рассказала Роулинг — как Питер Петтигрю предал своих друзей.
Добавить в моё избранное
166 мин, 32 сек 19827
— Хочешь пить?
Сириус помотал головой.
— Скажи, Бродяга, — спросил его Питер, потому что и сам сейчас почувствовал невероятную злость. — Тебе никогда не хотелось вот так, как Джеймсу?
— Что? — ошалело спросил Сириус.
— Жену, детей? Дом?
— Ты чего, Хвост, тебя чем-то ушибло? — Сириус моментально растерял весь свой запал. — Какая жена, какой дом? Эй, ты вообще меня слышишь?
— Слышу. Я думал о том, что…
— Да плевать мне, о чем ты думал, — отмахнулся Сириус. — Ты что, завидуешь, что меня сделали крестным? Ну… Наплюй, — посоветовал он. — Может, у Джеймса ещё пацан родится или Ремус женится.
— А ты?
— Я? — серые глаза Сириуса стали как блюдца. Питер и не помнил, чтобы он когда-нибудь так удивлялся. — Ты точно ударился. Какая женитьба, война же идёт!
— Но Джеймсу это не помешало?
— Ну… — Сириус подумал. — Дай попить, а? Они и раньше встречались. И Элис с Фрэнком…
— У Марлин погибла вся семья, — тихо сказал Питер. — Вся. Как думаешь, Джеймс знает?
Сириус оторвался от бутылки, помотал головой, застонал, прижав ладонь к ране.
— Я с ним ещё не виделся. Вот… завтра хотел. Но сам понимаешь.
— Чего расселись? Целы?
Каркающий голос Моуди прогремел над самым ухом. Сириус поморщился.
— Блэк, метлу тебе в зад! Будешь и дальше так выдрючиваться, сядешь вместе с Поттером за бабью юбку! Будешь парню жопу вытирать! Куда лезешь, недоносок?
Сириус отвернулся, делая вид, что весь этот ор относится не к нему.
— Встать можешь? — Сириус кое-как попытался подняться, Питер вскочил, чтобы помочь ему устоять на ногах. — Можешь? Аппарировать можешь? Тогда пшли отсюда оба, чтобы я вас не видел! — проревел Моуди.
… Попрощавшись с Сириусом, Питер хотел было зайти к Поттерам, но отчего-то не решился. Потому что если он туда сейчас придёт, он расскажет — ему придётся! — о том, что произошло сегодня. И Лили с Джеймсом будут его жалеть, а Лили ещё и скажет, какой он, «Хвостик», всё-таки смелый, и что иногда не так важно уметь драться, как уметь спасать, и как хорошо, что он живой. И нальёт ему чая, и скажет ещё что-нибудь тёплое…
А он?! Как ему всё это пережить и как вообще с ними разговаривать? Теперь? Когда он почти наверняка знает, что это всё его вина? Потому что это он, он, он сдал весь Орден Тому-кого… Тёмному Лорду. И ведь, главное, его об этом даже не просили? Вот зачем он принес то колдофото? Сам же и принёс…
И когда, когда же наконец закончится война? Этот Лорд ведь обещал, обещал ему, что ещё совсем чуть-чуть — и всё закончится! А оно не только не кончается, а становится только хуже и страшнее. Получается, он что, напрасно стал предателем?
От одной этой мысли Питера затошнило, а ещё почему-то ужасно заныли зубы. Все разом. Разве он хотел такого ужаса? Нет же! Не хотел! Он вообще никому и ничего не хотел плохого, он надеялся, что всё закончится, и они все смогут жить спокойно и…
Вот зачем он себе врёт?
Он не мог не понимать, что делает. Он же ведь не идиот, не правда ли? А раз так — он понимал. Может, не хотел, но понимал. И…
— Вы не видели Эбигейл? — Питер почувствовал, как кто-то тронул его за локоть, и едва не подпрыгнул на месте. Хотя уже, что называется, в прыжке сообразил, что это просто Риджиналд Фолкс, сэр, дом под красной крышей в конце улицы.
— Нет, не видел, — буркнул Питер, высвобождая свой рукав и сердито глядя на расстроенного Фолкса. — И никто не видел, — добавил он безжалостно. — Потому что она давным-давно сбежала, если вообще была.
Питер сказал это зло, словно бы пытался выместить на этом Фолксе всё своё отчаяние и растерянность. А тот только вздохнул тихо и понурился, и в глазах его блеснули слёзы.
— Давно, — еле слышно прошептал он. — Но вдруг она найдётся? Она убежала тут… где-то тут… думаете, я сумасшедший, да? — спросил он, заглядывая Питеру в глаза.
— Нет, — стыд обрушился на Питера словно водопад из кипятка, и он, смешавшись, покраснел и опустил голову. Он, конечно, думал так, но вот так сказать в глаза не мог. Ему было жалко, остро жалко и Фолкса, и его кошку, и его родных, если они есть — но больше всего самого себя. Почему, ну почему Фолкс подошёл к нему? Опять?
— Понимаете, — Фолкс опять взял его за рукав, за самый его край, будто сам стеснялся собственной навязчивости, но вместе с тем боялся, что Питер возьмёт и исчезнет. — Она давно убежала… Но я всё думаю — может, она просто прячется? Где-то здесь? Здесь подвалы… и деревья… — он говорил торопливо и чуть-чуть заискивающе. — Или, может быть, её кто-нибудь подобрал… Вы знаете, я всё хожу и смотрю в окна… в чужие… меня даже полиция задерживала, — сказал он с некоторой гордостью — словно о каком-то достижении. — Всё думаю — вдруг… Но ведь никто же не станет искать потерявшуюся много лет назад кошку, — проговорил он полувопросительно и жалобно, заглядывая Питеру в глаза.
Сириус помотал головой.
— Скажи, Бродяга, — спросил его Питер, потому что и сам сейчас почувствовал невероятную злость. — Тебе никогда не хотелось вот так, как Джеймсу?
— Что? — ошалело спросил Сириус.
— Жену, детей? Дом?
— Ты чего, Хвост, тебя чем-то ушибло? — Сириус моментально растерял весь свой запал. — Какая жена, какой дом? Эй, ты вообще меня слышишь?
— Слышу. Я думал о том, что…
— Да плевать мне, о чем ты думал, — отмахнулся Сириус. — Ты что, завидуешь, что меня сделали крестным? Ну… Наплюй, — посоветовал он. — Может, у Джеймса ещё пацан родится или Ремус женится.
— А ты?
— Я? — серые глаза Сириуса стали как блюдца. Питер и не помнил, чтобы он когда-нибудь так удивлялся. — Ты точно ударился. Какая женитьба, война же идёт!
— Но Джеймсу это не помешало?
— Ну… — Сириус подумал. — Дай попить, а? Они и раньше встречались. И Элис с Фрэнком…
— У Марлин погибла вся семья, — тихо сказал Питер. — Вся. Как думаешь, Джеймс знает?
Сириус оторвался от бутылки, помотал головой, застонал, прижав ладонь к ране.
— Я с ним ещё не виделся. Вот… завтра хотел. Но сам понимаешь.
— Чего расселись? Целы?
Каркающий голос Моуди прогремел над самым ухом. Сириус поморщился.
— Блэк, метлу тебе в зад! Будешь и дальше так выдрючиваться, сядешь вместе с Поттером за бабью юбку! Будешь парню жопу вытирать! Куда лезешь, недоносок?
Сириус отвернулся, делая вид, что весь этот ор относится не к нему.
— Встать можешь? — Сириус кое-как попытался подняться, Питер вскочил, чтобы помочь ему устоять на ногах. — Можешь? Аппарировать можешь? Тогда пшли отсюда оба, чтобы я вас не видел! — проревел Моуди.
… Попрощавшись с Сириусом, Питер хотел было зайти к Поттерам, но отчего-то не решился. Потому что если он туда сейчас придёт, он расскажет — ему придётся! — о том, что произошло сегодня. И Лили с Джеймсом будут его жалеть, а Лили ещё и скажет, какой он, «Хвостик», всё-таки смелый, и что иногда не так важно уметь драться, как уметь спасать, и как хорошо, что он живой. И нальёт ему чая, и скажет ещё что-нибудь тёплое…
А он?! Как ему всё это пережить и как вообще с ними разговаривать? Теперь? Когда он почти наверняка знает, что это всё его вина? Потому что это он, он, он сдал весь Орден Тому-кого… Тёмному Лорду. И ведь, главное, его об этом даже не просили? Вот зачем он принес то колдофото? Сам же и принёс…
И когда, когда же наконец закончится война? Этот Лорд ведь обещал, обещал ему, что ещё совсем чуть-чуть — и всё закончится! А оно не только не кончается, а становится только хуже и страшнее. Получается, он что, напрасно стал предателем?
От одной этой мысли Питера затошнило, а ещё почему-то ужасно заныли зубы. Все разом. Разве он хотел такого ужаса? Нет же! Не хотел! Он вообще никому и ничего не хотел плохого, он надеялся, что всё закончится, и они все смогут жить спокойно и…
Вот зачем он себе врёт?
Он не мог не понимать, что делает. Он же ведь не идиот, не правда ли? А раз так — он понимал. Может, не хотел, но понимал. И…
— Вы не видели Эбигейл? — Питер почувствовал, как кто-то тронул его за локоть, и едва не подпрыгнул на месте. Хотя уже, что называется, в прыжке сообразил, что это просто Риджиналд Фолкс, сэр, дом под красной крышей в конце улицы.
— Нет, не видел, — буркнул Питер, высвобождая свой рукав и сердито глядя на расстроенного Фолкса. — И никто не видел, — добавил он безжалостно. — Потому что она давным-давно сбежала, если вообще была.
Питер сказал это зло, словно бы пытался выместить на этом Фолксе всё своё отчаяние и растерянность. А тот только вздохнул тихо и понурился, и в глазах его блеснули слёзы.
— Давно, — еле слышно прошептал он. — Но вдруг она найдётся? Она убежала тут… где-то тут… думаете, я сумасшедший, да? — спросил он, заглядывая Питеру в глаза.
— Нет, — стыд обрушился на Питера словно водопад из кипятка, и он, смешавшись, покраснел и опустил голову. Он, конечно, думал так, но вот так сказать в глаза не мог. Ему было жалко, остро жалко и Фолкса, и его кошку, и его родных, если они есть — но больше всего самого себя. Почему, ну почему Фолкс подошёл к нему? Опять?
— Понимаете, — Фолкс опять взял его за рукав, за самый его край, будто сам стеснялся собственной навязчивости, но вместе с тем боялся, что Питер возьмёт и исчезнет. — Она давно убежала… Но я всё думаю — может, она просто прячется? Где-то здесь? Здесь подвалы… и деревья… — он говорил торопливо и чуть-чуть заискивающе. — Или, может быть, её кто-нибудь подобрал… Вы знаете, я всё хожу и смотрю в окна… в чужие… меня даже полиция задерживала, — сказал он с некоторой гордостью — словно о каком-то достижении. — Всё думаю — вдруг… Но ведь никто же не станет искать потерявшуюся много лет назад кошку, — проговорил он полувопросительно и жалобно, заглядывая Питеру в глаза.
Страница 33 из 45
