Крысиные бега

— Я, знаешь, даже на какой-то миг подумал, что он сейчас меня убьёт. Прямо на месте. Взглядом. А он… — Джеймс опять махнул рукой и насупился.

Питер сидел ни жив ни мёртв: ему даже представлять по-настоящему рассерженного Дамблдора было жутко. А ещё он даже вообразить не мог, что же тот мог сделать. Да и не хотел, пожалуй…

— Ну скажи уже, — слабо улыбнулась Лили.

— Он отобрал у меня мантию, — сказал Джеймс. — Сказал, вернёт потом. Поизучает — и вернёт.

— Он что, — недоверчиво переспросил Питер, — совсем её забрал?

— Почему это совсем? — удивился Джеймс. — Он отдаст потом. Наверное, когда решит, что я больше не буду её так использовать.

— А ты не будешь? — спросил Питер.

— Буду, разумеется, — ухмыльнулся Джеймс. — Но не так, конечно. Не так глупо. Вообще, я думаю, на самом деле ему мантия просто для чего-нибудь похожего потребовалась.

— Он бы мог её у тебя просто попросить при всех, — с сомнением заметил Питер. — Ты ведь дал бы?

— Дал бы, разумеется, — Джеймс тряхнул головой. — Но я думаю, что ему нужно было сделать это тайно. Так, чтобы никто и не подумал бы, что у него есть такое.

— Он тебе запретил рассказывать об этом? — Питер снова испугался. Если это так, зачем же Джеймс это сделал? И почему, почему именно ему? А что будет, если Дамблдор узнает? Вот в этом весь, весь Джеймс! Почему, почему он никогда и ни о ком не думает, кроме самого себя?! Что если Дамблдор узнает, что Питер знает, и…

Но потом Питер понял, что если Дамблдор вообще хоть что-то узнает — о нем, о Питере, — ему станет не до Джеймса и не до мантии.

— Да зачем? — улыбнулась Лили. — Джеймс и так ни за что и никому о подобном не расскажет. Разве что своим, но это не считается.

— Угу, — Джеймс вздохнул и покивал. — Наверное, главное, чтобы об этом не узнали те, кому не надо. Но это наверняка не вы. Так что… в общем, вот. И теперь мы почти всё время сидим дома… так что расскажи, что там происходит. В Ордене.

— Там… — Питер сглотнул. Ну вот. Сейчас он принесёт дурную весть, и из обеда ничего не выйдет. — Всякое, — ответил он нейтрально. И, принюхавшись, спросил с улыбкой: — А что это так вкусно пахнет?

— Обед, — Лили встала. — Давайте, в самом деле, есть. А поговорим потом. Джеймс, усадишь Гарри?

— Он уже почти всю нашу еду ест, — гордо сообщил Питеру Джеймс, подхватывая сына из колыбельки и усаживая на колени. — Правда, сам пока умеет только ложкой.

— Он же маленький, — заулыбался Питер. По крайней мере, это была вполне безопасная и даже приятная тема. — Ему точно можно обычную еду?

— Ну, не всякую, — с важностью ответил Джеймс. — Жареное мясо или рыбу мы ему, конечно, не даём и всё режем на кусочки или вообще в пюре мнём, но в целом ест. Хотя и грудь ещё сосёт, — подмигнул он Питеру, и тот ужасно покраснел.

— Вы тут чего? — спросила Лили, входя в этот самый момент в комнату. Перед ней плыла целая вереница посуды и приборов. — Джеймс, ты что ему сказал?

— Правду, — Джеймс засмеялся. — Да же, Пит?

— Угу, — выдавил из себя тот, и Джеймс рассмеялся снова.

Лили, ловко орудуя палочкой, закончила сервировать стол и изящным жестом пригласила всех угощаться.

— А ты здорово освоила всю эту магию, — неловко польстил ей Питер.

Джеймс вдруг расхохотался.

— О да, когда Сириус прислал Гарри метлу, тут такое было. Во-первых, Гарри тут же расколошматил вазу, ну, ту, которую Лили подарила эта… — он осекся и искоса посмотрел на Лили. — Петуния. Потом перепугал кошку, а потом, когда Лили, вся такая гордая перед старушкой Батильдой, вышла из кухни с кучей посуды… а-ха-ха!

— Я ужаснулась, — призналась Лили, — когда Гарри на этой метле кинулся мне под ноги. Чуть не убила потом его.

— Гарри? — удивился Питер.

— Нет, разумеется, Сириуса.

— Ты сказала, что это прекрасный подарок! — возразил Джеймс.

— Да, но не для ребёнка в год! — разозлилась Лили. — Хотя… Гарри она нравится. Надо бы поблагодарить Бродягу, конечно. А почему он с тобой не пришёл?

Питер отложил вилку в сторону.

— Ты какой-то странный, — заметил Джеймс. — Случилось что?

— Сириус, он… — начал Питер. — Ну, он вчера немного пострадал. Несильно.

И он схватил вилку и с удвоенной силой начал терзать несчастную свинину. Джеймс и Лили наблюдали, как он почти отрывает кусок, скребя ножом по тарелке.

— Он ранен, да? — тихо спросил Джеймс. — Была стычка?

Питер кивнул.

— Ну ладно, там… не так все страшно, — выдавил он через силу. — Все живы.

Лили вздохнула и забрала Гарри у Джеймса.

— Ты или сам ешь, или ребёнка корми, — упрекнула она и подвинула к себе тарелочку с пюре.

Гарри оживился. Он так забавно лопал, что Питер засмотрелся на него и не сразу понял, что Джеймс уже не в первый раз повторяет вопрос.