Крысиные бега

— Надо, не надо, — Джеймс залпом выпил воду. — Ну, какой-то от меня должен быть прок, да? Или уже и этого не требуется?

— Я не знаю, — ответил Питер. — Просто… Некому отправлять, вот и все. Джеймс, Марлин погибла.

Наступила такая тишина, что можно было расслышать, как кошка где-то спрыгнула на пол, а потом — почти невесомые кошачьи шаги.

— Как погибла? — глупо спросила Лили. — Что-то на работе? Несчастный случай?

— Нет. Их всех убили Пожиратели. Всех, всю ее семью.

— Этого просто не может быть, — прошептал Джеймс.

Питер тоже раньше так думал. Все-таки все остальные были чужими смертями. А сейчас — тот, кого ты так хорошо знал, ушёл и больше никогда не вернётся.

— Когда? — спросила Лили. Голос её был подозрительно сух. — Давно?

— Несколько дней назад. Как раз после того, как вы здесь спрятались.

Джеймс поднялся.

— Спрятались! — крикнул он, и Гарри плачем тут же подтвердил, что он прекрасно расслышал его слова. — Спрятались! Мы спрятались! Пусть только явятся сюда! Пусть только явятся! Я знаю, как я их встречу! Знаю! Пусть только явятся!

Глава 11. Хранитель

Дождь лил третий день, нудный, словно лекция Биннса. Было не то чтобы холодно, но промозгло, сыро, и Питер с утра натянул на рубашку свитер: так было и теплее, и… надёжнее. У рубашки рукав тоже, конечно, не задерётся случайно, но он всё равно ощущал себя более уверенно, зная, что его руку закрывает не один слой ткани, а два. Потому что если кто-нибудь это увидит…

Как он это получал, Питер изо всех сил старался забыть. Или, по крайней мере, не вспоминать. Ну есть и есть. В принципе, удобно, но вот что он будет делать, если его вызовут, а он в это время будет в Ордене, к примеру? Или просто у Поттеров в гостях? Или вообще в бою? Его так мучил этот вопрос, что он даже как-то раз набрался смелости и задал его — и, как ни странно, получил ответ, что никто не требует от него мгновенного появления. Как освободится — так появится. Лорд всё понимает.

Это… льстило. Питер ощущал себя особенным. Он знал, что другие Пожиратели должны появляться сразу же, когда их позовут, а ему можно было самому решать, когда прийти, потому что у него обстоятельства. Даже если он и не единственный такой особенный, всё равно он отличался от других — от большинства, по крайней мере, точно. Он был в некотором роде уникален, и это признавали. Даже Тёмный Лорд. И чего его все так боятся? Нет, конечно, Питер понимал, почему, но вот раньше он сам боялся Лорда до полуобморока, но привык же постепенно! И даже, кажется, начал понимать его. И соглашаться. Кое в чём. В конце концов, тот говорил совсем неглупые вещи — по крайней мере, иногда. Ведь магглов же и вправду было очень много, и у них было немало опасных вещей — одни пистолеты чего стоили! Нет, пожалуй, кое в чём Лорд прав, а то, как он ведёт войну… ну а как ещё её вести? Если люди не желают понимать его и слушать? Может, ему тоже убивать не нравится — стараются же Пожиратели не трогать чистокровных, вот того же Сириуса, например. И Джеймса. Хотя Джеймса поди тронь — он всё больше торчит дома. Интересно, почему?

Питера не просто это интересовало: его это почти обижало. Почему он, Питер, должен драться, постоянно опасаясь в каждой драке, что его узнает кто-нибудь с той стороны и как-то выдаст их обоих, а Джеймс просто сидит дома? Чем он так уж ценен? Тем, что у него есть Гарри? Но ведь есть ещё и Лили — вот она бы пусть сидела с сыном, а Джеймс мог бы воевать. Как они все. Они все рискуют жизнью, а он там сидит! Да ещё и ноет постоянно, как, мол, это всё невыносимо, прятаться тут, словно трусливый кролик в своей норке. Что он знает о невыносимости? Невыносимо — это когда ты мечешься меж двух огней и боишься каждого ареста Пожирателей, потому что вдруг среди них будет кто-то, кто знает его тайну? А ведь сам Питер знать не знает, кому о ней известно.

Их было двое — Розье, старший и младший, те, кто тогда говорили с ним до того, как пришел Темный Лорд. Младший Розье сгинул в стычке с аврорами еще в прошлом году. И как было бы здорово, если бы и старший, Эван Розье, тоже исчез бы с лица земли. Питер очень хотел загадать такое желание. Чтобы обо всем знали только двое: он и Темный Лорд.

Вот это — да, это — невыносимо. А сидеть в уютном доме с малышом — да это же мечта! Но Поттеру, конечно, мало — как обычно. Ему же все вокруг должны! Всегда были должны — и, кажется, всегда и будут.

Питер недовольно выдохнул. За последние недели он слишком часто злился на Джеймса и Сириуса. Это было… непохоже на него, а значит, и неправильно. А сегодня Джеймс написал ему и настойчиво просил зайти — и уже было совсем пора, но приходить в таком вот настроении было… неразумно. Нужно было успокоиться. Он — Питер, просто Питер, милый незаметный «Хвостик», как порою зовёт его Лили. А нравится это ему или нет — ей неинтересно! «Хвостик». Прямо как «малыш». Питер передёрнул плечами.