Портрет

Насколько мне известно, он последний мастер волшебных портретов, — даже по голосу было слышно, что Гермиона весьма недовольна сложившейся ситуацией.

Тео усмехнулся, достал из ящика стола какие-то документы и протянул их девушке.

— Что это, мистер Нотт? — с подозрением поинтересовалась та, принимая из его рук достаточно увесистую стопку.

— Вы можете обращаться ко мне Тео, мисс Грейнджер, — как бы между прочим заметил Нотт. — В папке — документы, подтверждающие мою квалификацию и права наследования мастерской. Мой дед умер четыре месяца назад.

Гермиона, которая уже хотела возмутиться по поводу недопустимости перехода на неофициальный тон, запнулась.

— Прости, Тео, с моей стороны это было грубо, — от смущения ее щеки слегка порозовели.

— Ничего, все в порядке, — пожал плечами Нотт, — мы не были особо близки, просто я единственный из семьи унаследовал его талант. Но я могу вам помочь — вся его картотека перешла ко мне. Дед вел достаточно подробные записи, — он махнул рукой в сторону стеллажа, стоящего за его спиной.

— Мы восстанавливаем историю портрета миссис Забини, — внезапно подал голос Невилл.

Гермиона глянула на него с раздражением — подобное разговоры следовало вести деликатно.

— Это был один из последних портретов, написанных дедом. Сейчас я найду эту карточку.

Тео встал из-за стола и, подмигнув Гермионе, направился к стеллажу. Ему понадобилось десять минут, чтобы найти нужный свиток.

— Вот, — протянул он находку Грейнджер, возвращаясь на свое место, — тут вся информация о заказчиках, сроках, оплате и всех, кто имел доступ к портрету. Можешь взять свиток с собой, только верни по окончанию дела.

Гермиона, все еще смущенная его неожиданным поступком, благодарно кивнула.

— Спасибо за помощь, Тео. Мы, пожалуй, пойдем. Предстоит много работы, — пояснила она, избегая встречаться с ним взглядом.

— Всегда пожалуйста. Я, знаете ли, никогда не разделял взглядов своих милейших друзей, поэтому с радостью готов прийти на помощь хорошим людям, — его улыбка искрила добротой и искренностью.

Он попрощался с Невиллом и, когда тот уже вышел, окликнул Гермиону.

— Мисс Грейнджер, я бы с удовольствием нарисовал ваш портрет. Ваша красота должна остаться запечатленной на века.

Гермиона вновь смущенно покраснела и, чтобы поскорее покончить с неловкой ситуацией, кивнула.

— Я была бы очень рада, Тео, — девушка еще раз улыбнулась и вышла за дверь, погруженная в свои мысли. В коридоре ее ждали Невилл и Гринни. Домовик посмотрел на нее с плохо скрываемым отвращением и повел их выходу.

Оставшись в одиночестве, Тео грустно вздохнул и опустился в свое кресло. Работы и так было невпроворот, а тут взыграли давние чувства к Грейнджер, тщательно подавляемые на протяжении долгих лет. Теперь же, прокручивая в голове весь недолгий разговор, он понимал, что как бы ни пытался забыть Гермиону, вряд ли эта затея когда-нибудь возымела бы успех. Особенно учитывая то, как она произносила его имя — на выдохе, растягивая, настолько соблазнительно, что по коже бежали мурашки.

Но, несмотря на загруженность, он ни разу не пожалел о своем предложении. Просто надо было поскорее закончить заказы, чтобы освободить время для нее. Окрыленный новыми возможностями, Тео не стал откладывать их реализацию в долгий ящик. Он тут же принялся за работу — надо было создать два волшебных портрета, один из которых уже был написан, оставалось только его оживить, и это было самым сложным. Таинство этого процесса дед открыл ему перед самой смертью, и Теодору пришлось долго экспериментировать, чтобы полностью овладеть этим искусством. Живописи же пришлось учиться в университете — одного таланта было недостаточно. Но все эти сложности уже остались в прошлом, теперь Тео получал от работы только удовольствие.

Гермиона с Невиллом уже несколько часов изучали информацию из необъятного списка, полученного от Тео. Эрнест действительно очень дотошно описывал мельчайшие детали, однако не раскрывал секрета того, как именно портреты оживают. Из записей следовало, что заказчиком была семья Малфоев, однако доступ к портрету имели почти все их друзья — Макнейр, Розье, братья Лестрейнджи. Все они бывали в мастерской в период создания портрета и могли наложить на него проклятие. Невилл придерживался версии о вмешательстве Родольфуса Лестрейнджа, но Гермиона была уверена, что это дело рук Малфоя-старшего.

Основная проблема заключалась в том, что все вышеперечисленные отбывали пожизненное заключение в Азкабане, а по правилам Министерства посещения Пожирателей смерти допускались не чаще раза в месяц. Поэтому необходимо было установить наиболее вероятный вариант — именно по этой причине друзья опять углубились в изучение информации.

Наконец, Гермиона отодвинула свиток и тяжело вздохнула.

— Похоже, выбора у нас нет.