Фандом: Доктор Кто, Мастер и Маргарита. — Нравятся вам мои цветы? — Нет. Некоторые вещи невозможно забыть, даже когда забыто всё остальное.
Добавить в моё избранное
47 мин, 7 сек 2905
После удаления третьего чужеродного элемента — предыдущего, десятого воплощения Доктора, — арка Мастера должна была нормализоваться и переместить его в то же место и время, что и арка Романы — её. Там их и должен был обнаружить разношёрстный экипаж рассилоновой ТАРДИС-50, на которой, помимо Рассилона и Доктора ошивались самые разнообразные создания, вроде сонтаранца Азазеракса, человека-кота с Новой Земли, отзывавшегося на кличку «Хиппо» и карионитки Эллы. С последней Доктор никак не мог поладить, а если честно — даже не пытался. А вот Рассилона Элла обожала. Видимо, дело было в том, что он происходил из тех же самых времён«тьмы и магии», что и она. То, что именно по воле Рассилона эта эра закончилась, Эллу, похоже, не волновало: кто-то выигрывает, кто-то проигрывает — это жизнь. «Зато есть, о чём поговорить», — замечала она, как-то двусмысленно облизывая острые зубы и накручивая на палец бурные рыжие локоны.
Рассилон в машине времени, Рассилон, путешествующий в команде и, наконец, Рассилон, который кому-то помогает, пусть и вынуждено — все чувства Доктора буквально вопили, что здесь был какой-то подвох. Но сейчас оттягивать поиски Романы и Мастера было больше нельзя.
— Ну что ж, — потёр руки Доктор. — Тогда за дело.
По интерференции, вызванной вмешательством Доктора в сдвоенную Арку, удалось определить только приблизительное время — между десятыми и сороковыми годами двадцатого века, и ещё более приблизительное место — не Антарктида, не Австралия, не Африка и не Латинская Америка. Юго-Восточную Азию Доктор вычеркнул из списка уже сам: Романа не любила те места.
Точно также он сузил и временной коридор: памятуя, что Романа очень тяжело переживала события войны, Доктор ограничился двадцатыми и тридцатыми годами. Собственно, для этого его и взял с собой Рассилон: чтобы найти иголку в стоге сена, педантично проанализировав, где могла, а где не могла бы захотеть оставаться эта «иголка». Решить проблему силами техники было невозможно: Арка Хамелеона надёжно защищала Повелителя Времени от обнаружения, и именно поэтому так ценилась в качестве последнего отчаянного средства, чтобы «залечь на дно».
— Раз они пользуются связанной Аркой, значит, надо искать в большом городе, — задумчиво заметил Рассилон, кладя указательный палец на нижнюю губу, как будто не до конца доверяя своим собственным размышлениям: всё-таки мотивы чужих поступков никогда не были его сильным местом. — Чтобы они могли телепортироваться в разные места, но легко встретиться.
— Круто, — поддержал Доктор. — Как хорошо, что они не выбрали двадцать третий век, да?
Но всё же список возможных мест потрясал.
— Нам надо что-то другое, — на исходе вторых суток изрёк Доктор. — О, у меня есть идея! ТАРДИС, будь любезна, выведи на экран сводку газет за двадцатые и тридцатые годы в крупных городах из списка, который мы загрузили раньше.
— Хозяин подтверждает целесообразность команды?
Голосовой интерфейс этой ТАРДИС, разумеется, был задуман свободным от передачи эмоций. Но Доктор мог бы поклясться, что в холодном высокомерном тоне машины промелькнуло раздражение и желание намеренно поставить его на место. Рассилон заулыбался так, как будто его любимая собака только что исполнила сложный трюк.
— Хозяин подтверждает, дорогая, — милостиво согласился он и только потом обратился к Доктору: — И что мы ищем?
— «Посадочные огни», — буркнул Доктор, не отрываясь от стремительно бегущей ленты газетных публикаций, выведенной на все двадцать экранов одновременно. И, словно бы нехотя, пояснил подробнее: — Мы столкнулись с проблемой. Если в нашем индивидуальном будущем мы её решили, мы можем облегчить себе жизнь, оставив как бы «маяк»: какие-нибудь необычные идиотские происшествия, которые попадут в хронику и дадут нам наводку.
— Умно, — снисходительно согласился Рассилон. Он немного помолчал, а потом ткнул пальцем в левый экран. — Вот это не подойдёт?
«Сеанс магии с разоблачением».
«Фальшивые червонцы наводняют Москву».
«Переполох на центральных улицах города».
«Летнее помешательство: неужели жара сводит москвичей с ума?»
— прочёл Доктор и досадливо вздохнул: и как Рассилон обнаружил это раньше его? Что же, они нашли, что искали. Пункт назначения — Москва.
Почему-то он твёрдо знал, что так, как написано на красивой белой карточке рядом с экспонатом, никогда не было. А было как-то по-другому или не было вообще. Сторож не отдавал себе отчёта, откуда бралось подобное знание.
Рассилон в машине времени, Рассилон, путешествующий в команде и, наконец, Рассилон, который кому-то помогает, пусть и вынуждено — все чувства Доктора буквально вопили, что здесь был какой-то подвох. Но сейчас оттягивать поиски Романы и Мастера было больше нельзя.
— Ну что ж, — потёр руки Доктор. — Тогда за дело.
По интерференции, вызванной вмешательством Доктора в сдвоенную Арку, удалось определить только приблизительное время — между десятыми и сороковыми годами двадцатого века, и ещё более приблизительное место — не Антарктида, не Австралия, не Африка и не Латинская Америка. Юго-Восточную Азию Доктор вычеркнул из списка уже сам: Романа не любила те места.
Точно также он сузил и временной коридор: памятуя, что Романа очень тяжело переживала события войны, Доктор ограничился двадцатыми и тридцатыми годами. Собственно, для этого его и взял с собой Рассилон: чтобы найти иголку в стоге сена, педантично проанализировав, где могла, а где не могла бы захотеть оставаться эта «иголка». Решить проблему силами техники было невозможно: Арка Хамелеона надёжно защищала Повелителя Времени от обнаружения, и именно поэтому так ценилась в качестве последнего отчаянного средства, чтобы «залечь на дно».
— Раз они пользуются связанной Аркой, значит, надо искать в большом городе, — задумчиво заметил Рассилон, кладя указательный палец на нижнюю губу, как будто не до конца доверяя своим собственным размышлениям: всё-таки мотивы чужих поступков никогда не были его сильным местом. — Чтобы они могли телепортироваться в разные места, но легко встретиться.
— Круто, — поддержал Доктор. — Как хорошо, что они не выбрали двадцать третий век, да?
Но всё же список возможных мест потрясал.
— Нам надо что-то другое, — на исходе вторых суток изрёк Доктор. — О, у меня есть идея! ТАРДИС, будь любезна, выведи на экран сводку газет за двадцатые и тридцатые годы в крупных городах из списка, который мы загрузили раньше.
— Хозяин подтверждает целесообразность команды?
Голосовой интерфейс этой ТАРДИС, разумеется, был задуман свободным от передачи эмоций. Но Доктор мог бы поклясться, что в холодном высокомерном тоне машины промелькнуло раздражение и желание намеренно поставить его на место. Рассилон заулыбался так, как будто его любимая собака только что исполнила сложный трюк.
— Хозяин подтверждает, дорогая, — милостиво согласился он и только потом обратился к Доктору: — И что мы ищем?
— «Посадочные огни», — буркнул Доктор, не отрываясь от стремительно бегущей ленты газетных публикаций, выведенной на все двадцать экранов одновременно. И, словно бы нехотя, пояснил подробнее: — Мы столкнулись с проблемой. Если в нашем индивидуальном будущем мы её решили, мы можем облегчить себе жизнь, оставив как бы «маяк»: какие-нибудь необычные идиотские происшествия, которые попадут в хронику и дадут нам наводку.
— Умно, — снисходительно согласился Рассилон. Он немного помолчал, а потом ткнул пальцем в левый экран. — Вот это не подойдёт?
«Сеанс магии с разоблачением».
«Фальшивые червонцы наводняют Москву».
«Переполох на центральных улицах города».
«Летнее помешательство: неужели жара сводит москвичей с ума?»
— прочёл Доктор и досадливо вздохнул: и как Рассилон обнаружил это раньше его? Что же, они нашли, что искали. Пункт назначения — Москва.
Москва, разные времена одного важного года
Работа музейным сторожем, безусловно, была смертной скукой. Спасало только то, что музей был историческим. История почему-то казалось очень смешной. Не раз и не два, останавливаясь перед тем или иным экспонатом, сторож — обычно тихий и вежливый, даже меланхоличный, пожалуй, человек средних лет и скромных потребностей — вдруг начинал ни с того ни с сего тихо хихикать.Почему-то он твёрдо знал, что так, как написано на красивой белой карточке рядом с экспонатом, никогда не было. А было как-то по-другому или не было вообще. Сторож не отдавал себе отчёта, откуда бралось подобное знание.
Страница 11 из 14
