Никогда не делай поспешных выводов. Ведь не сможешь просить прощения, когда кто-то умрет, будет поздно. И когда ты испытаешь на своей шкуре, ты поймешь это. Возможно, бы все были живы в ту красивую ночь, если бы не скандал. Виновна. Это клеймо будет всегда на её плечах. Спокойная жизнь покинула её в тот момент, внутренний мир рухнул как и надежды на мирную жизнь.
Добавить в моё избранное
146 мин, 49 сек 16920
Но когда посмотрела вдаль, то увидела ту девушку. В этот момент она не могла больше устоять и грохнулась на землю истекая багрово-красной жидкостью. В этот момент я осознала, что моя избыточная наглость и привычка ссориться с людьми могла решить вопрос жизни и смерти. С ужасом, переведя взгляд на ухмыляющегося маньяка, я нервно сглотнула.
— Ебать… — все, что я могла вымолвить и, поняв, в какой жопе я нахожусь, поджала под себя коленки и начала думать, какой меня смертью убьют. И наверняка мучительной.
Но ничего не последовало. Я приоткрыла один глаз. Парень смотрел на меня искушенно, будто бы я сладкий фрукт, который нельзя трогать. Он медленно перевел взгляд на мое лицо, и тут я ужаснулась. У него были голубые глаза, полные злости и ненависти, темные веки, которых фактически и не было. Рот был разрезан в улыбке «сумасшедшего», и на ней красовалась застывшая кровь. А его кожа… Он её покрасил во что-то? Какой белый цвет, но местами на его кожице виднелись красные, кровавые следы. С его головы свисали мокрые и черные, как смоль волосы. Его лицо было омерзительным. Я еле как сдерживала рвотные позывы, что было странным для меня — блевать при виде такого грима. Я несколько раз присутствовала в морге при вскрытии человека и ни один нерв не пошевелился, хотя, да, не отрицаю, что было противно.
Я уже полностью открыла глаза и разглядела его лицо. И, когда я стала смотреть в его глаза, наши взгляды пересеклись и я рукой провела по его щеке, не отдавая себе отчет о своих нелепых поступках.
— Шершавая… — тихо произнесла я.
— Больная, не? — спросил парень, брезгливо отпихивая от себя мою ладонь, будто я переносчица смертельного заболевания.
— Извини, но мне пора… Дела, дела… — будто в бреду произнесла я…
Быстро поднявшись на ноги, я отвернулась, перед глазами виднелось его изуродованное лицо. Привет, бессонные ночи.
— Говоришь — дела? — усмехнулся маньяк и посмотрел на меня с издёвкой. — Хах, не переживай, их уже нет. Вечный сон тебя ждет.
Он резко на меня напал, кое-как я успела увернуться от удара холодного оружия. Поняв, что дело совсем худо, я в туже секунду рванула от него.
Но, не успев отбежать и пару сантиметров, как острое лезвие ножа вошло мне в плечо. Псих резко развернул меня к себе лицом и, смахивая ножом слёзы с моих щёк, сделал мне неглубокий порез на руке. Я закричала, словно Витас, только ещё пронзительнее.
Он смотрел в мои глаза и ощущал страх в каждой клеточке моего израненного тела.
— Теперь ты — моя игрушка, моя собственность, и то, что я скажу, то ты и будешь делать, а если сбежишь…? То я тебя убью… Но не быстро, а медленно и мучительно. Ты будешь страдать и эти муки будут хуже, чем в аду, — каждое слово он проговаривал отчетливо, слишком отчетливо, прямо над моим ухом.
Потом, закинув меня на плечо, повёл в тот самый темный лес, куда мне мама строго настрого запретила ходить.
Вздрогнув, я просто промолчала, мне хотелось и плакать и смеяться одновременно, только не веселым смехом, а надрывистым и безумным. Хотелось смеяться над собой. Если бы не моя оплошность, не моя подростковая сущность, то ничего бы этого не случилось. Я хотела сказать что-то, но в ту же минуту забыла… Возможно, это что-то было очень безрассудное и тупое, но всё же я пыталась вспомнить.
Когда услышала неприятные звуки из леса, похожие на мужской крик разочарования, я начала впиваться ногтями в спину маньяка. Возможно, это было бредом сумасшедшего, но все равно мне было страшно.
— Извини, но давай не пойдем в лес… Что-то там странное… — почти шепотом попросила я, хотя и понимала, что надежды на то, что этот чёртов безумец меня послушает, мала.
— Что? Глупая девчонка! — паренек стал заливаться диким смехом, от которого побежали мурашки.
— Ну мне правда страшно! — я начала рыдать, захлебываясь собственными слезами. Лишь бы все это было кошмаром.
Мы подходили к лесу, а я ещё сильнее прижималась к убийце, чувствуя его холодное тело через белую толстовку.
Кровь вытекала изо всех ран, сделанных психопатом. От большой потери крови я начала терять сознание и в итоге отключилась на спине у убийцы.
— Хочешь сказать, отрубилась? — посмотрел тот на меня и начал сильно трясти. — Ну, заебись теперь! Вставай! — кинул меня на землю и начал пинать.
Больно. Я чувствовала эту тупую невыносимую боль через сон. Отвратительное чувство.
— Пожалуйста! Не сейчас! Не надо… — последние два слова я выговорила с трудом, так как этот ублюдок ударил меня чем-то по голове. Сначала чувство тошноты, головокружение, а после — темная бездна.
Всю ночь я чувствовала, что сплю на чем-то твердом. Но мне было вполне комфортно. Даже не пыталась принять удобное положение для сна; как кинул меня этот улыбчивый на пол в доме, так и валялась.
— Ебать… — все, что я могла вымолвить и, поняв, в какой жопе я нахожусь, поджала под себя коленки и начала думать, какой меня смертью убьют. И наверняка мучительной.
Но ничего не последовало. Я приоткрыла один глаз. Парень смотрел на меня искушенно, будто бы я сладкий фрукт, который нельзя трогать. Он медленно перевел взгляд на мое лицо, и тут я ужаснулась. У него были голубые глаза, полные злости и ненависти, темные веки, которых фактически и не было. Рот был разрезан в улыбке «сумасшедшего», и на ней красовалась застывшая кровь. А его кожа… Он её покрасил во что-то? Какой белый цвет, но местами на его кожице виднелись красные, кровавые следы. С его головы свисали мокрые и черные, как смоль волосы. Его лицо было омерзительным. Я еле как сдерживала рвотные позывы, что было странным для меня — блевать при виде такого грима. Я несколько раз присутствовала в морге при вскрытии человека и ни один нерв не пошевелился, хотя, да, не отрицаю, что было противно.
Я уже полностью открыла глаза и разглядела его лицо. И, когда я стала смотреть в его глаза, наши взгляды пересеклись и я рукой провела по его щеке, не отдавая себе отчет о своих нелепых поступках.
— Шершавая… — тихо произнесла я.
— Больная, не? — спросил парень, брезгливо отпихивая от себя мою ладонь, будто я переносчица смертельного заболевания.
— Извини, но мне пора… Дела, дела… — будто в бреду произнесла я…
Быстро поднявшись на ноги, я отвернулась, перед глазами виднелось его изуродованное лицо. Привет, бессонные ночи.
— Говоришь — дела? — усмехнулся маньяк и посмотрел на меня с издёвкой. — Хах, не переживай, их уже нет. Вечный сон тебя ждет.
Он резко на меня напал, кое-как я успела увернуться от удара холодного оружия. Поняв, что дело совсем худо, я в туже секунду рванула от него.
Но, не успев отбежать и пару сантиметров, как острое лезвие ножа вошло мне в плечо. Псих резко развернул меня к себе лицом и, смахивая ножом слёзы с моих щёк, сделал мне неглубокий порез на руке. Я закричала, словно Витас, только ещё пронзительнее.
Он смотрел в мои глаза и ощущал страх в каждой клеточке моего израненного тела.
— Теперь ты — моя игрушка, моя собственность, и то, что я скажу, то ты и будешь делать, а если сбежишь…? То я тебя убью… Но не быстро, а медленно и мучительно. Ты будешь страдать и эти муки будут хуже, чем в аду, — каждое слово он проговаривал отчетливо, слишком отчетливо, прямо над моим ухом.
Потом, закинув меня на плечо, повёл в тот самый темный лес, куда мне мама строго настрого запретила ходить.
Вздрогнув, я просто промолчала, мне хотелось и плакать и смеяться одновременно, только не веселым смехом, а надрывистым и безумным. Хотелось смеяться над собой. Если бы не моя оплошность, не моя подростковая сущность, то ничего бы этого не случилось. Я хотела сказать что-то, но в ту же минуту забыла… Возможно, это что-то было очень безрассудное и тупое, но всё же я пыталась вспомнить.
Когда услышала неприятные звуки из леса, похожие на мужской крик разочарования, я начала впиваться ногтями в спину маньяка. Возможно, это было бредом сумасшедшего, но все равно мне было страшно.
— Извини, но давай не пойдем в лес… Что-то там странное… — почти шепотом попросила я, хотя и понимала, что надежды на то, что этот чёртов безумец меня послушает, мала.
— Что? Глупая девчонка! — паренек стал заливаться диким смехом, от которого побежали мурашки.
— Ну мне правда страшно! — я начала рыдать, захлебываясь собственными слезами. Лишь бы все это было кошмаром.
Мы подходили к лесу, а я ещё сильнее прижималась к убийце, чувствуя его холодное тело через белую толстовку.
Кровь вытекала изо всех ран, сделанных психопатом. От большой потери крови я начала терять сознание и в итоге отключилась на спине у убийцы.
— Хочешь сказать, отрубилась? — посмотрел тот на меня и начал сильно трясти. — Ну, заебись теперь! Вставай! — кинул меня на землю и начал пинать.
Больно. Я чувствовала эту тупую невыносимую боль через сон. Отвратительное чувство.
— Пожалуйста! Не сейчас! Не надо… — последние два слова я выговорила с трудом, так как этот ублюдок ударил меня чем-то по голове. Сначала чувство тошноты, головокружение, а после — темная бездна.
Глава 2. В гостях у садистов
POV Николь.Всю ночь я чувствовала, что сплю на чем-то твердом. Но мне было вполне комфортно. Даже не пыталась принять удобное положение для сна; как кинул меня этот улыбчивый на пол в доме, так и валялась.
Страница 3 из 39
