Фандом: Гарри Поттер. Для тех, у кого уже это было — чтобы вспомнили; для тех, кто этого ждёт — с доброй надеждой; для тех, кому оно вроде и не надо — чтобы задумались.
Добавить в моё избранное
26 мин, 7 сек 6019
Наверное, на выходных плюну и не возьму документы домой.
— Гермиона, ты правда дурочка или прикидываешься? Какой у тебя срок?
— Срок? О чём ты?
— Мерлин драный, мне тебе ещё, может, объяснить, как дети получаются? — Джинни похлопала себя по животу. — Так, думаю, мой братец сам прекрасно справился.
До Гермионы целую минуту доходило, что ей пытается объяснить Джинни. На её лице отразилась целая гамма чувств. От недоумения до шокового удивления.
— Джин, ты думаешь, это оно?
Джинни закатила глаза.
— О, господи, иногда я думаю, что ты с Роном спишь, стыдливо отвернувшись к стенке. Давай, поднимайся, сейчас узнаем.
И Джинни потащила подругу в обыкновенную магловскую аптеку, где приобрела тест. Лучший результат можно было обнаружить утром, натощак, поэтому Джинни взяла с Гермионы клятвенные заверения, что та сразу ей пошлёт Сычика, как узнает.
Гермиона ужасно нервничала. А если нет? Если подозрения Джинни окажутся напрасными? Опять возвращаться в это уныние, когда каждый месяц ждёшь, что вот-вот сейчас точно получится. Ни один экзамен Гермиона не сдавала так напряжённо, как обыкновенный тест на беременность. Она внимательно изучила инструкцию, сделала всё, как было написано. Боялась взглянуть на результат. Что там? Всё же собралась с духом. Сколько не стой с закрытыми глазами, бумажка не поддастся легилименции, пришлось взглянуть. Она смотрела на чёткие две полоски и не понимала, что она чувствует. Радость? Испуг, что это недоразумение и нельзя поверить? На ватных ногах опустилась в кресло, пытаясь подсчитать, какая у неё задержка. Господи, любимая нумерология тут не поможет, никак не удавалось сосредоточиться. Через какое-то время она поняла, что сидит всё в том же кресле с самой дурацкой улыбкой на лице и тихонько прислушивается, боясь спугнуть своё счастье. Из ступора её вывел шорох крыльев Весты, семейной совы Поттеров, которая нетерпеливо протягивала лапку Гермионе. Отвязала записку трясущимися руками. Размашистым почерком Джинни в письме значилось три слова: «Ну? Что там?»
Наверное, это вполне типичная жизненная ситуация, но ничего нет странного в том, что дни, оставшиеся до приезда Рона, Гермиона теперь считала с томительным ожиданием. Она не стала посылать ему сову, взяла клятвенные заверения с Джинни, что та не скажет пока никому ни слова. Она хотела сообщить ему сама. Глядя в глаза. Эту потрясающую новость — у них скоро будет ребёнок.
И поэтому, когда Рон вчера вернулся и поник от её новости, весь мир сразу рухнул. Рон начал доказывать, что ребёнок сейчас совсем не вовремя, он просто не готов. Его почти не бывает дома, он думал о детях, да, но ему казалось, что пока им хорошо и вдвоём. Гермиона расплакалась, закрывшись в ванной, Рон пытался к ней ворваться, что-то кричал и доказывал, что она неправильно всё поняла, но Гермиона так и не открыла. Потом она ушла спать в гостиную. Рон, после нескольких тщетных попыток пристроиться рядом, ретировался в спальню. Всю ночь Гермиона проплакала. Она понимала, что её слезливое состояние связано, скорее всего, с её положением, что Рон, в принципе, не сказал ничего плохого, но слёзы обиды всё жгли и жгли. Забывшись только под утро, она проснулась от резкого запаха. Рон, только что из душа, с всегда обожаемым ею ароматом туалетной воды, сейчас вызвал совсем другую реакцию. Оттолкнув наклонившегося мужа, Гермиона успела выдавить:
— Рональд Уизли, меня от тебя тошнит! — и пулей унеслась в туалетную комнату.
Надо было как-то собрать себя в кучу и идти на работу. Конечно, Гермиона не очень хорошо поступила, когда шмыгнула из квартиры, ничего не сказав Рону. Надо было поговорить, объясниться. Она понимала, что он выбит из колеи и переживает, но сил разговаривать прямо сейчас не было. Она малодушно трансгрессировала прямо из коридора, пока он гремел на кухне, готовя им завтрак. Привела себя в порядок в ванной и улизнула.
Она шла по коридору, не замечая, куда именно идёт. Старалась ни на кого не смотреть, автоматически отвечала на привычные дежурные утренние приветствия. В лифте опустила голову вниз, чтобы ни с кем не встретиться взглядом. Обычно на работе она полностью избавлялась от своих проблем, но сегодня, похоже, ей это не удастся. Хотелось поскорее закрыться в своём кабинете и никого не видеть. Хорошо, что практиканты отбыли позавчера, хоть не будут мешаться под ногами. Почти добежав до кабинета, она вынуждена была остановиться. На скамеечке, которые были расставлены для посетителей на их этаже, сидела пожилая женщина. Морщинистое лицо подсказывало, что колдунья весьма почтенного возраста. Гермиона пробежала бы мимо, но старушка вдруг робко ухватила её за руку.
— Доченька! Помоги мне, пожалуйста.
Гермиона всегда с уважением относилась к людям старшего возраста. Она, насколько могла, придала лицу выражение участия.
— Да, мэм. Я вас слушаю.
— Ты мне не поможешь?
— Гермиона, ты правда дурочка или прикидываешься? Какой у тебя срок?
— Срок? О чём ты?
— Мерлин драный, мне тебе ещё, может, объяснить, как дети получаются? — Джинни похлопала себя по животу. — Так, думаю, мой братец сам прекрасно справился.
До Гермионы целую минуту доходило, что ей пытается объяснить Джинни. На её лице отразилась целая гамма чувств. От недоумения до шокового удивления.
— Джин, ты думаешь, это оно?
Джинни закатила глаза.
— О, господи, иногда я думаю, что ты с Роном спишь, стыдливо отвернувшись к стенке. Давай, поднимайся, сейчас узнаем.
И Джинни потащила подругу в обыкновенную магловскую аптеку, где приобрела тест. Лучший результат можно было обнаружить утром, натощак, поэтому Джинни взяла с Гермионы клятвенные заверения, что та сразу ей пошлёт Сычика, как узнает.
Гермиона ужасно нервничала. А если нет? Если подозрения Джинни окажутся напрасными? Опять возвращаться в это уныние, когда каждый месяц ждёшь, что вот-вот сейчас точно получится. Ни один экзамен Гермиона не сдавала так напряжённо, как обыкновенный тест на беременность. Она внимательно изучила инструкцию, сделала всё, как было написано. Боялась взглянуть на результат. Что там? Всё же собралась с духом. Сколько не стой с закрытыми глазами, бумажка не поддастся легилименции, пришлось взглянуть. Она смотрела на чёткие две полоски и не понимала, что она чувствует. Радость? Испуг, что это недоразумение и нельзя поверить? На ватных ногах опустилась в кресло, пытаясь подсчитать, какая у неё задержка. Господи, любимая нумерология тут не поможет, никак не удавалось сосредоточиться. Через какое-то время она поняла, что сидит всё в том же кресле с самой дурацкой улыбкой на лице и тихонько прислушивается, боясь спугнуть своё счастье. Из ступора её вывел шорох крыльев Весты, семейной совы Поттеров, которая нетерпеливо протягивала лапку Гермионе. Отвязала записку трясущимися руками. Размашистым почерком Джинни в письме значилось три слова: «Ну? Что там?»
Наверное, это вполне типичная жизненная ситуация, но ничего нет странного в том, что дни, оставшиеся до приезда Рона, Гермиона теперь считала с томительным ожиданием. Она не стала посылать ему сову, взяла клятвенные заверения с Джинни, что та не скажет пока никому ни слова. Она хотела сообщить ему сама. Глядя в глаза. Эту потрясающую новость — у них скоро будет ребёнок.
И поэтому, когда Рон вчера вернулся и поник от её новости, весь мир сразу рухнул. Рон начал доказывать, что ребёнок сейчас совсем не вовремя, он просто не готов. Его почти не бывает дома, он думал о детях, да, но ему казалось, что пока им хорошо и вдвоём. Гермиона расплакалась, закрывшись в ванной, Рон пытался к ней ворваться, что-то кричал и доказывал, что она неправильно всё поняла, но Гермиона так и не открыла. Потом она ушла спать в гостиную. Рон, после нескольких тщетных попыток пристроиться рядом, ретировался в спальню. Всю ночь Гермиона проплакала. Она понимала, что её слезливое состояние связано, скорее всего, с её положением, что Рон, в принципе, не сказал ничего плохого, но слёзы обиды всё жгли и жгли. Забывшись только под утро, она проснулась от резкого запаха. Рон, только что из душа, с всегда обожаемым ею ароматом туалетной воды, сейчас вызвал совсем другую реакцию. Оттолкнув наклонившегося мужа, Гермиона успела выдавить:
— Рональд Уизли, меня от тебя тошнит! — и пулей унеслась в туалетную комнату.
Надо было как-то собрать себя в кучу и идти на работу. Конечно, Гермиона не очень хорошо поступила, когда шмыгнула из квартиры, ничего не сказав Рону. Надо было поговорить, объясниться. Она понимала, что он выбит из колеи и переживает, но сил разговаривать прямо сейчас не было. Она малодушно трансгрессировала прямо из коридора, пока он гремел на кухне, готовя им завтрак. Привела себя в порядок в ванной и улизнула.
Она шла по коридору, не замечая, куда именно идёт. Старалась ни на кого не смотреть, автоматически отвечала на привычные дежурные утренние приветствия. В лифте опустила голову вниз, чтобы ни с кем не встретиться взглядом. Обычно на работе она полностью избавлялась от своих проблем, но сегодня, похоже, ей это не удастся. Хотелось поскорее закрыться в своём кабинете и никого не видеть. Хорошо, что практиканты отбыли позавчера, хоть не будут мешаться под ногами. Почти добежав до кабинета, она вынуждена была остановиться. На скамеечке, которые были расставлены для посетителей на их этаже, сидела пожилая женщина. Морщинистое лицо подсказывало, что колдунья весьма почтенного возраста. Гермиона пробежала бы мимо, но старушка вдруг робко ухватила её за руку.
— Доченька! Помоги мне, пожалуйста.
Гермиона всегда с уважением относилась к людям старшего возраста. Она, насколько могла, придала лицу выражение участия.
— Да, мэм. Я вас слушаю.
— Ты мне не поможешь?
Страница 5 из 8
