Фандом: Overwatch. А ведь когда-то Гейб считал, что научился не думать о себе, как об омеге, как об изначально бесправном существе, величайшее счастье в жизни которого — это поклонение альфе как святыне. Ему даже казалось, что все обойдется, но потом появился Джек и…
Добавить в моё избранное
270 мин, 22 сек 15269
Правда, о том, почему ему не стоит оставаться с Джеком в одной постели, Гейб временами вспоминает с трудом. Но вспоминает все равно. Хоть больше и не боится.
Еще сложнее вспомнить, что Гейб, вообще-то, совершенно не собирался быть с Джеком вместе — даже так. Но Джек умеет расположить к себе и понравиться, и к нему легко привязаться, ну и… течка, гормоны, связь. Да.
Уйти пока не поздно.
Проблема в том, что уходить не хочется.
Вот так вот.
Они шляются по Майами, словно оба тут в первый раз. Купаются с утра — главное, не обращать внимания на то, как на Джека смотрят дамочки и не дамочки, — обедают на пляже, забредают в зоопарк и океанариум, гуляют по улицам в толпе туристов, пьют, пытаются угадать, на каком языке разговаривают очередные соседи, объедаются мороженым до икоты и вечером того же дня — китайской едой, флиртуют с какими-то девицами — без всякого продолжения.
Джек обгорает на солнце и подставляет Гейбу лицо, чтобы его намазали кремом. Прямо на улице, на глазах у целой кучи народу. Гейб старательно рисует ему кремом второй ряд бровей и усы, и так увлекается, что все почти заканчивается поцелуем.
Только почти, что не может не радовать — или… наоборот?
Хрен его знает.
Гейбу кажется, что его приручают, и, когда это чувство становится невыносимым, он начинает огрызаться. Джек в такие моменты отходит в сторону, поднимает руки и слабо улыбается. И ощущается так, как будто ему нравится, когда Гейб говорит ему гадости. Он странный, честно.
А иногда — пару раз за час — Гейба опять накрывает запахом, и он тянется к Джеку, обнимает его, утыкается лицом в шею, в яремную вену, и нюхает, пытаясь надышаться, запомнить все оттенки до мельчайших деталей. Чтобы потом, когда Джека больше не будет рядом — потому что он не нужен, — было о чем вспоминать. В такие моменты Джек стоит тихо-тихо, не шевелится, обняв Гейба в ответ, держится за него, как будто боится, что он вот-вот развернется и уйдет.
Они все-таки странная парочка. Они вообще не парочка.
Пока, по крайней мере.
Джек, по идее, должен все еще пугать, хотя бы в силу привычки, но пробираясь за ним к лодке, которая должна увезти их в Эвергелейдс, Гейб больше думает о том, как будет обидно, если Джека сожрут крокодилы.
После болот — там мокро, красиво и все очень напоминает любимую работу — они возвращаются в город и каким-то образом попадают на вечеринку на яхте.
Гейб, как ни пытается, не может восстановить цепочку событий, приведшую их на борт, но на яхте ничего так, много бесплатного алкоголя и еды, кучи пьянющих веселых людей всех возрастов, и все, в общем, неплохо.
Наверное, даже хорошо.
Они пьют и едят, знакомятся с кем-то, но Гейб не запоминает имен. Включая имени той мадам, которая очень активно снимает мягко сопротивляющегося Джека.
Красотке хочется свернуть шею, но Гейб держит себя в руках. Это не его дело, во-первых. А во-вторых, если Джеку будет с кем трахаться, то Джек отвяжется от него. И вот именно в этом «отвяжется» внезапно обнаруживается ошеломляющих размеров проблема.
Гейб бы назвал ее «я беспокоюсь», но это слово не подходит. Скорее, «я ревную». Как собака на сене — и ему не нужно, но и другим нельзя.
Другим можно — как и ему можно заниматься сексом с кем угодно, вот с той рыжей красоткой, например, или черноволосой красоткой, или еще какой-нибудь красоткой. Осталось ее только снять.
Гейб уходит от Джека, выбирается на палубу, останавливается возле перил, смотрит на воду и пытается понять, что же его так напрягает. Все же складывается, как он хотел, без особых усилий и проблем, — так с чего вдруг он так нервничает, как будто у него забирают самое дорогое, м?
Наверное, в том, что омега предназначается одному определенному альфе, есть что-то, кроме сказок. Как и в том, что это для омеги благо.
Ничего подобного Гейб для себя никогда не хотел, и нужно вот прямо сейчас пойти и найти себе какую-нибудь красотку.
— Куда ты сбежал? — спрашивает его подкравшийся Джек.
Гейб вздрагивает и роняет за борт свое пиво, тут же получает взамен другое, довольную улыбку и Джека, пахнущего собой, а не той девицей, под боком.
Он стоит на ступеньку ниже, щурится и пьет, запрокинув голову, в его волосах блестки и кругляшки конфетти, и Гейб сначала стряхивает их, зачем-то почесав Джека за ухом, и только потом отвечает:
— Не хотел тебе мешать.
Джек смотрит на него поверх бутылки с откровенным недоумением:
— Ты мне не мешал. С чего ты это вообще взял?
Гейб поворачивается к океану спиной и облокачивается на перила:
— Ну вообще, если ты вдруг не в курсе, то обычно, когда люди собираются трахаться, они идут куда-нибудь, где можно остаться вдвоем. А то советами достанут.
— Я не собирался с ней трахаться, — пожимает плечами Джек.
Еще сложнее вспомнить, что Гейб, вообще-то, совершенно не собирался быть с Джеком вместе — даже так. Но Джек умеет расположить к себе и понравиться, и к нему легко привязаться, ну и… течка, гормоны, связь. Да.
Уйти пока не поздно.
Проблема в том, что уходить не хочется.
Вот так вот.
Они шляются по Майами, словно оба тут в первый раз. Купаются с утра — главное, не обращать внимания на то, как на Джека смотрят дамочки и не дамочки, — обедают на пляже, забредают в зоопарк и океанариум, гуляют по улицам в толпе туристов, пьют, пытаются угадать, на каком языке разговаривают очередные соседи, объедаются мороженым до икоты и вечером того же дня — китайской едой, флиртуют с какими-то девицами — без всякого продолжения.
Джек обгорает на солнце и подставляет Гейбу лицо, чтобы его намазали кремом. Прямо на улице, на глазах у целой кучи народу. Гейб старательно рисует ему кремом второй ряд бровей и усы, и так увлекается, что все почти заканчивается поцелуем.
Только почти, что не может не радовать — или… наоборот?
Хрен его знает.
Гейбу кажется, что его приручают, и, когда это чувство становится невыносимым, он начинает огрызаться. Джек в такие моменты отходит в сторону, поднимает руки и слабо улыбается. И ощущается так, как будто ему нравится, когда Гейб говорит ему гадости. Он странный, честно.
А иногда — пару раз за час — Гейба опять накрывает запахом, и он тянется к Джеку, обнимает его, утыкается лицом в шею, в яремную вену, и нюхает, пытаясь надышаться, запомнить все оттенки до мельчайших деталей. Чтобы потом, когда Джека больше не будет рядом — потому что он не нужен, — было о чем вспоминать. В такие моменты Джек стоит тихо-тихо, не шевелится, обняв Гейба в ответ, держится за него, как будто боится, что он вот-вот развернется и уйдет.
Они все-таки странная парочка. Они вообще не парочка.
Пока, по крайней мере.
Джек, по идее, должен все еще пугать, хотя бы в силу привычки, но пробираясь за ним к лодке, которая должна увезти их в Эвергелейдс, Гейб больше думает о том, как будет обидно, если Джека сожрут крокодилы.
После болот — там мокро, красиво и все очень напоминает любимую работу — они возвращаются в город и каким-то образом попадают на вечеринку на яхте.
Гейб, как ни пытается, не может восстановить цепочку событий, приведшую их на борт, но на яхте ничего так, много бесплатного алкоголя и еды, кучи пьянющих веселых людей всех возрастов, и все, в общем, неплохо.
Наверное, даже хорошо.
Они пьют и едят, знакомятся с кем-то, но Гейб не запоминает имен. Включая имени той мадам, которая очень активно снимает мягко сопротивляющегося Джека.
Красотке хочется свернуть шею, но Гейб держит себя в руках. Это не его дело, во-первых. А во-вторых, если Джеку будет с кем трахаться, то Джек отвяжется от него. И вот именно в этом «отвяжется» внезапно обнаруживается ошеломляющих размеров проблема.
Гейб бы назвал ее «я беспокоюсь», но это слово не подходит. Скорее, «я ревную». Как собака на сене — и ему не нужно, но и другим нельзя.
Другим можно — как и ему можно заниматься сексом с кем угодно, вот с той рыжей красоткой, например, или черноволосой красоткой, или еще какой-нибудь красоткой. Осталось ее только снять.
Гейб уходит от Джека, выбирается на палубу, останавливается возле перил, смотрит на воду и пытается понять, что же его так напрягает. Все же складывается, как он хотел, без особых усилий и проблем, — так с чего вдруг он так нервничает, как будто у него забирают самое дорогое, м?
Наверное, в том, что омега предназначается одному определенному альфе, есть что-то, кроме сказок. Как и в том, что это для омеги благо.
Ничего подобного Гейб для себя никогда не хотел, и нужно вот прямо сейчас пойти и найти себе какую-нибудь красотку.
— Куда ты сбежал? — спрашивает его подкравшийся Джек.
Гейб вздрагивает и роняет за борт свое пиво, тут же получает взамен другое, довольную улыбку и Джека, пахнущего собой, а не той девицей, под боком.
Он стоит на ступеньку ниже, щурится и пьет, запрокинув голову, в его волосах блестки и кругляшки конфетти, и Гейб сначала стряхивает их, зачем-то почесав Джека за ухом, и только потом отвечает:
— Не хотел тебе мешать.
Джек смотрит на него поверх бутылки с откровенным недоумением:
— Ты мне не мешал. С чего ты это вообще взял?
Гейб поворачивается к океану спиной и облокачивается на перила:
— Ну вообще, если ты вдруг не в курсе, то обычно, когда люди собираются трахаться, они идут куда-нибудь, где можно остаться вдвоем. А то советами достанут.
— Я не собирался с ней трахаться, — пожимает плечами Джек.
Страница 16 из 73
