Фандом: Overwatch. А ведь когда-то Гейб считал, что научился не думать о себе, как об омеге, как об изначально бесправном существе, величайшее счастье в жизни которого — это поклонение альфе как святыне. Ему даже казалось, что все обойдется, но потом появился Джек и…
Добавить в моё избранное
270 мин, 22 сек 15191
Было бы хорошо, если бы Джека не существовало. Но он есть, черт бы его побрал, и Гейб думает о нем постоянно, злясь все сильнее, ненавидя его, мечтая — редко, очень редко — прижаться к нему и посмотреть, что будет, но чаще все же мечтая о том, чтобы он исчез. Не понимая самого себя, ну и «своего» альфу тоже. Боясь его. Страха в Гейбе куда больше, чем злости, но страх он прячет, как может.
Было бы куда проще, если бы Джек дал Гейбу повод его как-нибудь унизить, или там покалечить, или убить — о чем он думает, господи? — но Джек является образцом терпения и даже на рявк: «Для тебя я сэр!» — отреагировал спокойно.
Мудак.
Запах. Он появляется за очередным поворотом, Гейб влетает в него, замирает, закрывает глаза, раздувает ноздри, пытаясь вдохнуть поглубже и задержать воздух в легких навсегда. Не получается.
Такое с ним теперь часто — чертово тело реагирует на альфу, и приближающаяся течка ничего не упрощает. Хорошо хоть, что Гейб и во время нее не особо сильно пахнет — как это обычно бывает у омег, — а до пахнет почти неуловимо. Возраст, однако, сказывается, ну и отсутствие партнера.
Такое с ним в последние месяцы все чаще, и перед течкой придется уехать, потому что никто не гарантирует, что Джеку не сорвет крышу и что все не закончится сексом на глазах у людей.
После этого можно будет смело лезть в петлю, чего Гейбу не хочется абсолютно.
Вместо этого ему хочется, чтобы его обняли.
Он даже идет к источнику запаха — мята, лимон, зеленый чай, — совершенно не контролируя себя, хоть и понимает, что делает что-то не то, но пресловутые гормоны, превращающие омег из людей в животных, тащат его к Джеку, словно на поводке.
На плац.
На котором сейчас почти вся база.
Гейб берет себя в руки, когда выходит на солнце, зажмуривается, оглядывается, притворяясь, что все прекрасно и он просто пришел погулять, и тут же получает смачный шлепок по заднице.
Не от Джека, что характерно. Ну… таких самоубийц на базе ровно один.
— Пошел вон, — рявкает Гейб и разворачивается к Солеи, недомудаку из другого отряда.
— Да ладно! Чего ты ломаешься, крошка? — вопрошает тот и снова тянет к Гейбу потные ручонки. — У тебя же на роже написано, как ты мечтаешь поебаться. Не ло…
Все заканчивается в один момент.
Солеи просто больше не стоит рядом — валяется на земле метрах в трех впереди, — вместо него перед глазами Гейба торчит блондинистая макушка и прядка-антенка, и от Джека во все стороны несет нечеловеческой дикой яростью. Это первый раз, когда Гейб его слышит. Он знал, что подобное бывает — слухи ходили, точнее, но Гейб не думал, что такое на самом деле возможно, и считал, что это сказки, вроде редких историй о том, что альфы бывают не только полными придурками, но и нормальными людьми.
— Пошел вон, — тихо и нежно говорит Джек, но за нежностью ясно слышится рычание. — И никогда к нему не подходи. Или я тебя убью, медленно и очень болезненно. Ты меня понял?
Солеи отползает — это Гейбу видно поверх чужого плеча — и кривится. Ему явно есть что сказать, но он боится. Боится настолько, что это заметно сразу всем вокруг. Толпа замолкает, а ведь до этого некоторые кричали Солеи что-то подбадривающее и советы давали, уебки.
Гейбу хочется осесть на землю, вцепиться в ноги Джеку и заплакать, и чтобы его погладили, пообещали больше такого не допускать, любить и защищать.
Одновременно с этим Гейбу хочется дать ему по роже, просто потому, что Джек умудрился одним своим появлением испортить все, чего Гейб добился потом и кровью.
Неизвестно, какое из желаний сильнее.
Солеи поднимается на ноги и презрительно улыбается.
— Так ты меня понял?
— Я тебя понял, Моррисон. Я больше никогда не подойду к твоей бешеной сучке, еби его сам — у или что вы там с ними вытворяете? Говорят, на цепях дома держите, потому что иначе они блядуют, и…
Гейб не успевает даже рта раскрыть, когда Джек делает шаг вперед и бьет Солеи ногой в лицо, с разворота. Солеи отлетает к стене — стоящие там люди шарахаются, чтобы не оказаться на пути Джека, ака машины смерти.
Джек стремительно добирается до него, поднимает за шиворот в воздух, встряхивает — капли крови летят во все стороны — и все так же нежно и ласково шипит ему в лицо:
— Извинись. Сейчас же.
Солеи не хватает мозгов промолчать:
— Не подумаю!
Гейбу хочется горделиво оглядеться, чтобы убедиться, что все видели, как его защищают, и убить Джека одновременно.
— А придется. Ты ничего во всем этом не понимаешь и лезешь туда, куда тебя не звали и где тебе не место. Извинись. За все сразу.
Когда Джек успел Солеи перехватить и немного придушить, Гейб не знает.
Ему хочется, чтобы это все закончилось, чтобы на них перестали глазеть и перешептываться — и чтобы это не кончалось никогда.
Было бы куда проще, если бы Джек дал Гейбу повод его как-нибудь унизить, или там покалечить, или убить — о чем он думает, господи? — но Джек является образцом терпения и даже на рявк: «Для тебя я сэр!» — отреагировал спокойно.
Мудак.
Запах. Он появляется за очередным поворотом, Гейб влетает в него, замирает, закрывает глаза, раздувает ноздри, пытаясь вдохнуть поглубже и задержать воздух в легких навсегда. Не получается.
Такое с ним теперь часто — чертово тело реагирует на альфу, и приближающаяся течка ничего не упрощает. Хорошо хоть, что Гейб и во время нее не особо сильно пахнет — как это обычно бывает у омег, — а до пахнет почти неуловимо. Возраст, однако, сказывается, ну и отсутствие партнера.
Такое с ним в последние месяцы все чаще, и перед течкой придется уехать, потому что никто не гарантирует, что Джеку не сорвет крышу и что все не закончится сексом на глазах у людей.
После этого можно будет смело лезть в петлю, чего Гейбу не хочется абсолютно.
Вместо этого ему хочется, чтобы его обняли.
Он даже идет к источнику запаха — мята, лимон, зеленый чай, — совершенно не контролируя себя, хоть и понимает, что делает что-то не то, но пресловутые гормоны, превращающие омег из людей в животных, тащат его к Джеку, словно на поводке.
На плац.
На котором сейчас почти вся база.
Гейб берет себя в руки, когда выходит на солнце, зажмуривается, оглядывается, притворяясь, что все прекрасно и он просто пришел погулять, и тут же получает смачный шлепок по заднице.
Не от Джека, что характерно. Ну… таких самоубийц на базе ровно один.
— Пошел вон, — рявкает Гейб и разворачивается к Солеи, недомудаку из другого отряда.
— Да ладно! Чего ты ломаешься, крошка? — вопрошает тот и снова тянет к Гейбу потные ручонки. — У тебя же на роже написано, как ты мечтаешь поебаться. Не ло…
Все заканчивается в один момент.
Солеи просто больше не стоит рядом — валяется на земле метрах в трех впереди, — вместо него перед глазами Гейба торчит блондинистая макушка и прядка-антенка, и от Джека во все стороны несет нечеловеческой дикой яростью. Это первый раз, когда Гейб его слышит. Он знал, что подобное бывает — слухи ходили, точнее, но Гейб не думал, что такое на самом деле возможно, и считал, что это сказки, вроде редких историй о том, что альфы бывают не только полными придурками, но и нормальными людьми.
— Пошел вон, — тихо и нежно говорит Джек, но за нежностью ясно слышится рычание. — И никогда к нему не подходи. Или я тебя убью, медленно и очень болезненно. Ты меня понял?
Солеи отползает — это Гейбу видно поверх чужого плеча — и кривится. Ему явно есть что сказать, но он боится. Боится настолько, что это заметно сразу всем вокруг. Толпа замолкает, а ведь до этого некоторые кричали Солеи что-то подбадривающее и советы давали, уебки.
Гейбу хочется осесть на землю, вцепиться в ноги Джеку и заплакать, и чтобы его погладили, пообещали больше такого не допускать, любить и защищать.
Одновременно с этим Гейбу хочется дать ему по роже, просто потому, что Джек умудрился одним своим появлением испортить все, чего Гейб добился потом и кровью.
Неизвестно, какое из желаний сильнее.
Солеи поднимается на ноги и презрительно улыбается.
— Так ты меня понял?
— Я тебя понял, Моррисон. Я больше никогда не подойду к твоей бешеной сучке, еби его сам — у или что вы там с ними вытворяете? Говорят, на цепях дома держите, потому что иначе они блядуют, и…
Гейб не успевает даже рта раскрыть, когда Джек делает шаг вперед и бьет Солеи ногой в лицо, с разворота. Солеи отлетает к стене — стоящие там люди шарахаются, чтобы не оказаться на пути Джека, ака машины смерти.
Джек стремительно добирается до него, поднимает за шиворот в воздух, встряхивает — капли крови летят во все стороны — и все так же нежно и ласково шипит ему в лицо:
— Извинись. Сейчас же.
Солеи не хватает мозгов промолчать:
— Не подумаю!
Гейбу хочется горделиво оглядеться, чтобы убедиться, что все видели, как его защищают, и убить Джека одновременно.
— А придется. Ты ничего во всем этом не понимаешь и лезешь туда, куда тебя не звали и где тебе не место. Извинись. За все сразу.
Когда Джек успел Солеи перехватить и немного придушить, Гейб не знает.
Ему хочется, чтобы это все закончилось, чтобы на них перестали глазеть и перешептываться — и чтобы это не кончалось никогда.
Страница 2 из 73
