Фандом: Overwatch. А ведь когда-то Гейб считал, что научился не думать о себе, как об омеге, как об изначально бесправном существе, величайшее счастье в жизни которого — это поклонение альфе как святыне. Ему даже казалось, что все обойдется, но потом появился Джек и…
Добавить в моё избранное
270 мин, 22 сек 15274
На верхней палубе никого нет, кроме спящей в углу голой троицы. Джек выбирает самый дальний от них лежак, садится на него и тянет Гейба за собой, мол, и ты тоже садись.
Гейб послушно падает на лежак, откидывается Джеку на грудь, получает свое пиво и миску с орешками. И новое объятие — руку поперек живота. Тяжелую, горячую руку.
Еще пара дней — и начнется течка. В животе сладко теплеет только от мыслей о ней. Впервые в жизни.
Самую первую он ждал с ужасом, последующие — обреченно: пережить и забыть на полгода.
Эта наполняет его предвкушением и, немного, легким страхом. Он буквально капельку боится того, как все пройдет. По идее, за них обоих все сделают гормоны, но Гейб никогда не занимался сексом так. И, откровенно говоря, не совсем понимает, как все будет.
То есть теоретически-то он в курсе, а вот с практикой все как-то печально.
Джек рассеянно целует его в макушку, пьет пиво и почему-то отодвигается, насколько позволяет спинка лежака.
Гейб, задумавшись о течке и вспомнив, сколько презервативов купил Джек, выслушав речь о том, куда именно Джек может запихнуть себе детей, беременность и прочие омежьи радости, придвигается к нему обратно. И только потом осознает, что в поясницу ему упирается член.
Твердый и в таком положении кажущийся очень большим.
— Эм, Джек, — деланно удивляется Гейб. — Мы просто сидим. С чего ты снова возбудился?
Джек смеется немного смущенно и опять пробует отодвинуться, а потом все же поясняет:
— Ты рядом. Этого достаточно. И еще прижимаешься ко мне. И пахнешь. Ну и если учесть, когда я в последний раз трахался, то мне и посмотреть хватает.
Хм, интересно.
— И когда ты в последний раз трахался?
Главное, не спросить, с кем. Потому что Гейб, кажется, научился ревновать.
— За два дня до того, как ты нашелся.
Гейб даже оглядывается на него, потому что:
— Полгода назад? Ты псих?
В ответ Джек хохочет и мотает головой:
— Нет. Наверное. Не знаю, если честно. Но после того, как ты появился, я кроме тебя никого не хочу. То есть, возможно — даже скорее всего, — я вполне смогу возбудиться, ну механически, и даже кончить, но это не то. Они все не пахнут, как ты, любой другой в этом мире не ты, ну и… Как-то так, в общем.
Его это заметно смущает, настолько, что Гейб не верит собственным глазам, заметив, как у Джека отчаянно краснеют уши. Ну и вся эта ситуация откровенно странная.
Джек понимает его молчание по-своему:
— Так было всегда, на самом деле. Веришь или нет, но я даже на свидания не ходил, ну такие, классические, колледжные, когда сначала два месяца решаешься пригласить девушку в кино на дневной сеанс, а потом в кафе, копишь деньги, потом ждешь ее возле кинотеатра, а она опаздывает на час. Все вокруг страдали и мучались, покупали новые футболки и изучали технику поцелуев по видео, а я смотрел на это все и думал, что вот целоваться надо учиться, да. А остальное — фигня, у меня есть ты. И основательно задолбал тобою всех окружающих.
Гейб пересаживается так, чтобы нормально его видеть, скептически морщится и неожиданно благодарит судьбу за то, что он не альфа. Так жить — это пиздец. И нет, Гейб-то тоже знал, что Джек где-то есть. Но никогда его не чувствовал и уже тем более не ограничивал себя из-за него в чем-либо.
— В смысле «задолбал»? — спрашивает он, хотя совсем не уверен, что хочет это знать.
Джек пожимает плечами:
— В прямом. Когда мне исполнилось семнадцать, мама завела привычку в конце каждой молитвы просить: «Чтобы этот мальчишка уже нашелся», — ты то есть. Ну и у меня с детства была коронная фраза: «А вот мой омега!» — и после этого я пускался в путешествия по канализации, дрался на улице с парнями в два раза старше меня, уходил из худкласса в физмат, заводил тайком собаку и кормил ее своей едой, пока не хлопнулся в голодный обморок по дороге в школу. Тот пес живет у родителей, можно… познакомиться. Правда, к Бобби прилагаются еще и все мои родственники, но если принимать их маленькими порциями, то не так страшно. Ну и нужно быть готовым к тому, что тебе достанется по заднице полотенцем. От мамы — это она будет так выражать радость, что ты наконец-то объявился. Поэтому же и статус на жетоне такой. При собеседовании в армию я честно сознался, что у меня есть омега, но мы пока не встретились. Статус мне все равно поставили, со словами, что ну потом проблем не будет, когда ты найдешься.
В путешествие по канализации Гейба не взяли, пообещав, что дождутся его, а ушли без него. Драться он всю жизнь дрался, и чем старше становился, тем больше. В физмат он перешел просто из принципа, хотя математика никогда не была его любимой наукой, а вот завести собаку ему так никто и не разрешил.
В итоге Джек вынужденно жил за него его жизнь, не всю, но самые яркие и болезненные желания он исполнял за Гейба.
Гейб послушно падает на лежак, откидывается Джеку на грудь, получает свое пиво и миску с орешками. И новое объятие — руку поперек живота. Тяжелую, горячую руку.
Еще пара дней — и начнется течка. В животе сладко теплеет только от мыслей о ней. Впервые в жизни.
Самую первую он ждал с ужасом, последующие — обреченно: пережить и забыть на полгода.
Эта наполняет его предвкушением и, немного, легким страхом. Он буквально капельку боится того, как все пройдет. По идее, за них обоих все сделают гормоны, но Гейб никогда не занимался сексом так. И, откровенно говоря, не совсем понимает, как все будет.
То есть теоретически-то он в курсе, а вот с практикой все как-то печально.
Джек рассеянно целует его в макушку, пьет пиво и почему-то отодвигается, насколько позволяет спинка лежака.
Гейб, задумавшись о течке и вспомнив, сколько презервативов купил Джек, выслушав речь о том, куда именно Джек может запихнуть себе детей, беременность и прочие омежьи радости, придвигается к нему обратно. И только потом осознает, что в поясницу ему упирается член.
Твердый и в таком положении кажущийся очень большим.
— Эм, Джек, — деланно удивляется Гейб. — Мы просто сидим. С чего ты снова возбудился?
Джек смеется немного смущенно и опять пробует отодвинуться, а потом все же поясняет:
— Ты рядом. Этого достаточно. И еще прижимаешься ко мне. И пахнешь. Ну и если учесть, когда я в последний раз трахался, то мне и посмотреть хватает.
Хм, интересно.
— И когда ты в последний раз трахался?
Главное, не спросить, с кем. Потому что Гейб, кажется, научился ревновать.
— За два дня до того, как ты нашелся.
Гейб даже оглядывается на него, потому что:
— Полгода назад? Ты псих?
В ответ Джек хохочет и мотает головой:
— Нет. Наверное. Не знаю, если честно. Но после того, как ты появился, я кроме тебя никого не хочу. То есть, возможно — даже скорее всего, — я вполне смогу возбудиться, ну механически, и даже кончить, но это не то. Они все не пахнут, как ты, любой другой в этом мире не ты, ну и… Как-то так, в общем.
Его это заметно смущает, настолько, что Гейб не верит собственным глазам, заметив, как у Джека отчаянно краснеют уши. Ну и вся эта ситуация откровенно странная.
Джек понимает его молчание по-своему:
— Так было всегда, на самом деле. Веришь или нет, но я даже на свидания не ходил, ну такие, классические, колледжные, когда сначала два месяца решаешься пригласить девушку в кино на дневной сеанс, а потом в кафе, копишь деньги, потом ждешь ее возле кинотеатра, а она опаздывает на час. Все вокруг страдали и мучались, покупали новые футболки и изучали технику поцелуев по видео, а я смотрел на это все и думал, что вот целоваться надо учиться, да. А остальное — фигня, у меня есть ты. И основательно задолбал тобою всех окружающих.
Гейб пересаживается так, чтобы нормально его видеть, скептически морщится и неожиданно благодарит судьбу за то, что он не альфа. Так жить — это пиздец. И нет, Гейб-то тоже знал, что Джек где-то есть. Но никогда его не чувствовал и уже тем более не ограничивал себя из-за него в чем-либо.
— В смысле «задолбал»? — спрашивает он, хотя совсем не уверен, что хочет это знать.
Джек пожимает плечами:
— В прямом. Когда мне исполнилось семнадцать, мама завела привычку в конце каждой молитвы просить: «Чтобы этот мальчишка уже нашелся», — ты то есть. Ну и у меня с детства была коронная фраза: «А вот мой омега!» — и после этого я пускался в путешествия по канализации, дрался на улице с парнями в два раза старше меня, уходил из худкласса в физмат, заводил тайком собаку и кормил ее своей едой, пока не хлопнулся в голодный обморок по дороге в школу. Тот пес живет у родителей, можно… познакомиться. Правда, к Бобби прилагаются еще и все мои родственники, но если принимать их маленькими порциями, то не так страшно. Ну и нужно быть готовым к тому, что тебе достанется по заднице полотенцем. От мамы — это она будет так выражать радость, что ты наконец-то объявился. Поэтому же и статус на жетоне такой. При собеседовании в армию я честно сознался, что у меня есть омега, но мы пока не встретились. Статус мне все равно поставили, со словами, что ну потом проблем не будет, когда ты найдешься.
В путешествие по канализации Гейба не взяли, пообещав, что дождутся его, а ушли без него. Драться он всю жизнь дрался, и чем старше становился, тем больше. В физмат он перешел просто из принципа, хотя математика никогда не была его любимой наукой, а вот завести собаку ему так никто и не разрешил.
В итоге Джек вынужденно жил за него его жизнь, не всю, но самые яркие и болезненные желания он исполнял за Гейба.
Страница 21 из 73
