Фандом: Overwatch. А ведь когда-то Гейб считал, что научился не думать о себе, как об омеге, как об изначально бесправном существе, величайшее счастье в жизни которого — это поклонение альфе как святыне. Ему даже казалось, что все обойдется, но потом появился Джек и…
Добавить в моё избранное
270 мин, 22 сек 15275
Романтично до усрачки.
Жутко.
Приятно.
Но одно непонятно:
— Каким образом это связано с тем, что ты сейчас ни с кем не трахаешься?
— А тебе понравится, если я буду этим заниматься? Мне — нет, с самого первого твоего раза не нравилось. Не то, что тебе хорошо, а то, что тебе хорошо не со мной. И сейчас, когда ты знаешь, что я рядом и чувствуешь меня, как ты отнесешься к тому, что я, по сути, буду тебе изменять? Хреново, я так подозреваю. Ну и опять же — мои руки на месте, и я могу подождать, пока ты согласишься быть со мной. Или не согласишься, правда, как быть после этого, я не знаю. Но терпеть не сложно. И дрочить тоже неплохо.
Гейб бьет себя ладонью по лицу, узрев новые глубины альфопиздеца, охреневает, ужасается, говорит судьбе еще разок спасибо за то, что он омега и вот этого все у него не было.
А потом… Ну он не особо адекватен и прекрасно это понимает. Но скоро течка, а после нее все равно все изменится, так что он, обдумав последние слова Джека, усмехается и говорит:
— Дрочить, значит? — Джек приподнимает брови и быстро отпивает пива. — Покажи. Как ты это делаешь, покажи.
Черт его знает, зачем ему это нужно.
Он не раз видел, как другие люди дрочат. Сложно было бы не увидеть этого в казарме на сорок человек. Некоторые из тех «человек» уверенно трясли членами у Гейба перед носом, видимо, рассчитывая, что он тут же потечет и даст. В первый раз он так обалдел, что молчал весь сеанс членоразмахивания.
Потом оказалось, что эта стратегия была самой правильной, потому что тот же самый человек через пару дней признался, что от взгляда Гейба чуть не стал навеки импотентом. И извинился.
Но одно дело какие-то другие люди.
И совсем другое — Джек.
С которым Гейб собирается через пару дней спать. Трахаться. Дико и яростно, если верить тому, что писали о сексе с альфой в течку.
Джек ставит бутылку на пол, что-то пристально выискивая в выражении лица Гейба. Потом прикрывает глаза и расстегивает шорты. Приподнимается, стаскивает их на бедра, раздвигает ноги как можно шире. Получается не особо хорошо, одежда все-таки мешает, но Джек почему-то не снимает ее полностью.
Облизывает ладонь, откидывается на лежак и опускает ее на член. На самое основание, и обхватывает его большим и указательным пальцами.
Медленно ведет вверх, на середине сжав уже всю ладонь, потом вниз, чуть-чуть не добравшись до головки. Снова вверх и опять вниз.
Вторая ладонь, до этого спокойно лежавшая на подлокотнике, сползает по бедру вниз, пальцы добираются до яичек и касаются их, сначала осторожно, но чем быстрее двигается на члене кулак, тем жестче становятся прикосновения.
Гейб придвигается поближе, упираясь коленями в его колени. Поднимает взгляд, смотрит Джеку в лицо и замирает так, потому что это зрелище куда интереснее созерцания члена.
На скулах у Джека пятна румянца, на висках и лбу капли пота, его рот приоткрыт, и между пересохшими губами то и дело мелькают зубы.
У него странное выражение на лице, как будто ему мучительно больно, но ему хорошо, Гейб это прекрасно чувствует.
Джек вжимается затылком в лежак, не говорит ни слова, но тяжело, загнанно дышит и жмурится, распахивает на секунду глаза, чтобы тут же закрыть их опять.
Он толкается членом в кулак — Гейб смотрит на выступающие между пальцами капли смазки и не понимает, не помнит, в какой момент успевает завестись так, что его начинает трясти.
— О чем ты думаешь? — тихо спрашивает он, чтобы хоть немного отвлечься от странных желаний.
Ему никогда в жизни не хотелось сделать кому-нибудь минет, а сейчас хочется. Или развернуться и подставиться, или помочь, или все одновременно. Мята с лимоном и зеленым чаем туманят голову похлеще выпитого на вечеринке алкоголя. Гейб облизывается, слушает чужой стон, самый первый и еще пока тихий.
Откуда-то он знает, что если подождать немного, то Джек будет рычать и кричать.
Он обязательно это услышит, но не здесь. Здесь слишком много людей. Облезут.
— О тебе, — отзывается Джек и закусывает губу. — О том, как ты будешь выглядеть, если трахнуть тебя пальцами. Долго и медленно трахать, пока ты не начнешь просить. Как в тебе будет горячо и узко, и…
— Боже, заткнись! — рявкает Гейб. Потому что еще пара предложений — и мечты Джека станут реальностью прямо тут.
Расстегнуть шорты — секунда, придвинуться к Джеку и усесться на него — вторая, обхватить его за шею и поцеловать — третья, а на четвертой становится плевать на весь мир.
Джек садится ровно, ловит Гейба под затылок, переплетает его пальцы со своими, чтобы можно было обхватить оба члена, целует — жадно трахает языком рот, — гладит по спине, не переставая дрочить им обоим. И в какой-то момент добирается до задницы.
Жутко.
Приятно.
Но одно непонятно:
— Каким образом это связано с тем, что ты сейчас ни с кем не трахаешься?
— А тебе понравится, если я буду этим заниматься? Мне — нет, с самого первого твоего раза не нравилось. Не то, что тебе хорошо, а то, что тебе хорошо не со мной. И сейчас, когда ты знаешь, что я рядом и чувствуешь меня, как ты отнесешься к тому, что я, по сути, буду тебе изменять? Хреново, я так подозреваю. Ну и опять же — мои руки на месте, и я могу подождать, пока ты согласишься быть со мной. Или не согласишься, правда, как быть после этого, я не знаю. Но терпеть не сложно. И дрочить тоже неплохо.
Гейб бьет себя ладонью по лицу, узрев новые глубины альфопиздеца, охреневает, ужасается, говорит судьбе еще разок спасибо за то, что он омега и вот этого все у него не было.
А потом… Ну он не особо адекватен и прекрасно это понимает. Но скоро течка, а после нее все равно все изменится, так что он, обдумав последние слова Джека, усмехается и говорит:
— Дрочить, значит? — Джек приподнимает брови и быстро отпивает пива. — Покажи. Как ты это делаешь, покажи.
Черт его знает, зачем ему это нужно.
Он не раз видел, как другие люди дрочат. Сложно было бы не увидеть этого в казарме на сорок человек. Некоторые из тех «человек» уверенно трясли членами у Гейба перед носом, видимо, рассчитывая, что он тут же потечет и даст. В первый раз он так обалдел, что молчал весь сеанс членоразмахивания.
Потом оказалось, что эта стратегия была самой правильной, потому что тот же самый человек через пару дней признался, что от взгляда Гейба чуть не стал навеки импотентом. И извинился.
Но одно дело какие-то другие люди.
И совсем другое — Джек.
С которым Гейб собирается через пару дней спать. Трахаться. Дико и яростно, если верить тому, что писали о сексе с альфой в течку.
Джек ставит бутылку на пол, что-то пристально выискивая в выражении лица Гейба. Потом прикрывает глаза и расстегивает шорты. Приподнимается, стаскивает их на бедра, раздвигает ноги как можно шире. Получается не особо хорошо, одежда все-таки мешает, но Джек почему-то не снимает ее полностью.
Облизывает ладонь, откидывается на лежак и опускает ее на член. На самое основание, и обхватывает его большим и указательным пальцами.
Медленно ведет вверх, на середине сжав уже всю ладонь, потом вниз, чуть-чуть не добравшись до головки. Снова вверх и опять вниз.
Вторая ладонь, до этого спокойно лежавшая на подлокотнике, сползает по бедру вниз, пальцы добираются до яичек и касаются их, сначала осторожно, но чем быстрее двигается на члене кулак, тем жестче становятся прикосновения.
Гейб придвигается поближе, упираясь коленями в его колени. Поднимает взгляд, смотрит Джеку в лицо и замирает так, потому что это зрелище куда интереснее созерцания члена.
На скулах у Джека пятна румянца, на висках и лбу капли пота, его рот приоткрыт, и между пересохшими губами то и дело мелькают зубы.
У него странное выражение на лице, как будто ему мучительно больно, но ему хорошо, Гейб это прекрасно чувствует.
Джек вжимается затылком в лежак, не говорит ни слова, но тяжело, загнанно дышит и жмурится, распахивает на секунду глаза, чтобы тут же закрыть их опять.
Он толкается членом в кулак — Гейб смотрит на выступающие между пальцами капли смазки и не понимает, не помнит, в какой момент успевает завестись так, что его начинает трясти.
— О чем ты думаешь? — тихо спрашивает он, чтобы хоть немного отвлечься от странных желаний.
Ему никогда в жизни не хотелось сделать кому-нибудь минет, а сейчас хочется. Или развернуться и подставиться, или помочь, или все одновременно. Мята с лимоном и зеленым чаем туманят голову похлеще выпитого на вечеринке алкоголя. Гейб облизывается, слушает чужой стон, самый первый и еще пока тихий.
Откуда-то он знает, что если подождать немного, то Джек будет рычать и кричать.
Он обязательно это услышит, но не здесь. Здесь слишком много людей. Облезут.
— О тебе, — отзывается Джек и закусывает губу. — О том, как ты будешь выглядеть, если трахнуть тебя пальцами. Долго и медленно трахать, пока ты не начнешь просить. Как в тебе будет горячо и узко, и…
— Боже, заткнись! — рявкает Гейб. Потому что еще пара предложений — и мечты Джека станут реальностью прямо тут.
Расстегнуть шорты — секунда, придвинуться к Джеку и усесться на него — вторая, обхватить его за шею и поцеловать — третья, а на четвертой становится плевать на весь мир.
Джек садится ровно, ловит Гейба под затылок, переплетает его пальцы со своими, чтобы можно было обхватить оба члена, целует — жадно трахает языком рот, — гладит по спине, не переставая дрочить им обоим. И в какой-то момент добирается до задницы.
Страница 22 из 73
