Фандом: Overwatch. А ведь когда-то Гейб считал, что научился не думать о себе, как об омеге, как об изначально бесправном существе, величайшее счастье в жизни которого — это поклонение альфе как святыне. Ему даже казалось, что все обойдется, но потом появился Джек и…
Добавить в моё избранное
270 мин, 22 сек 15302
На фоне кричали дети — племянники, которых он никогда не видел — и что-то говорила сестра.
Интересно, приняли бы родители Джека, захотели бы с ним познакомиться? Полюбили бы их детей?
Гейбу кажется, что на знакомстве все и закончилось бы. После того, как кто-нибудь умный спросил бы у Джека, как именно он наказывает Гейба и достаточно ли.
Злиться на родственников бесполезно, ведь Гейб и сам считал, что Джек так и будет делать — наказывать, бить, насиловать и далее по списку. Родители тоже считали, дяди, тети, все остальные.
Не злиться не получается.
Гейб один и не отказался бы от какой-нибудь поддержки. Он слишком привык к тому, что Джек рядом и поддержит его независимо от того, нужно это Гейбу или нет. Чаще всего нужно не было. Сейчас Гейбу хочется, чтобы его, например, обняли, хоть на секунду. Просто чтобы на мгновение поверить, что впереди будет еще что-нибудь хорошее.
Джеку четыре часа в день больно, двадцать — холодно и больно, но не так сильно, как до этого. За последнюю неделю, которую Гейб добирался от базы до Лос-Анджелеса, он выучил это наизусть.
В первый раз его накрыло в городке возле базы, да так, что Гейб был вынужден заползти в ближайшие кусты и лежать там, вгрызаясь в собственную руку, чтобы не орать и не выть.
Не особо помогло, но из-за плохой погоды в сквере никого не было, так что все обошлось.
К следующему приступу он был почти готов и торчал в отеле, опасаясь выходить из комнаты. Особенно если учесть, что за ним следили, почти не скрываясь.
Третий пришелся на то же время суток, что и первые два, так что к четвертому Гейб обзавелся капой, закрылся в очередном номере и разгрыз сначала эту хрень до мелких ошметков, потом подушку, потом искусал собственное предплечье до синяков и местами до крови.
И его это пугает. Если ему так плохо всего лишь из-за отголосков, то каково же тогда Джеку, который испытывает все это на себе?
Что с ним там творят? За что над ним так издеваются?
Гейб умеет убивать быстро, умеет убивать медленно, умеет пытать. Когда ему попадутся те, у кого сейчас Джек, Гейб вынет из них души по кусочкам.
До следующего приступа боли еще три часа и двадцать две минуты.
Собственно, именно из-за него он и приехал в Лос-Анджелес так поздно. После приступа он некоторое время может только лежать, а лучше — спать, так что на дорогу остается каких-нибудь восемь часов в сутки, даже меньше. Наземный транспорт ходит нерегулярно, лететь Гейбу не хочется как-то иррационально, несмотря на то, что он должен торопиться.
До приступа нужно найти отель, пожрать и придумать, чем затыкать себя на этот раз.
В первые дни Джеку было не так невыносимо, но с каждым последующим боль нарастает. Сегодняшней боли Гейб попросту боится. Потому что если ему так плохо — то как же там Джеку?
К родителям он сходит потом, завтра или послезавтра, как получится.
Или вообще не сходит, хрен с ними.
Родителям Джека нужно позвонить, познакомиться хоть так.
Правда, Гейб не знает, что им сказать. Здравствуйте, я омега вашего мертвого сына? Точнее, все считают, что он мертв, но он жив, и вы не переживайте, я его найду.
Он бы не поверил никому, объявившемуся с таким заявлениям.
Поэтому родители Джека тоже откладываются.
Джек вернется и сам их познакомит, как-нибудь особо торжественно, пафосно и романтично. Ресторан, свечи, еда стоимостью как самолет, тихая музыка и услужливые официанты.
Такое Гейб видел только в кино, но в жизни такое тоже бывает. Наверное.
Он оглядывается еще раз, но никаких родственников на горизонте не наблюдается, так что Гейбу надо найти отель. Маленький и недорогой.
У него есть деньги, конечно, в том числе деньги Джека — полмиллиона долларов, охренеть просто, — но они могут понадобиться для поисков. Джек, судя по ощущениям, где-то на юге Южной Америки. Туда нужно доехать, найти проводников и наемников, купить оружие, потому что кто бы ни держал сейчас Джека у себя, без боя он его не отдаст.
С какого конца за это все браться, Гейб пока не знает. Он ни разу не планировал операцию в таких отвратительных условиях, но он справится.
Отель.
Гейб с рюкзаком, чемоданом и сумкой добирается до относительно тихого угла, садится, вытаскивает планшет Джека и подключается к Интернету.
И очень быстро понимает, что за ним следят. Опять.
Слева и спереди, как минимум двое. Гейб сползает по скамье пониже, надевает очки от солнца, сосредоточенно набирает на планшете поисковой запрос и внимательно оглядывается по сторонам.
Слева от него старуха в шляпке и платье с длинными рукавами, две девицы, жрущие мороженое, молодой мужик, дрыхнущий на скамейке, и другой мужик в потрепанной одежде и с газетой.
Вот он и наблюдает за Гейбом, хоть и делает вид, что читает.
Интересно, приняли бы родители Джека, захотели бы с ним познакомиться? Полюбили бы их детей?
Гейбу кажется, что на знакомстве все и закончилось бы. После того, как кто-нибудь умный спросил бы у Джека, как именно он наказывает Гейба и достаточно ли.
Злиться на родственников бесполезно, ведь Гейб и сам считал, что Джек так и будет делать — наказывать, бить, насиловать и далее по списку. Родители тоже считали, дяди, тети, все остальные.
Не злиться не получается.
Гейб один и не отказался бы от какой-нибудь поддержки. Он слишком привык к тому, что Джек рядом и поддержит его независимо от того, нужно это Гейбу или нет. Чаще всего нужно не было. Сейчас Гейбу хочется, чтобы его, например, обняли, хоть на секунду. Просто чтобы на мгновение поверить, что впереди будет еще что-нибудь хорошее.
Джеку четыре часа в день больно, двадцать — холодно и больно, но не так сильно, как до этого. За последнюю неделю, которую Гейб добирался от базы до Лос-Анджелеса, он выучил это наизусть.
В первый раз его накрыло в городке возле базы, да так, что Гейб был вынужден заползти в ближайшие кусты и лежать там, вгрызаясь в собственную руку, чтобы не орать и не выть.
Не особо помогло, но из-за плохой погоды в сквере никого не было, так что все обошлось.
К следующему приступу он был почти готов и торчал в отеле, опасаясь выходить из комнаты. Особенно если учесть, что за ним следили, почти не скрываясь.
Третий пришелся на то же время суток, что и первые два, так что к четвертому Гейб обзавелся капой, закрылся в очередном номере и разгрыз сначала эту хрень до мелких ошметков, потом подушку, потом искусал собственное предплечье до синяков и местами до крови.
И его это пугает. Если ему так плохо всего лишь из-за отголосков, то каково же тогда Джеку, который испытывает все это на себе?
Что с ним там творят? За что над ним так издеваются?
Гейб умеет убивать быстро, умеет убивать медленно, умеет пытать. Когда ему попадутся те, у кого сейчас Джек, Гейб вынет из них души по кусочкам.
До следующего приступа боли еще три часа и двадцать две минуты.
Собственно, именно из-за него он и приехал в Лос-Анджелес так поздно. После приступа он некоторое время может только лежать, а лучше — спать, так что на дорогу остается каких-нибудь восемь часов в сутки, даже меньше. Наземный транспорт ходит нерегулярно, лететь Гейбу не хочется как-то иррационально, несмотря на то, что он должен торопиться.
До приступа нужно найти отель, пожрать и придумать, чем затыкать себя на этот раз.
В первые дни Джеку было не так невыносимо, но с каждым последующим боль нарастает. Сегодняшней боли Гейб попросту боится. Потому что если ему так плохо — то как же там Джеку?
К родителям он сходит потом, завтра или послезавтра, как получится.
Или вообще не сходит, хрен с ними.
Родителям Джека нужно позвонить, познакомиться хоть так.
Правда, Гейб не знает, что им сказать. Здравствуйте, я омега вашего мертвого сына? Точнее, все считают, что он мертв, но он жив, и вы не переживайте, я его найду.
Он бы не поверил никому, объявившемуся с таким заявлениям.
Поэтому родители Джека тоже откладываются.
Джек вернется и сам их познакомит, как-нибудь особо торжественно, пафосно и романтично. Ресторан, свечи, еда стоимостью как самолет, тихая музыка и услужливые официанты.
Такое Гейб видел только в кино, но в жизни такое тоже бывает. Наверное.
Он оглядывается еще раз, но никаких родственников на горизонте не наблюдается, так что Гейбу надо найти отель. Маленький и недорогой.
У него есть деньги, конечно, в том числе деньги Джека — полмиллиона долларов, охренеть просто, — но они могут понадобиться для поисков. Джек, судя по ощущениям, где-то на юге Южной Америки. Туда нужно доехать, найти проводников и наемников, купить оружие, потому что кто бы ни держал сейчас Джека у себя, без боя он его не отдаст.
С какого конца за это все браться, Гейб пока не знает. Он ни разу не планировал операцию в таких отвратительных условиях, но он справится.
Отель.
Гейб с рюкзаком, чемоданом и сумкой добирается до относительно тихого угла, садится, вытаскивает планшет Джека и подключается к Интернету.
И очень быстро понимает, что за ним следят. Опять.
Слева и спереди, как минимум двое. Гейб сползает по скамье пониже, надевает очки от солнца, сосредоточенно набирает на планшете поисковой запрос и внимательно оглядывается по сторонам.
Слева от него старуха в шляпке и платье с длинными рукавами, две девицы, жрущие мороженое, молодой мужик, дрыхнущий на скамейке, и другой мужик в потрепанной одежде и с газетой.
Вот он и наблюдает за Гейбом, хоть и делает вид, что читает.
Страница 49 из 73
