Фандом: Overwatch. А ведь когда-то Гейб считал, что научился не думать о себе, как об омеге, как об изначально бесправном существе, величайшее счастье в жизни которого — это поклонение альфе как святыне. Ему даже казалось, что все обойдется, но потом появился Джек и…
Добавить в моё избранное
270 мин, 22 сек 15303
Хм.
Впереди стайка подростков, школьники, трое стариков, играющих в шахматы за столиком кафе, и дамочка с татуировкой под глазом. Или рисунком?
Она не просто смотрит, она пялится, не скрываясь, и даже улыбается, когда видит, что ее обнаружили. Хм два раза.
Женщин в обществах защиты омег от насилия много, причем часто самих же насилие и переживших. Гейб прекрасно понимает, почему они этим занимаются, и очень им сочувствует, и поддерживает их желание помочь тем, кто сам себе помочь не может.
Но если эта конкретная дамочка сейчас подойдет к нему и заведет песню о том, что надо радоваться смерти Джека и вообще Гейбу крупно повезло, что его альфа так поздно нашелся и так быстро сдох, то он ее убьет. Придушит собственными руками, правда, предварительно выяснив, откуда она знает о нем и Джеке, раз предыдущие трое доброхотов не сознались.
Нет, понятно, что раз кто-то оформил им официальный документ об истинности пары, то их данные попали в государственные структуры. Но по идее такая информация должна быть конфиденциальной, а не расходиться по всяким конторам и конторкам, к людям, которые, возможно, и хотят помочь, но делают все намного хуже.
Отель, да.
Еще три часа, так что жилье в приоритете.
Гейб перебирает варианты, находит что-то более или менее подходящее, поднимает голову и обнаруживает рядом с собой ту самую дамочку — не то чтобы он не замечал, что она к нему идет, но усиленно притворялся занятым своими делами. У нее в руках пакет с логотипом сетевой жральни и подставка с двумя стаканчиками кофе, она тепло улыбается, но глаза у нее ледяные. Гейб выключает экран планшета — там на заставке он сам, спящий после первого секса с Джеком, — и вопросительно поднимает брови.
— Доброе утро, мистер Рейес, — вежливо здоровается дамочка.
Гейб кивает в ответ и отворачивается от нее.
До гостиницы ехать почти час по местным пробкам, потом нужно вселиться, сходить в магазин, купить капу и воду, вернуться в комнату, раздеться, лечь и ждать.
Где-то далеко Джеку холодно и больно.
Дамочка протягивает Гейбу кофе и пакет.
Все это Гейб оставляет без внимания, хотя и жрать хочется, и пить.
— Мистер Рейес, пожалуйста, не игнорируйте меня, — просит она.
Гейб оглядывается, выискивая такси.
Или лучше автобус?
У него не то чтобы паранойя, но за время в пути он успел почитать об омегах, потерявших альф, и прийти к неутешительному выводу, что большая их часть оказывается в психушках. Причем только те омеги, чьи пары пропали без вести, а не погибли у них на глаза, скажем, в аварии или не умерли в больнице от болезни.
Это все странно — очень-очень странно, но пока Гейб не понимает, что его так зацепило.
Дамочка вполне может относиться к какому-нибудь очередному фонду восстановления душевного спокойствия омег.
А таксист может случайно увезти его куда-нибудь не туда.
Гейбу нельзя в психушку, нельзя в больницу и куда-нибудь не туда тоже нельзя. Кроме него Джека спасать некому.
— Мне нечего вам сказать, — пожимает он плечами. И добавляет вежливо: — Мэм. Простите, я должен идти.
Она смеется:
— Мистер Рейес, а если я скажу, что я вам верю? Верю в то, что ваш альфа жив, вы останетесь?
Жаль, что ей не получится свернуть шею: слишком много свидетелей.
Еще неприятнее то, что Гейбу очень хочется ей поверить. И в то, что она поможет, тоже.
Вот только он прекрасно помнит, куда делись те омеги, которые твердили, что их альфы живы, угу.
— Мэм, я чем-то вас обидел? Убил случайно вашего родственника или любимую собачку на какой-нибудь операции? — тихо спрашивает он и горбится.
Последнее несложно, чувствует он себя откровенно хреново, а выглядит после ежедневной боли по часам и того хуже.
— Нет, мистер Рейес, — качает головой дамочка. — Неделю назад я и не знала о том, что вы существуете. Так что вы ничем меня не обижали.
— Почему вы тогда надо мной издеваетесь?
Дамочка смотрит ему в лицо, долго, внимательно, пристально, и вдруг смеется еще веселее:
— Вы умны, мистер Рейес. Это прекрасно, что вы умны, как и то, что вы мне не верите. Я, признаться, не ожидала, что вас хватит на этот театр, но вы хороший актер, значит, справитесь. Здесь, — она протягивает ему флешку, украшенную серо-оранжевой круглой эмблемой, — все, что омега в вашем положении должен знать. Меня зовут Ана Амари, я директор организации Overwatch, возможно, вы слышали о нас. Пожалуйста, изучите материалы и приходите к нам, мы можем вам помочь. Я буду ждать вас, скажем, недели через две, в среду, в восемь утра, в главном офисе Overwatch, хорошо?
Флешку Гейб забирает и засовывает в карман. Кивает, разворачивается и уходит, не прощаясь.
Впереди стайка подростков, школьники, трое стариков, играющих в шахматы за столиком кафе, и дамочка с татуировкой под глазом. Или рисунком?
Она не просто смотрит, она пялится, не скрываясь, и даже улыбается, когда видит, что ее обнаружили. Хм два раза.
Женщин в обществах защиты омег от насилия много, причем часто самих же насилие и переживших. Гейб прекрасно понимает, почему они этим занимаются, и очень им сочувствует, и поддерживает их желание помочь тем, кто сам себе помочь не может.
Но если эта конкретная дамочка сейчас подойдет к нему и заведет песню о том, что надо радоваться смерти Джека и вообще Гейбу крупно повезло, что его альфа так поздно нашелся и так быстро сдох, то он ее убьет. Придушит собственными руками, правда, предварительно выяснив, откуда она знает о нем и Джеке, раз предыдущие трое доброхотов не сознались.
Нет, понятно, что раз кто-то оформил им официальный документ об истинности пары, то их данные попали в государственные структуры. Но по идее такая информация должна быть конфиденциальной, а не расходиться по всяким конторам и конторкам, к людям, которые, возможно, и хотят помочь, но делают все намного хуже.
Отель, да.
Еще три часа, так что жилье в приоритете.
Гейб перебирает варианты, находит что-то более или менее подходящее, поднимает голову и обнаруживает рядом с собой ту самую дамочку — не то чтобы он не замечал, что она к нему идет, но усиленно притворялся занятым своими делами. У нее в руках пакет с логотипом сетевой жральни и подставка с двумя стаканчиками кофе, она тепло улыбается, но глаза у нее ледяные. Гейб выключает экран планшета — там на заставке он сам, спящий после первого секса с Джеком, — и вопросительно поднимает брови.
— Доброе утро, мистер Рейес, — вежливо здоровается дамочка.
Гейб кивает в ответ и отворачивается от нее.
До гостиницы ехать почти час по местным пробкам, потом нужно вселиться, сходить в магазин, купить капу и воду, вернуться в комнату, раздеться, лечь и ждать.
Где-то далеко Джеку холодно и больно.
Дамочка протягивает Гейбу кофе и пакет.
Все это Гейб оставляет без внимания, хотя и жрать хочется, и пить.
— Мистер Рейес, пожалуйста, не игнорируйте меня, — просит она.
Гейб оглядывается, выискивая такси.
Или лучше автобус?
У него не то чтобы паранойя, но за время в пути он успел почитать об омегах, потерявших альф, и прийти к неутешительному выводу, что большая их часть оказывается в психушках. Причем только те омеги, чьи пары пропали без вести, а не погибли у них на глаза, скажем, в аварии или не умерли в больнице от болезни.
Это все странно — очень-очень странно, но пока Гейб не понимает, что его так зацепило.
Дамочка вполне может относиться к какому-нибудь очередному фонду восстановления душевного спокойствия омег.
А таксист может случайно увезти его куда-нибудь не туда.
Гейбу нельзя в психушку, нельзя в больницу и куда-нибудь не туда тоже нельзя. Кроме него Джека спасать некому.
— Мне нечего вам сказать, — пожимает он плечами. И добавляет вежливо: — Мэм. Простите, я должен идти.
Она смеется:
— Мистер Рейес, а если я скажу, что я вам верю? Верю в то, что ваш альфа жив, вы останетесь?
Жаль, что ей не получится свернуть шею: слишком много свидетелей.
Еще неприятнее то, что Гейбу очень хочется ей поверить. И в то, что она поможет, тоже.
Вот только он прекрасно помнит, куда делись те омеги, которые твердили, что их альфы живы, угу.
— Мэм, я чем-то вас обидел? Убил случайно вашего родственника или любимую собачку на какой-нибудь операции? — тихо спрашивает он и горбится.
Последнее несложно, чувствует он себя откровенно хреново, а выглядит после ежедневной боли по часам и того хуже.
— Нет, мистер Рейес, — качает головой дамочка. — Неделю назад я и не знала о том, что вы существуете. Так что вы ничем меня не обижали.
— Почему вы тогда надо мной издеваетесь?
Дамочка смотрит ему в лицо, долго, внимательно, пристально, и вдруг смеется еще веселее:
— Вы умны, мистер Рейес. Это прекрасно, что вы умны, как и то, что вы мне не верите. Я, признаться, не ожидала, что вас хватит на этот театр, но вы хороший актер, значит, справитесь. Здесь, — она протягивает ему флешку, украшенную серо-оранжевой круглой эмблемой, — все, что омега в вашем положении должен знать. Меня зовут Ана Амари, я директор организации Overwatch, возможно, вы слышали о нас. Пожалуйста, изучите материалы и приходите к нам, мы можем вам помочь. Я буду ждать вас, скажем, недели через две, в среду, в восемь утра, в главном офисе Overwatch, хорошо?
Флешку Гейб забирает и засовывает в карман. Кивает, разворачивается и уходит, не прощаясь.
Страница 50 из 73
