Фандом: Overwatch. А ведь когда-то Гейб считал, что научился не думать о себе, как об омеге, как об изначально бесправном существе, величайшее счастье в жизни которого — это поклонение альфе как святыне. Ему даже казалось, что все обойдется, но потом появился Джек и…
Добавить в моё избранное
270 мин, 22 сек 15304
Молодой мужик из второй команды наблюдателей следует за ним до остановки, как приклеенный, садится в тот же автобус, пересаживается в другой, провожает до отеля и устраивается в кафе напротив.
Вот забавно. Ана Амари сочла его умным. Тот мужик, похоже, считает идиотом, потому что такую неприкрытую наглую слежку заметил бы даже слепой дворник, что тогда говорить про профессионального солдата, у которого умение наблюдать за обстановкой и видеть детали прописано на уровне рефлексов?
Впрочем, это играет Гейбу на руку. Он не знает, почему за ним следят, но уверен, что должен выглядеть как можно более несчастным и отчаявшимся, чтобы в это поверили и от него отстали.
И только потом можно будет действовать.
Это хреново, потому что неизвестно, сколько боли и холода Джек вынесет, но Гейб надеется, что ему хватит времени. Ничего другого ему не остается.
Он здоровается с пожилой дамой за стойкой регистрации, получает ключ-карту, рассказывает, что его альфа пропал — опустить глаза, всхлипнуть, сделать вид, что выговорить слово «умер» просто не выходит, — и из-за этого ему снятся кошмары, так что может случиться, что он будет кричать во сне.
Дама его жалеет, вспоминает старые времена, когда альфы не были такими ублюдками, как сейчас, радуется, что и до сих пор есть среди них те, по кому можно вот так убиваться, заодно называет Гейбу адрес аптеки и рекомендует кучу врачей.
Спасибо, угу.
Еще час.
Бросить вещи в комнате, сбегать в магазин, купить воды и какой-нибудь еды, которую не нужно греть. Потом за кофе, потому что хочется.
Вернуться, раздеться, вымыться.
Лечь лицом в подушку, укрыться одеялом, несмотря на то, что в комнате жутко жарко.
Еще пять минут.
Закрыть глаза, сжать кулаки.
Приготовиться, расслабиться.
И все равно каждый раз как первый, такой же шок, все так же остро.
Боль возникает в сгибах локтей после ощущения короткого укола, разливается по рукам, сводит судорогой кисти, выворачивает плечи, выжигает легкие — теперь каждый вдох чувствуется так, словно в открытую грудную клетку плещут кислоту, — доползает до сердца, стекает в живот и в пах, бьется в горле, за глазами, в висках. Выкручивает ноги, разбивает суставы — Гейб скулит, вцепившись зубами в капу.
И думает о том, что ему еще не так плохо. Где-то далеко Джеку значительно хуже.…
До флешки Гейб добирается только через два дня.
После очередного приступа он просто отрубается и спит до утра, просыпается во время следующего и воет так, что соседи колотят в стенку и орут.
После приступа сложно даже встать, но Гейб собирает себя по кусочкам, тащится в душ, потом за едой и более или менее приходит в себя.
Он устал ждать, ему нужно бежать вытаскивать Джека из лап тех, кто над ним так издевается, но пока нельзя.
Слежка никуда не девается. Гейб бы мог запросто стряхнуть хвост, но куда потом? Ему нужна хотя бы относительная свобода действий, и о ней сейчас и речи не идет.
Зато он может поискать информацию в Сети.
Для этого Гейб купил новый планшет и, ненадолго сбежав от наблюдения, чужой айди, чтобы обеспечить себе относительную анонимность в Интернете.
Если честно, он сам до конца не понимает, от кого так отчаянно скрывает правду и зачем, он слишком устал для нормального анализа происходящего, но интуиция орет: «Опасность!» — и Гейб спасается всеми доступными способами.
Где-то далеко Джеку адски холодно и снова больно, и, что самое жуткое, он в сознании. А Гейб никак не может ему помочь.
И себе тоже, разве что отвлечься, не вываливать на Джека, если тот его все-таки слышит, еще и свои переживания и проблемы.
Команда Гейба — кроме Станислава разве что — дружно крутила бы пальцами у висков, если бы сейчас увидела его и узнала, о чем он думает.
Он сидит, с ногами забравшись на кровать, одетый в вещи Джека, которые неделю назад надо было бы постирать, пьет карамельный латте, который Джек нежно обожает, ест чипсы с паприкой, которые опять же любит Джек, а он сам терпеть не может, обнимает купленную с утра в детском магазине огромную плюшевую собаку, тоже обряженную в шмотки Джека. Так проще, плюс Гейба, изображающего вселенскую скорбь, можно разглядеть через окно, а собака прекрасно скрывает второй планшет, с помощью которого Гейб пытается выйти на каких-нибудь наемников или кого-нибудь в этом роде.
Получается хреново. Он просто не знает, куда ткнуться, как правильно составить запрос и где прячутся те банды, от которых, как во всех новостях вещают, деться некуда, хоть на улице не показывайся.
В итоге он попадает на сайты психологической помощи омегам, вспоминает про флешку, ищет ее по всей комнате — где-то далеко Джек наконец-то засыпает, — находит, вставляет в разъем и разочарованно фыркает.
Вот забавно. Ана Амари сочла его умным. Тот мужик, похоже, считает идиотом, потому что такую неприкрытую наглую слежку заметил бы даже слепой дворник, что тогда говорить про профессионального солдата, у которого умение наблюдать за обстановкой и видеть детали прописано на уровне рефлексов?
Впрочем, это играет Гейбу на руку. Он не знает, почему за ним следят, но уверен, что должен выглядеть как можно более несчастным и отчаявшимся, чтобы в это поверили и от него отстали.
И только потом можно будет действовать.
Это хреново, потому что неизвестно, сколько боли и холода Джек вынесет, но Гейб надеется, что ему хватит времени. Ничего другого ему не остается.
Он здоровается с пожилой дамой за стойкой регистрации, получает ключ-карту, рассказывает, что его альфа пропал — опустить глаза, всхлипнуть, сделать вид, что выговорить слово «умер» просто не выходит, — и из-за этого ему снятся кошмары, так что может случиться, что он будет кричать во сне.
Дама его жалеет, вспоминает старые времена, когда альфы не были такими ублюдками, как сейчас, радуется, что и до сих пор есть среди них те, по кому можно вот так убиваться, заодно называет Гейбу адрес аптеки и рекомендует кучу врачей.
Спасибо, угу.
Еще час.
Бросить вещи в комнате, сбегать в магазин, купить воды и какой-нибудь еды, которую не нужно греть. Потом за кофе, потому что хочется.
Вернуться, раздеться, вымыться.
Лечь лицом в подушку, укрыться одеялом, несмотря на то, что в комнате жутко жарко.
Еще пять минут.
Закрыть глаза, сжать кулаки.
Приготовиться, расслабиться.
И все равно каждый раз как первый, такой же шок, все так же остро.
Боль возникает в сгибах локтей после ощущения короткого укола, разливается по рукам, сводит судорогой кисти, выворачивает плечи, выжигает легкие — теперь каждый вдох чувствуется так, словно в открытую грудную клетку плещут кислоту, — доползает до сердца, стекает в живот и в пах, бьется в горле, за глазами, в висках. Выкручивает ноги, разбивает суставы — Гейб скулит, вцепившись зубами в капу.
И думает о том, что ему еще не так плохо. Где-то далеко Джеку значительно хуже.…
До флешки Гейб добирается только через два дня.
После очередного приступа он просто отрубается и спит до утра, просыпается во время следующего и воет так, что соседи колотят в стенку и орут.
После приступа сложно даже встать, но Гейб собирает себя по кусочкам, тащится в душ, потом за едой и более или менее приходит в себя.
Он устал ждать, ему нужно бежать вытаскивать Джека из лап тех, кто над ним так издевается, но пока нельзя.
Слежка никуда не девается. Гейб бы мог запросто стряхнуть хвост, но куда потом? Ему нужна хотя бы относительная свобода действий, и о ней сейчас и речи не идет.
Зато он может поискать информацию в Сети.
Для этого Гейб купил новый планшет и, ненадолго сбежав от наблюдения, чужой айди, чтобы обеспечить себе относительную анонимность в Интернете.
Если честно, он сам до конца не понимает, от кого так отчаянно скрывает правду и зачем, он слишком устал для нормального анализа происходящего, но интуиция орет: «Опасность!» — и Гейб спасается всеми доступными способами.
Где-то далеко Джеку адски холодно и снова больно, и, что самое жуткое, он в сознании. А Гейб никак не может ему помочь.
И себе тоже, разве что отвлечься, не вываливать на Джека, если тот его все-таки слышит, еще и свои переживания и проблемы.
Команда Гейба — кроме Станислава разве что — дружно крутила бы пальцами у висков, если бы сейчас увидела его и узнала, о чем он думает.
Он сидит, с ногами забравшись на кровать, одетый в вещи Джека, которые неделю назад надо было бы постирать, пьет карамельный латте, который Джек нежно обожает, ест чипсы с паприкой, которые опять же любит Джек, а он сам терпеть не может, обнимает купленную с утра в детском магазине огромную плюшевую собаку, тоже обряженную в шмотки Джека. Так проще, плюс Гейба, изображающего вселенскую скорбь, можно разглядеть через окно, а собака прекрасно скрывает второй планшет, с помощью которого Гейб пытается выйти на каких-нибудь наемников или кого-нибудь в этом роде.
Получается хреново. Он просто не знает, куда ткнуться, как правильно составить запрос и где прячутся те банды, от которых, как во всех новостях вещают, деться некуда, хоть на улице не показывайся.
В итоге он попадает на сайты психологической помощи омегам, вспоминает про флешку, ищет ее по всей комнате — где-то далеко Джек наконец-то засыпает, — находит, вставляет в разъем и разочарованно фыркает.
Страница 51 из 73
