Фандом: Overwatch. А ведь когда-то Гейб считал, что научился не думать о себе, как об омеге, как об изначально бесправном существе, величайшее счастье в жизни которого — это поклонение альфе как святыне. Ему даже казалось, что все обойдется, но потом появился Джек и…
Добавить в моё избранное
270 мин, 22 сек 15317
Реакция родителей Гейба… кхм. Они звонили и просили прощения, правда, похоже, сами не понимали, за что.
В отличие от родителей Джека, которые просто посидели рядом с его кроватью, а потом тихо сказали Гейбу спасибо. За то, что он есть, и за то, что он не сдался. Свекры, кстати, остались в штабе и даже пытаются помочь Гейбу с работой, но получается у них не особо хорошо. Ну и ладно.
С Лусио возятся — и хорошо, тем более что усыновить его Гейб не может, пока Джек, официально восстановленный во всех статусах, валяется в коме.
Те самые статусы, кстати, чуть было не позволили военным забрать Джека себе прямо из госпиталя Overwatch, но Гейб насмерть стоял в дверях его палаты с дробовиками в руках. Его уговаривали отойти, цедя просьбы сквозь зубы, но и это только потому, что неподалеку ненавязчиво маячили вооруженные агенты. Так бы вырубили и успокоились, конечно.
Часом позже приехал министр, разогнал военных, извинился и уехал. Герой, угу.
Гейб бы с удовольствием подрался и пострелял, но времени нет, да и не с кем. Не с омегами же, особенно если учесть, что многие до сих пор вынуждены горстями жрать таблетки. А тех, которые не жрут, Гейб может уложить, просто ткнув пальцем в лоб посильнее.
Это в чем-то даже забавно: то, насколько он от них отличается. Значительнее, чем крупная женщина от миниатюрных. Среди стройных, большеглазых и невысоких как на подбор омег Гейб выглядит слоном. Да и на фоне основной массы пришедших в себя альф тоже.
Ладно, они не все миниатюрные и далее по списку, но…
Гейб прекрасно понимает, что преувеличивает, придирается и вообще осел, но сдержать себя не в состоянии. Он банально завидует тому, что у остальных омег жизнь налаживается, а у него все никак. Завидует, забывая, что его жизнь избила куда меньше, чем, например, отца-омегу Аны или вон омегу Себастиана, который своего альфу просто не узнал.
Гейба не держали на таблетках, не запихивали в психушку, ему хоть кто-то верил, и у него была возможность действовать. Остальные — ладно, многие, не все — могли только ждать, пока найдется кто-нибудь и поможет им.
Это хреново, несправедливо и жутко.
Но перестать завидовать он не может. Хотя вряд ли хоть кто-нибудь смог бы.
Гейб очень хочет, чтобы Джек очнулся.
Джеку на его желания глубоко наплевать, а ведь обещал учитывать каждое, включая самые абсурдные. И Гейб понимает, что Джек ни в чем не виноват, но все равно обижается, особенно ближе к вечеру, особенно когда устает настолько, что даже сил дойти до собственной квартиры нет.
В квартиру бы купить детские вещи и мебель, Лусио бы одеть нормально, а не в то, что добрые сограждане пожертвовали в свое время фонду помощи омегам, но из штаба не выйти, и посылки сюда не доставляют. Потому что через толпу возле входа не пробиться.
Нет, из здания есть еще несколько выходов, но сдавать службе доставки тайный тоннель, выходящий на поверхность в отдаленном парке, как-то глупо. Так что Гейб ждет, терпит, а свекровь ухитряется подобрать для Лусио что-то более или менее приличное. И успешно учит его читать, считать и писать.
Ей даже не мешает то, что к ее сыну этот ребенок не имеет никакого отношения, как и к Гейбу.
— Вы же собираетесь его усыновить? — спрашивает она, в очередной раз обнаружив Лусио спящим у Гейба под боком.
Гейб ошалело кивает, хотя до этого вопроса не собирался и вообще ни о чем таком не думал. Лусио просто не смогли от него оторвать после возвращения Гейба в главный штаб, ну а чуть позже Гейб смирился с тем, что у него внезапно появился ребенок. Правда, времени на него нет, но вся эта хрень, творящаяся в мире, когда-нибудь закончится. Джек очнется. Все снова станет хорошо.
Поскорее бы.
Зевнув, Гейб вдруг осознает, что сидит на кровати Джека уже час и бессмысленно пялится на его руку. Нужно пойти в квартиру, что ли, но по дороге Гейба наверняка перехватит какой-нибудь восторженный омега, чтобы сообщить, что муж очнулся и узнал его, и все прекрасно, и спасибо.
Они все почему-то считают, что Гейбу крайне интересно это знать.
Не интересно, но сказать это, глядя в чужие, полные слез и счастья глаза, язык не поворачивается.
В конце концов, многие из омег ждали куда дольше, чем он, и не имели никакой возможности что-то изменить, так что не нужно расстраивать их своей хмурой рожей. Гейб старается, во всяком случае.
Он вообще стал удивительно сентиментальным, хорошо хоть не ревет по малейшему поводу.
Джек в коме.
Его рука чуть теплее воздуха в палате, у него очень спокойное лицо, он не шевелится, у него редкое дыхание, ему не нужна еда или вода — ему нормально. Гейб совершенно ничего от него не чувствует, словно Джек превратился в какой-нибудь куст или пальму.
Это страшно, неприятно и нечеловечески тяжело. Особенно если учесть, что доктор Ляо дает никаких прогнозов.
В отличие от родителей Джека, которые просто посидели рядом с его кроватью, а потом тихо сказали Гейбу спасибо. За то, что он есть, и за то, что он не сдался. Свекры, кстати, остались в штабе и даже пытаются помочь Гейбу с работой, но получается у них не особо хорошо. Ну и ладно.
С Лусио возятся — и хорошо, тем более что усыновить его Гейб не может, пока Джек, официально восстановленный во всех статусах, валяется в коме.
Те самые статусы, кстати, чуть было не позволили военным забрать Джека себе прямо из госпиталя Overwatch, но Гейб насмерть стоял в дверях его палаты с дробовиками в руках. Его уговаривали отойти, цедя просьбы сквозь зубы, но и это только потому, что неподалеку ненавязчиво маячили вооруженные агенты. Так бы вырубили и успокоились, конечно.
Часом позже приехал министр, разогнал военных, извинился и уехал. Герой, угу.
Гейб бы с удовольствием подрался и пострелял, но времени нет, да и не с кем. Не с омегами же, особенно если учесть, что многие до сих пор вынуждены горстями жрать таблетки. А тех, которые не жрут, Гейб может уложить, просто ткнув пальцем в лоб посильнее.
Это в чем-то даже забавно: то, насколько он от них отличается. Значительнее, чем крупная женщина от миниатюрных. Среди стройных, большеглазых и невысоких как на подбор омег Гейб выглядит слоном. Да и на фоне основной массы пришедших в себя альф тоже.
Ладно, они не все миниатюрные и далее по списку, но…
Гейб прекрасно понимает, что преувеличивает, придирается и вообще осел, но сдержать себя не в состоянии. Он банально завидует тому, что у остальных омег жизнь налаживается, а у него все никак. Завидует, забывая, что его жизнь избила куда меньше, чем, например, отца-омегу Аны или вон омегу Себастиана, который своего альфу просто не узнал.
Гейба не держали на таблетках, не запихивали в психушку, ему хоть кто-то верил, и у него была возможность действовать. Остальные — ладно, многие, не все — могли только ждать, пока найдется кто-нибудь и поможет им.
Это хреново, несправедливо и жутко.
Но перестать завидовать он не может. Хотя вряд ли хоть кто-нибудь смог бы.
Гейб очень хочет, чтобы Джек очнулся.
Джеку на его желания глубоко наплевать, а ведь обещал учитывать каждое, включая самые абсурдные. И Гейб понимает, что Джек ни в чем не виноват, но все равно обижается, особенно ближе к вечеру, особенно когда устает настолько, что даже сил дойти до собственной квартиры нет.
В квартиру бы купить детские вещи и мебель, Лусио бы одеть нормально, а не в то, что добрые сограждане пожертвовали в свое время фонду помощи омегам, но из штаба не выйти, и посылки сюда не доставляют. Потому что через толпу возле входа не пробиться.
Нет, из здания есть еще несколько выходов, но сдавать службе доставки тайный тоннель, выходящий на поверхность в отдаленном парке, как-то глупо. Так что Гейб ждет, терпит, а свекровь ухитряется подобрать для Лусио что-то более или менее приличное. И успешно учит его читать, считать и писать.
Ей даже не мешает то, что к ее сыну этот ребенок не имеет никакого отношения, как и к Гейбу.
— Вы же собираетесь его усыновить? — спрашивает она, в очередной раз обнаружив Лусио спящим у Гейба под боком.
Гейб ошалело кивает, хотя до этого вопроса не собирался и вообще ни о чем таком не думал. Лусио просто не смогли от него оторвать после возвращения Гейба в главный штаб, ну а чуть позже Гейб смирился с тем, что у него внезапно появился ребенок. Правда, времени на него нет, но вся эта хрень, творящаяся в мире, когда-нибудь закончится. Джек очнется. Все снова станет хорошо.
Поскорее бы.
Зевнув, Гейб вдруг осознает, что сидит на кровати Джека уже час и бессмысленно пялится на его руку. Нужно пойти в квартиру, что ли, но по дороге Гейба наверняка перехватит какой-нибудь восторженный омега, чтобы сообщить, что муж очнулся и узнал его, и все прекрасно, и спасибо.
Они все почему-то считают, что Гейбу крайне интересно это знать.
Не интересно, но сказать это, глядя в чужие, полные слез и счастья глаза, язык не поворачивается.
В конце концов, многие из омег ждали куда дольше, чем он, и не имели никакой возможности что-то изменить, так что не нужно расстраивать их своей хмурой рожей. Гейб старается, во всяком случае.
Он вообще стал удивительно сентиментальным, хорошо хоть не ревет по малейшему поводу.
Джек в коме.
Его рука чуть теплее воздуха в палате, у него очень спокойное лицо, он не шевелится, у него редкое дыхание, ему не нужна еда или вода — ему нормально. Гейб совершенно ничего от него не чувствует, словно Джек превратился в какой-нибудь куст или пальму.
Это страшно, неприятно и нечеловечески тяжело. Особенно если учесть, что доктор Ляо дает никаких прогнозов.
Страница 64 из 73
