Фандом: Overwatch. А ведь когда-то Гейб считал, что научился не думать о себе, как об омеге, как об изначально бесправном существе, величайшее счастье в жизни которого — это поклонение альфе как святыне. Ему даже казалось, что все обойдется, но потом появился Джек и…
Добавить в моё избранное
270 мин, 22 сек 15318
С ним все в порядке, Гейб, ну кроме инородных частиц в организме, он, скорее всего, не хочет тебя видеть, ха-ха.
Гейб снова зевает, потягивается и укладывается рядом с Джеком. Так можно хоть на пару мгновений утром представить себе, что ничего не случилось, еще минут пять — и Джек проснется, перевернется, обнимет его, чмокнет, как маленького, в макушку, погладит, облапает за задницу, потрется вставшим членом…
Не стоит об этом думать, просто потому, что в ближайшем будущем этого не произойдет, а дрочить, прижимаясь к чуть теплому, абсолютно инертному телу — это очень плохая идея. Особенно если учесть, что в палате куча камер и все записывается.
Бесконечные часы записей, показывающих лежащего под одеялом Джека.
Очаровательное зрелище, еще бы не хотелось так убить тех, кто сидит за мониторами и на все это смотрит.
Прямо перед глазами Гейба заросшая щетиной щека и линия нижней челюсти. Джека бы побрить, да и постричь было бы неплохо, но Гейб не умеет, а подпускать к нему какую-нибудь сиделку не желает. Достаточно того, что они меняют постельное белье, обтирают Джека раз в сутки специальной жидкостью — Гейб делает вид, что ничего про это не знает, потому что бесится и ревнует, но у него самого времени на это все нет.
Из-за омежьего бардака и пиздеца за стенами штаба.
Джек обнимает его и трется щекой о макушку, что-то сонно бормочет, и Гейб притирается к нему поближе, закидывая ногу на бедро. Ему холодно, но это кажется нормальным, а запястье что-то сжимает, все сильнее и сильнее.
Гейб открывает глаза, не сразу понимая, что уснул и объятия ему только приснились, в отличие от вибрирующего на руке браслета.
Что-то случилось.
Он садится, пытаясь окончательно проснуться, трет лицо, пока браслет по команде выводит данные на виртуальный монитор.
Двери закрыты.
Окна закрыты.
Количество людей в здании — тысяча тринадцать, как и должно быть.
Все машины на месте, все компьютеры, кроме серверов, выключены.
Первый тоннель закрыт.
Второй тоже.
Как и третий.
Нет, со вторым что-то не то. На первый взгляд, все в порядке, но на второй не особо, да и предчувствия Гейба почти никогда не обманывали.
Жалко, что той твари, которая так помогла им в лаборатории, поблизости нет, ее помощь пригодилась бы, но они так и не выяснили, что это было и куда оно делось.
Гейб двумя командами поднимает с постелей всех боевых агентов, сообщает Ане о том, что у них, похоже, гости, быстро умывается ледяной водой и торопится вниз, ко входу в тоннель.
По дороге его встречают его люди, передают оружие и броню, гарнитуру, которую Гейб мгновенно запихивает в ухо.
Гости прошли примерно половину тоннеля. Камеры в нем показывают пустоту и полное отсутствие живых существ, а вот хитро спрятанные датчики — кустарная разработка Торбьорна, одного из спасенных альф, установленная буквально неделю назад, — исправно докладывают о движении.
Тридцать человек, ни хрена себе, однако. И что-то тяжелое и большое. Неизвестно, что они там с собой притащили.
Ну да не страшно, они не знают, что Гейб о них знает. Еще они не знают о чудных, милых потолочных турельках с пулеметами убойной дальности и скорости, в двойном комплекте закрепленных перед каждым выходом из каждого тоннеля.
И о мобильных щитах повышенной мощности, спасибо все тому же Торбьорну.
И о Рейнхарде, альфе нереальных размеров и нереальной силы, прямо из комы перешедшем в какое-то подобие амока. Еле успокоили, да и то только потому, что рядом был его мелкий и смешной омега, бросившийся беснующейся горе мышц на шею.
Райнхард присмирел и, сразу же как доктор Ляо его отпустил, тут же кинулся записываться в агенты. Из благодарности, ну и потому, что ему хотелось наказать тех, из-за кого Олли оказался в больнице.
Ему не стали отказывать. Зачем, когда любой человек сейчас на счету?
Гейб кивком здоровается с ним, жестами распределяет людей по позициям — за ящиками на складе, о-о-о-очень удобно.
Датчики из тоннеля послушно отчитываются — еще десять метров, семь, пять.
Приклады дробовиков приятно лежат в ладонях, броня ощущается на теле родной и удобной, от предчувствия близкого боя что-то сладко зудит внутри.
Три метра, два, один, двери открываются, и на склад влетает светошумовая граната.
Ну не сказать, что ее не ждали.
Визоры не дают людям Гейба ослепнуть, гарнитуры в ушах — оглохнуть, жизнь прекрасна и удивительна. Гейб стреляет, попадает, что не удивительно, стреляет снова и…
А вот мобильного мини-танка они не ожидали, господи, этой технике же несколько десятков лет! Менее убойной она от этого не становится, и от быстрой смерти Гейба спасает только принявший на себя удар щит.
Гейб снова зевает, потягивается и укладывается рядом с Джеком. Так можно хоть на пару мгновений утром представить себе, что ничего не случилось, еще минут пять — и Джек проснется, перевернется, обнимет его, чмокнет, как маленького, в макушку, погладит, облапает за задницу, потрется вставшим членом…
Не стоит об этом думать, просто потому, что в ближайшем будущем этого не произойдет, а дрочить, прижимаясь к чуть теплому, абсолютно инертному телу — это очень плохая идея. Особенно если учесть, что в палате куча камер и все записывается.
Бесконечные часы записей, показывающих лежащего под одеялом Джека.
Очаровательное зрелище, еще бы не хотелось так убить тех, кто сидит за мониторами и на все это смотрит.
Прямо перед глазами Гейба заросшая щетиной щека и линия нижней челюсти. Джека бы побрить, да и постричь было бы неплохо, но Гейб не умеет, а подпускать к нему какую-нибудь сиделку не желает. Достаточно того, что они меняют постельное белье, обтирают Джека раз в сутки специальной жидкостью — Гейб делает вид, что ничего про это не знает, потому что бесится и ревнует, но у него самого времени на это все нет.
Из-за омежьего бардака и пиздеца за стенами штаба.
Джек обнимает его и трется щекой о макушку, что-то сонно бормочет, и Гейб притирается к нему поближе, закидывая ногу на бедро. Ему холодно, но это кажется нормальным, а запястье что-то сжимает, все сильнее и сильнее.
Гейб открывает глаза, не сразу понимая, что уснул и объятия ему только приснились, в отличие от вибрирующего на руке браслета.
Что-то случилось.
Он садится, пытаясь окончательно проснуться, трет лицо, пока браслет по команде выводит данные на виртуальный монитор.
Двери закрыты.
Окна закрыты.
Количество людей в здании — тысяча тринадцать, как и должно быть.
Все машины на месте, все компьютеры, кроме серверов, выключены.
Первый тоннель закрыт.
Второй тоже.
Как и третий.
Нет, со вторым что-то не то. На первый взгляд, все в порядке, но на второй не особо, да и предчувствия Гейба почти никогда не обманывали.
Жалко, что той твари, которая так помогла им в лаборатории, поблизости нет, ее помощь пригодилась бы, но они так и не выяснили, что это было и куда оно делось.
Гейб двумя командами поднимает с постелей всех боевых агентов, сообщает Ане о том, что у них, похоже, гости, быстро умывается ледяной водой и торопится вниз, ко входу в тоннель.
По дороге его встречают его люди, передают оружие и броню, гарнитуру, которую Гейб мгновенно запихивает в ухо.
Гости прошли примерно половину тоннеля. Камеры в нем показывают пустоту и полное отсутствие живых существ, а вот хитро спрятанные датчики — кустарная разработка Торбьорна, одного из спасенных альф, установленная буквально неделю назад, — исправно докладывают о движении.
Тридцать человек, ни хрена себе, однако. И что-то тяжелое и большое. Неизвестно, что они там с собой притащили.
Ну да не страшно, они не знают, что Гейб о них знает. Еще они не знают о чудных, милых потолочных турельках с пулеметами убойной дальности и скорости, в двойном комплекте закрепленных перед каждым выходом из каждого тоннеля.
И о мобильных щитах повышенной мощности, спасибо все тому же Торбьорну.
И о Рейнхарде, альфе нереальных размеров и нереальной силы, прямо из комы перешедшем в какое-то подобие амока. Еле успокоили, да и то только потому, что рядом был его мелкий и смешной омега, бросившийся беснующейся горе мышц на шею.
Райнхард присмирел и, сразу же как доктор Ляо его отпустил, тут же кинулся записываться в агенты. Из благодарности, ну и потому, что ему хотелось наказать тех, из-за кого Олли оказался в больнице.
Ему не стали отказывать. Зачем, когда любой человек сейчас на счету?
Гейб кивком здоровается с ним, жестами распределяет людей по позициям — за ящиками на складе, о-о-о-очень удобно.
Датчики из тоннеля послушно отчитываются — еще десять метров, семь, пять.
Приклады дробовиков приятно лежат в ладонях, броня ощущается на теле родной и удобной, от предчувствия близкого боя что-то сладко зудит внутри.
Три метра, два, один, двери открываются, и на склад влетает светошумовая граната.
Ну не сказать, что ее не ждали.
Визоры не дают людям Гейба ослепнуть, гарнитуры в ушах — оглохнуть, жизнь прекрасна и удивительна. Гейб стреляет, попадает, что не удивительно, стреляет снова и…
А вот мобильного мини-танка они не ожидали, господи, этой технике же несколько десятков лет! Менее убойной она от этого не становится, и от быстрой смерти Гейба спасает только принявший на себя удар щит.
Страница 65 из 73
