Ради Шерлока

Мэри бездумно разбирает свою винтовку — прицел, магазин, глушитель, цевье, крышка, приклад, возвратный механизм, пружина, ударник, затвор. Потом собрать — строго в обратном порядке, никаких изменений. Действия, за годы отработанные до автоматизма, помогают сосредоточиться на самых важных мыслях, откинув всё лишнее, — сейчас это нужно как никогда.

Впервые в жизни ей страшно настолько, что она путается в действиях и неправильно прикручивает глушитель — резьба не встает на место, механизм застревает. Мэри нервничает, дергает его все сильнее.

— В чем дело? — раздается сзади, и буквально спустя секунду мужская рука аккуратно, но твердо забирает у нее винтовку.

Мэри не поворачивается, изо всех сил сдерживая слезы, ей страшно до одури, до истерики, до сумасшествия. Раздается несколько щелчков, потом смешок — и винтовка вновь оказывается в ее руках, идеально собранная.

Она уже настолько привычная, что Мэри не чувствует ее веса, хотя прекрасно помнит, как поначалу у нее болели все мышцы после изнурительных тренировок. Сейчас это в прошлом. Она вновь разбирает винтовку — прицел, магазин, глушитель, приклад. Чтобы уложить ее в футляр, дальше разбирать не надо, хотя руки так и тянутся.

Мэри с громким щелчком закрывает чемоданчик — всего полметра в длину, но хранит такую опасность, что вызывает благоговейный трепет. Для Мэри эта винтовка дороже всего на свете. Да у нее и нет больше ничего, кроме этой винтовки, — даже начальство меняется с завидной регулярностью.

Кто бы мог подумать, что жизнь когда-то заставит ее работать на Майкрофта Холмса. Вернее, не жизнь — прошлые чувства жизнью назвать никак нельзя.

— Меня наняли, чтобы убить Шерлока, — голос ровный, спокойный, совершенно не дрожит, а у Мэри внутри все переворачивается от этих слов. Как она может убить Шерлока?

— Он уже мертв, — пожимает плечами Майкрофт.

Мэри усмехается, качает головой.

— Они знают, что это не так. И я знаю. И ты, — она наконец поднимает на него глаза и видит недовольство на его лице. — Я не могу его убить, ты же знаешь.

— Конечно, — кивает Майкрофт, — никто не может его найти.

— Кроме тебя? — полуутвердительно спрашивает Мэри.

— Верно, кроме меня.

— И меня, — вновь усмехается она. — Где же он сейчас? Кажется, в Албании? Нет, это было на прошлой неделе. Там он уже все закончил. Теперь… Чехия?

Мэри видит, что Майкрофт удивлен. Она даже несколько разочарована — он в ней сомневался. Но сейчас это не важно, нужно спасти Шерлока.

— Кто-нибудь еще в курсе?

— Нет. Но если знаю я…

— … узнают и другие, — заканчивает он за нее и хмурится. — У тебя есть план?

Мэри смотрит на него долго и пристально, потом качает головой.

— Нет. У меня вообще ничего нет, кроме страха.

Майкрофт вздрагивает — едва заметно для обычного человека, но не для профессионального снайпера.

— Ты можешь их убрать? — после секунды молчания спрашивает он.

— Могу, — чуть помедлив, кивает Мэри. — Но меня уберут вслед за ними — не успеет пройти и пары дней.

— Я смогу тебя защитить. Но готова ли ты рискнуть?

— Ради Шерлока? — с улыбкой уточняет Мэри.

— Ради Шерлока, — эхом отзывается Майкрофт.

— Конечно.

Они вместе разрабатывают сложный план, просчитывают каждое действие. Времени катастрофически мало, но ради Шерлока они обязаны успеть, обязаны не ошибиться.

— Тебе придется менять внешность, — говорит Майкрофт, когда они доходят до последней части плана. — Что-то вроде программы защиты свидетелей, только тайно — вообще ото всех, кроме меня.

Мэри замирает — она понимала, что до этого дойдет, но надеялась, что получится найти другой выход. Впрочем, Майкрофт, конечно, прав. Она кивает.

— И ты будешь находиться под моим наблюдением, — заканчивает он, и эти слова вызывают у Мэри тревогу.

— Что ты задумал?

— Ты будешь с ним, — пожимает плечами Майкрофт. — Рядом, почти всегда.

— А если он узнает меня?

— Постарайся, чтобы не узнал, — хмыкает он. — Да и к его возвращению ты будешь другим человеком, совсем другим. Семейным.

— Что ты имеешь в виду? — У Мэри перехватывает дыхание.

— Джон, — коротко отвечает Майкрофт. — Ты будешь все время рядом с Шерлоком, потому что будешь женой его лучшего друга.

У Мэри даже сердце замирает на мгновение. Она чувствует себя ребенком, которому дали долгожданный подарок, но запретили с ним играть. Находиться рядом с человеком, которого любишь, кажется, уже дольше, чем целую жизнь, но не иметь возможности даже прикоснуться. Впрочем, она это заслужила.

— Что-то не так? — спрашивает Майкрофт, наверное, заметив выражение ее лица. — Это все ради Шерлока, помни об этом.

Мэри кивает. Эти чертовы слова — «ради Шерлока» — всегда переворачивали ее жизнь.