Узы

Пару раз я встречала Кабадатха, но заговорить с ним не пыталась. Я чувствовала какую-то неловкость рядом с ним из-за нашей с Элаизой схожести.

Так прошло скоротечных три дня. Вечером я как и обычно готовилась ко сну. Умывшись и подготовив кровать, я уже задула свечи и хотела переодеться в ночную рубашку, когда в дверь постучали.

— Войдите, — коротко отозвалась я, решив, что Трендер пришел пожелать спокойного сна.

Когда порог пересек высокий, выше, чем Трендер, силуэт, я обернулась и в тот же момент замерла. Сердце громко стучало о ребра, отдаваясь эхом где-то на краю моего сознания. Кровь прихлынула к вискам, они ритмично запульсировали. Крик подкрался к моему горлу, но вырваться на волю у него так и не вышло.

Костюм Слендера, стоявшего в дверях, был прилично испачкан кровью, пара пятен была так же на руках и шее. Его незримый взгляд требовательно смотрел на меня. Он следил за моей реакцией. Когда мои глаза опустились ниже, то в его правой руке я увидела…

Я не очень хорошо понимаю, как назвать то чувство, что возникло во мне. Это, скорее, было несколько чувств. Явно противоположных, явно несовместимых в одном сознании в одно время, но они были, и они разрывали меня изнутри. Чувство безмерного страха, отрицания действительности и чувство злорадного ликования, кровожадной агонии, действовавшей как недоброкачественный наркотик. Недоброкачественный, потому, что вызывал экстаз и рвотный рефлекс одновременно.

Правая рука Слендера держала за волосы голову Детройа. Отрубленную, черт возьми, голову, на лице которой застыло леденящее кровь выражение лица.

Время словно поставили на паузу. Мы оба были неподвижны. За окном забушевала гроза. Ливень, что моментально начался, отдавался по крыше, по окнам, создавая контрастный с диким страхом звук спокойствия, умиротворения. Молния, что время от времени рассекала комнату через окно удушливым, опасным светом, освещала на мгновения образ убийцы.

Когда мои глаза поднялись от головы Детройа к лицу Слендера, он замахнул правую руку на пару сантиметров и с легким толчком подал ее вперед, как шар в боулинге. Голова оборотня покатилась, остановившись у моих ног.

Моя грудь часто вздымалась, пульс участился до болезненного стука в висках. Тело сковал практически физически ощутимый ужас, паника. Если бы не ступор, я бы уже вжалась в стену, что была в паре метров за моей спиной, и истерично бы повизгивала, заливаясь бурным потоком слез.

— Довольна? — разорвав длившуюся уже, наверное, вечность тишину, спросил он.

Я была просто неспособна ответить ему. Ядовитая горечь ужаса застряла в моем горле, не давая даже нормально вдохнуть. В тот момент, когда, как показалось Слендеру, я была на грани, он поднял голову теневым вектором и положил ее у двери в тени шкафа. Спустя какое-то время он подошел ближе ко мне.

— Спасибо, — едва уловимо пролепетала я.

— Что? — не расслышав, переспросил Слендер.

Когда в ответ я произнесла то же слово только одними губами, Слендер подошел ближе и немного наклонился. Этого было достаточно, чтобы мои руки дотянулись до шеи безликого, и я притянула его к себе. Мои губы легли на так вовремя разомкнутые губы убийцы. Я больше не сдерживалась: вся боль, все отчаяние, что во мне было, я вложила в этот поцелуй. Из глаз потекли слезы. Редкие. Лишь те, что я все же не сдержала. Они сделали поцелуй соленым, но не менее требовательным. Проводя пальцами по шее безликого, я чувствовала остатки еще не засохшей, вязкой крови. Кажется, своими несдержанными движениями я размазала ее по всей шее Слендера и даже немного по скулам. Руки безликого легли на мои бедра и немного грубо сжали их. В тех местах, где он прикасался ко мне, одежда окрашивалась в багровый цвет.

Не разрывая поцелуй, Слендер поднял меня, прижимая к себе. Я все так же притягивала его за шею руками. Мои ноги обвили бедра убийцы, сделав наше расположение более комфортным. Когда я переключилась целовать его скулы, он направился к кровати. Немного небрежно кинув меня на покрывало, безликий навис сверху, опершись руками по обе стороны от моей головы и внимательно глядя мне прямо в глаза.

В ответ на его дальнейшее бездействие я одной рукой притянула его за затылок к себе, а второй начала небрежно расстегивать пуговицы пиджака. Уловив мою инициативу, он снова впился в мои губы и провел рукой вдоль ноги до бедер.

Страх, неуверенность, смятение — все это улетучилось. В его запачканных кровью руках мне было спокойнее, чем до нашей встречи в кровати родного дома. Прохлада рук безликого остужала, его спина защищала будто от всего, что могло обрушиться на меня в тот момент. Это влечение было последним чувством, что не приносило боль или тревогу. Панические атаки, что обрушались на меня прошлые дни от мыслей об обещании, казались сейчас такими нелепыми. Все, что меня беспокоило сейчас в этом мире, нависало надо мной и с жадностью впитывало мою взаимность.