Поцелуй

Дуновение румяной свежести. Лепестки вишневых цветов кружатся в незатейливом танце и дождем осыпаются в рыжину пышных волос. Путаются в непокорных кудрях, расцветив темный огонь бледно-розовыми пятнами.

Роза смеется, запрокидывая голову. В больших глазах зеркально отражается небесная синева. В теплом воздухе пахнет весной — неудержимо, дразняще и вечно-молодо.

— Роза, ты как… как роза, — Альбус смущенно смотрит исподлобья.

— А мама говорила, я на ангела похожа, — Роза прерывает смех и не по-детски серьезно смотрит на мальчика.

Ее кожа светится в солнечном сиянии, щеки-персики, румяные и бархатистые — такие милые, с ямочками. Альбусу хочется прикоснуться к ним и узнать, какие они на ощупь. Вместо этого он смущенно опускает зеленые глаза.

— И на ангела… тоже.

— Только крыльев не хватает, — Роза взмахивает руками и легким движением поднимается на ноги.

Приминая мягкими шагами молодую траву, девочка бежит к тонкому вишневому деревцу и обхватывает его руками. Золотистый свет, просвечивая сквозь нежное кружево цветов, падает на ее круглое личико, искрится в смеющихся глазах.

— Иди сюда, Альбус! Потрогай, какое оно теплое!

Роза прижимается щекой к гладкой коре.

Мальчик встает и неуверенно шагает по зеленому ковру.

— Ну же, Альбус!

Смех серебристо звенит над весенним лугом.

Несколько неровных шагов — и руки мальчика обвивают гибкий ствол. Альбус восторженно поднимает взгляд вверх, к розовому сиянию, и широко улыбается.

Роза — красивая. И вокруг — весна.

— Альбус, а ты ведь поцелуешь меня, правда? — Роза выжидающе смотрит на друга.

Альбус секунды две изумленно глядит в огромные сияющие глаза. В них плещется расплавленное золото, лазурь и что-то еще — невинное, счастливое, ангельски-чистое.

Он жмурится и тянется вперед, вытянув губы в трубочку. Наугад — и прямо в бархатистый персик, в зардевшуюся щечку. Приподнимает веки — в темные щелочки меж ресниц льется ослепительное сияние, а в ушах вновь звенит смех.

— Ты красивая, Роза.

Девочка запрокидывает голову, по спине струятся темно-рыжие кудри, в которых розово бледнеет вишневый цвет. Воздух пахнет весной.

— Ты должна сосредоточиться на самом счастливом воспоминании, — объяснял Гарри.

Ему вторило робкое эхо, теряющееся где-то в высоте каменных сводов. Они были одни в Выручай-комнате. Гарри — учитель, Луна — ученица. И если бы не их голоса, робко пронзающие тишину, могло бы показаться, что это два призрака бледнеют в голубоватом свете люстр.

— Счастливое воспоминание? — на лицо Луны легла тень задумчивости. — Гарри, а где его взять?

— Как где? — короткий вздох, раздосадованный взгляд зеленых глаз. — В голове, Луна, в голове.

Девушка застенчиво улыбнулась и подняла волшебную палочку.

— Экспекто Патронум!

Кончик палочки засветился белым и тут же погас.

— Нет, Гарри, не выходит. Наверное, у меня нет счастливых воспоминаний, — Луна вздохнула.

С ее губ по-прежнему не сходила тонкая улыбка — загадочная, словно не Луне принадлежавшая, а таинственной Джоконде. Гарри невольно залюбовался, но одернул себя, вспомнив Чжоу. У нее тоже была своя улыбка. Но другая, не такая, как у Луны.

— Зато, знаешь, Гарри, как я умею? — девушка шагнула в сторону. Юноша скрестил руки, молча наблюдая.

— Меня научила этому мама, смотри, Гарри, — Луна закружилась вокруг своей оси, воздев к потолку обе руки, ладонь к ладони. Между пальцами — волшебная палочка, на кончике которой разгоралось перламутровое сияние.

Поворот, скользящий шаг, поворот. Вспышка — и ажурная вязь белоснежных хлопьев спиралью обернула гибкое тело. Светлые волосы — огромный светящийся нимб, загадочная улыбка, распахнутые серо-серебристые глаза.

Шаг — летящее па. Простые движения складываются в мозаику танца — без музыки, под звон волшебных снежинок. Они вихрятся, пляшут — и в этом круговороте парит Луна. Эфирно-воздушная Луна.

Гарри двинулся навстречу девушке. Он не верил своим глазам — и своим чувствам. Блики света, мелькающие тени — все смешалось в калейдоскоп отточенных движений. Луна скользила по каменному полу — еще мгновение, и она воспарит в воздух.

Один миг, один фрагмент полета — Луна оказалась в объятьях Гарри, растерянно хлопая ресницами. Он склонился к девушке, сорвал с ее губ невесомый поцелуй и тотчас смущенно отпрянул. Секунду он смотрел в ее изумленно-радостные глаза и краснел. Луна улыбнулась и взяла его руку.

— Смотри, Гарри!

Он повернул голову в ту сторону, куда указывал дрожащий кончик ее волшебной палочки.

— Экспекто Патронум! — осторожный шепот в звонкой тишине.

Палочка загорелась жемчужным свечением — и из нее, разгораясь все ярче, вырвалась струйка света. Раздвигая полумрак, аморфное вещество расширялось и обретало формы.