Странный день

Чарли для него такой же лучший друг, как и Гарри. Если бы еще не разделяло расстояние!

Не глядя на Гарри, Рон приспустил с него трусы, а потом протянул палочку под одеяло, прошептав очищающее заклинание. Гарри вздрогнул. Рону почему-то было стыдно на него посмотреть.

Рон сунул палец в рот, смачивая слюной, а потом, зажмурившись, вернул руку обратно под одеяло. Мышцы ануса сжались под его пальцем. Сделав пару глубоких вдохов, Рон сказал Гарри то же, что сказал Лаванде, когда она наконец решилась на секс с ним:

— Расслабься.

Стандартная, заезженная фраза. Даже в эротических книгах Джинни это слово встречалось в каждом рассказе. Но раз ее так часто говорят, значит, работает?

Рон снова глубоко вздохнул и двинул рукой. Палец проник внутрь Гарри, Рон почувствовал, как кровь застучала в висках, а щеки вспыхнули жаром. Его член уже почти встал.

Тесно и горячо. Глаза сами собой закрылись от кайфа и мысли, что эту тесноту можно было почувствовать членом, а не пальцем.

— Ты как? — нашел он в себе силы спросить.

— Мерзко. Можешь вытащить?

Рон открыл глаза и посмотрел на Гарри. Тот, видимо, тоже все это время глядел в сторону.

— Вот блядство! — с досадой протянул Рон.

— А что, тебе понравилось? — голос Гарри показался несчастным, надломленным. Он весь напрягся, мышцы вокруг пальца Рона сжались, и он застонал неожиданно для себя.

— Что же ты, мать твою, творишь, — протараторил Рон. Он немного отдышался, а потом продолжил: — Ладно, потерпи секунду, сейчас попробую кое-что.

Он продвинул палец дальше, вспоминая, что нужно что-то такое нащупать — в книжках Джинни (там иногда были рассказы и о гомосексуальных парах) это называлось центром удовольствия, волшебной точкой и иногда орешком наслаждения. Вряд ли эти названия правильные, потому что совсем рядом член назывался и жезлом, и мечом, и колбаской, и солдатиком.

Кажется, Рон нашел гребаный «орешек наслаждения», он надавил и увидел, как распахнулись глаза Гарри, а сам он странно дернулся.

— Охуеть, — сказал он.

Рон надавил еще раз, Гарри шумно втянул воздух и снова выгнулся.

— Что ты делаешь, что это? — пробормотал он.

— Центр, блядь, удовольствия, — выдохнул Рон, утыкаясь в изгиб шеи Гарри.

Рука Гарри зарылась ему в волосы.

— Покарай меня своим нефритовым жезлом, — усмехнулся Гарри.

Рон захихикал — друг тоже добрался до книжек Джинни и нахватался там словечек.

— Ввожу рядового Уизли в… в… — Рон не выдержал и заржал.

Гарри тоже засмеялся.

— Ладно, все, вытаскивай, я передумал, — прошептал Гарри через некоторое время.

Рон послушался, хотя и с неохотой.

— Жаль, я бы вложил свой меч в твои ножны.

Гарри хмыкнул и взъерошил ему волосы.

— Я придумал, кто ты, — неожиданно сказал он.

Рон удивился смене разговора, но все равно захотел узнать ответ.

— Ты Александер Максимилиан Фридрих третий.

— То есть, упырь?

— То есть, упырь.

— Странно, что эта мысль у тебя возникала после попытки анального секса. Как же ты там свой день рождения-то отпраздновал?

— Да никак, говорил же. Зажег свечки, задул свечки, высосал вино из бутылки, упыря тортом угостил, а Косолапсусу валерьяны накапал на нос, чтобы хоть кто-то из нас был веселый. Дай-ка лучше обсудим другое.

Гарри сунул руку к нему в штаны, нашел член и стал надрачивать. Рон откинулся на подушку и застонал, представив, что было бы, если б Гарри решился пойти дальше.

Рон кончил на том моменте, когда в своей фантазии приставил член к анусу и стал надавливать, а в реальности пальцы Гарри сжали как раз в правильном месте — у самой головки.

Когда Рон отдышался, сказал:

— За такое завтра построю тебе вигвам, найду ветку, которую можно курить, и торт принесу. И свечки. И шапку ту из перьев сделаю. И буду звать Белым Членом. Но только если не будешь убиваться вопросом: «Нахрена мы вчера чуть не трахнулись?», понял?

— Заметано, Ржавый Зад.

Рон еще хотел взять с Гарри обещание, что тот перестанет хандрить, но передумал. На это, пожалуй, еще нужно время.