Спонтанность

Это так веселит Рона, что он дёргает головой, изображая нервный тик, заставляя официанта делать шаг в нашу сторону, а потом резко останавливаться. Я не должна смеяться над таким нелепым, детским поведением — но я всё-таки смеюсь, потому что в этом весь Рон.

Еда неприлично дорогая, но Рон настаивает на том, что заплатит сам. Всё очень вкусно, но я всё равно считаю, что качество не оправдывает цены.

— Я хотел угостить любимую девушку, — говорит он. — На что ещё мне тратить деньги? Раньше у меня их не было.

— Можешь отложить на потом, — говорю я, но он только пожимает плечами.

— У нас впереди куча времени, Гермиона — и хорошо, что у нас есть это «потом». Тебе понравился этот день?

— Никогда не проводила целый день, ничего не делая, — говорю я.

Рон закатывает глаза.

— Ничего не делая? Тебе не понравилось?

— Понравилось, но…

— Но ты не делала уроки, ты не сходила в музей, не узнала ничего важного и стоящего, — говорит он. — Гермиона, твоя проблема в том, что ты не умеешь веселиться, — он наклоняется над столом и добавляет: — Сделай что-нибудь спонтанное, прямо сейчас!

Я в панике озираюсь. Он хочет, чтобы я сделала что-нибудь спонтанное в шикарном ресторане!

— Не могу, я не знаю, как, — говорю я.

Рон встает, обходит стол и становится на одно колено. На мгновенье я сжимаюсь, решив, что он сейчас сделает мне предложение. Вместо этого Рон хватает меня в охапку и целует взасос прямо посреди людного ресторана. Никогда в жизни я так не краснела.

— Быть спонтанным легко, — смеется он. А затем встаёт и кричит через весь зал: — Счёт, пожалуйста, я веду свою девушку в кино — прямо сейчас.

Официант немедленно приносит счёт, и Рон платит, несмотря на мои протесты. Мы идём в кино! Рон ни разу не был в кино, но Гарри водил Джинни, и Рону, вероятно, стало любопытно. Я ёжусь, представляя себе, что выйдет из этой затеи. Нас наверняка выгонят из кинотеатра. Кино…

Мы выходим под дождь, и вдруг на меня что-то находит. В голове всплывают эпизоды из старого фильма, который я видела в детстве. Я достаю палочку и создаю громкоговоритель, чтобы маленький ресторанный оркестр был слышен на улице.

— Пригласи меня на танец, — прошу я.

— Мы пропустим фильм, — говорит Рон.

— Спонтанность, — напоминаю я.

— Спонтанность! — радостно вопит Рон.

Он смеется и берёт меня за талию. Мы танцуем, пока не чувствуем, что промокли до нитки и продрогли до мозга костей. Играет медленная мелодия, Рон кружит меня под дождём, и я вдруг замечаю, что главный официант (и не он один) наблюдает за нами в окно. Дождь хлещет, мы продолжаем свой мокрый, неуклюжий танец, а потом я останавливаюсь и целую Рона.

С моего свитера стекает вода, джинсы прилипли к ногам. Я дрожу под пронизывающим ветром.

— Мы пропустили начало сеанса, — Рон разочарован.

— Сходим в другой раз. А сейчас мы пойдём на Гриммо и снимем с себя всю мокрую одежду.

— Мы можем найти укрытие и высушиться заклинаниями, — говорит Рон.

Иногда он бывает идиотом.

— Мы пойдём на Гриммо и снимем с себя всю мокрую одежду, — повторяю я. Наконец до него доходит. Он смотрит на меня в изумлении.

— Ты хочешь, чтобы мы…? — спрашивает он.

— А ты нет? Почему сегодня утром ты набросился на меня? — спрашиваю я.

— Твоя майка, точнее, моя майка, она перекрутилась, и я увидел тёмный кружок вокруг твоего соска. И не сдержался.

— Это ареола, — говорю я.

— Что? — удивляется он.

— Тёмный кружок вокруг моего соска — а-ре-о-ла, ареола, — я тычу ему пальцем в грудь, в предполагаемое место расположения ареолы.

— Чёрт возьми, — говорит он, — ты всему на свете знаешь название?

«Спонтанность», — думаю я.

— Что это? — дрожа от холода, я задираю свитер и майку Рона и тычу ему пальцем в живот.

— Проще простого — пупок, — предсказуемо отвечает он.

— Умбиликус, — говорю я.

Он хохочет и не может остановиться, а я смотрю в его ярко-голубые глаза, окружённые веселыми морщинками. Мы оба знаем, что собираемся сделать, и вместе принимаем самое важное решение в нашей жизни. Нам не нужны слова — мы просто целуемся.

— Но сначала мне понадобится телефонная будка, — говорю я.

Рон хватает меня за руку и переносит к телефонной будке в Оттери-Сент-Кэчпоул. Здесь тоже уже льет проливной дождь.

— Я звонил тебе из этой будки прошлым летом, — говорит он.

Мы забегаем внутрь, и я звоню домой. Трубку поднимает мама.

— Привет, мама, я звоню предупредить, что сегодня не приду ночевать. Я немного выпила и боюсь аппарировать. Отправлюсь в Нору через камин и переночую у Джинни, — вру я. Ложь даётся на удивление легко.

Я знаю, что мама мне не верит, но мне девятнадцать — что она может сделать?