Спонтанность

Артур взял с меня обещание, что я не буду торопить события. Это было сразу после Битвы, почти год назад. Но я и не спешил. Пытаюсь придумать аргументы в свою защиту на случай неприятной беседы, которая, я надеюсь, никогда не состоится. Молли… Мерлин! Молли никогда, ни разу в жизни не кричала на меня. Что она теперь подумает обо мне? Они моя семья. Больше у меня никого нет — они моя единственная семья. Артур Уизли пытался сказать мне это после Битвы.

Мне вдруг становится страшно. Я возвращаюсь в спальню, быстро одеваюсь, выхожу в коридор, и с ужасом застываю на верхнем пролёте.

Гермиона сейчас в ванной. Что я буду делать, если она выйдет? Что я ей скажу? Во что она будет одета?

Тут же напоминаю себе, что видел её в самых разных халатах и пижамах, начиная с розового халата, который она носила на первом курсе. Почему вдруг всё изменилось?

Рон всё ещё в своей спальне. Что если он сейчас выйдет? Я знаю, как он относится к Джинни. Он может быть непредсказуемо агрессивен, но Джинни умеет контролировать его, причём гораздо лучше меня. Нужно быстро добраться до кухни! Моё сердце стучит, как идущий на всех парах Хогвартс-экспресс. Я крадучись спускаюсь по лестнице, успешно прохожу мимо спальни и ванной Рона, а затем припускаю по последним двум пролётам, ведущим в холл.

Я почти в безопасности, но дверь ванной Рона открывается, застав меня врасплох в паре ярдов от спасительной кухни.

— Доброе утро, Гарри, — звучит со второго этажа голос Гермионы, счастливый и довольный. Она почти мурлычет. Мне ужасно неловко, потому что я догадываюсь, почему.

— Доброе утро, — отвечаю я, не поворачивая головы, распахиваю дверь в кухню и спускаюсь по каменным ступеням.

Сколько раз в своей жизни я желал Гермионе доброго утра? Но сегодня я даже не могу взглянуть на неё, потому что она всё знает о нас с Джинни! А я всё знаю о них с Роном.

— Что случилось, Гарри? — спрашивает Джинни, когда я спускаюсь в кухню, расположенную в подвале.

— Ничего, — отвечаю я, не желая никому признаваться в своих страхах, даже Джинни.

— Ты уверен? У тебя взволнованный вид. Что-то произошло? — спрашивает она.

— Много всего произошло, Джинни, — говорю я, оглядываясь назад на лестницу. — Что мы теперь будем делать? Как нам себя вести?

— Ах, ты об этом, — Джинни всё сразу понимает. Она просто удивительная! Джинни целует меня в щёку, но отворачивается, когда я пытаюсь поймать её губы. Это значит, что нам нужно поговорить.

— Понятия не имею, Гарри. Рон знает, где я была прошлой ночью, но я знаю, чем занимался он. И потом, Рон никогда тебя не выдаст, можешь не сомневаться, — обнадёживает меня она.

Джинни, конечно, права — нарочно он меня не выдаст. Я доверяю Рону. Но это вам не Волдеморт, это миссис Уизли! От неё ничего не скроешь! У нас могут быть серьёзные проблемы.

— А вдруг… вдруг твоя мама всё узнает? — спрашиваю я.

— Тогда я ей скажу, что мне уже семнадцать, и всё, что она может сделать — это отругать нас. Я напомню ей, что они с папой «очень подружились» ещё в Хогвартсе. А если ты сможешь повторить своё теперешнее выражение лица, она сразу же тебя простит.

Джинни смотрит мне в глаза и улыбается.

— Какое выражение лица? — спрашиваю я.

— Ой, Гарри, — Джинни поднимается на цыпочки и снова целует меня в щёку. — Ты так расстроен. На твоём лице написано, как сильно ты переживаешь из-за того, что мог совершить что-то предосудительное, по мнению моей мамы. Увидев это выражение, она тебя сразу же реабилитирует и накинется на меня.

— На тебя? — удивляюсь я.

— Да, потому что я «сбила тебя с пути». Но это не имеет значения. Есть вещи, для которых всегда нужны двое, так ведь? — говорит она.

Джинни делает шаг вперёд, прижимается к моей груди и обнимает меня. Её лицо лучится довольной, счастливой улыбкой.

— Всё происходило с моего согласия — или ты не заметил?

Улыбаюсь её шутке. Джинни права: в спальне нас было двое.

— Припоминаю, что прошлой ночью ты пару раз сказала «О, Мерлин, да!», — говорю я.

Она легко шлёпает меня по плечу и улыбается в ответ.

— Так я и скажу, если дело дойдёт до скандала. Но оно не дойдёт, потому что мама с папой ничего не узнают, — уверенно говорит Джинни. Я смотрю в её карие глаза и верю ей. И понимаю, что, когда Джинни рядом, я могу всё.

— Я люблю тебя, — начинаю я, но не успеваю ничего добавить, потому что она обвивает руками мою талию, тянет меня к себе и целует. Я не могу устоять и засовываю руки ей под майку.

— Не помешала? — раздаётся голос Гермионы с верхней ступеньки. Она одета в свои старые джинсы и свитер.

— Помешала, — говорит Джинни, — но мы потерпим.

Я краснею, а Гермиона хихикает. Я никогда раньше не слышал, чтобы она так хихикала.

— Ну, и как вы вчера, хорошо провели время с Роном?