Фандом: Гарри Поттер. С аниморфизмом и тяжелыми формами расстройства механизма превращения Гарри Дж. Поттер, специалист по анимагии, сталкивался, как и со случаями сексуальных расстройств со спонтанными превращениями, но так, чтобы всё вместе, да ещё так запущенно…
Добавить в моё избранное
30 мин, 53 сек 5061
Тогда придется спровоцировать приступ искусственно… — он покосился на экран. — Только один вопрос: у вас есть аллергия на что-нибудь из этих компонентов? — он протянул Скорпиусу листок со списком ингредиентов зелья.
— Нет, — сказал Скорпиус, присев на край кресла и пробежав глазами написанное.
Поттер кивнул и вышел из кабинета. Несколькими секундами позже он вернулся, левитируя перед собой небольшой поднос, и велел Скорпиусу закатать рукав и поработать кулаком. С замиранием сердца Скорпиус смотрел, как он перетянул ему руку жгутом, шепнул Очищающее над сгибом его локтя и ловко загнал в вену иголку.
— Голова кружится, — прокомментировал Скорпиус действие препарата. — Это нормально?
— Да, вполне, — Гарри внимательно вгляделся в расширяющиеся зрачки, подсветив себе фонариком. — У зелья, к слову, легкий возбуждающий эффект, так что, если даже не подействует, то облегчит второй вариант. Пожалуйста, закройте глаза, расслабьтесь и постарайтесь представить процесс превращения. Вспомните, как это было с вами прежде, что вы чувствовали при этом, о чем думали.
— Я думал о том, как здорово было бы, если бы мне сделали минет, — проговорил Скорпиус, расслабленно откидываясь на спинку кресла. По всей видимости, у препарата был еще и успокаивающий эффект — чувство стеснения и неловкости ушло. В комнате стало жарко, и мантия начала душить его. — Вы правы, лучше мне раздеться, — он потянулся к застежке, стремясь поскорее избавиться от одежды.
Гарри хотел было уточнить, что вслух воспоминания озвучивать не обязательно, но счел за лучшее промолчать. Парню итак нелегко приходится, пусть уж лучше поскорее перестанет зажиматься и превратится наконец.
Малфой быстро и даже несколько поспешно избавился от мантии, под которой, к счастью, всё же оказались трусы. Гарри забрал у него манию и оглядел мальчишку сначала цепким взглядом врача, а затем — просто с интересом. Если Драко Малфой даже в сорок лет сохранил некоторую нескладность, свойственную скорее подростку, чем взрослому мужчине, то его сын был больше похож на музейный экспонат с табличкой «образец». Как Гарри ни старался, он так и не смог найти негармоничную, выбивающуюся из общего совершенства черту, которая указывала бы на то, что данный экземпляр всё же имеет обычную человеческую природу. Нахмурившись, Гарри присмотрелся внимательнее и, снова не найдя, к чему придраться, напряженно поинтересовался:
— В роду вашей матери были кровосмесительные браки в ближайших поколениях?
— Нет, Малфои тщательно следят за этим, — пожал плечами Скорпиус. — Но метаморфизм по материнской линии тоже есть, а по отцовской лет триста назад в роду вейла была. И из всех ныне живущих Малфоев, Блэков и Гринграссов анимаг я один.
Заскрипело перо — видимо, Поттер записывал ответы. Скорпиус поерзал, удобнее устраиваясь в кресле. Видимо, зелье полностью подействовало — головокружение прекратилось, теперь только немного тянуло в паху, как будто в предвкушении.
Гарри задумчиво покачал головой. Триста лет — это слишком много… Он аккуратно потрогал сначала плотный налитой бицепс, а затем — рельефную грудную мышцу. От прикосновения Малфой вздрогнул и распахнул глаза. Гарри немедленно этим воспользовался, чтобы снова проверить зрачки и спросил:
— Чем вы занимаетесь по жизни? И как много времени проводите за занятиями спортом? Делали косметологические операций?
— Отстаете от жизни, мистер Поттер, — проморгавшись от попавшего в глаза света, ответил Скорпиус. — Я играю загонщиком за Соколов Сеннена, так что спорта в моей жизни предостаточно. Пластики не делал, ни к чему, а вот связки правого плеча оперировать приходилось. Нет никаких предпосылок к тому, что происходит, — сказал он уверенно, — прежде чем к вам прийти, я всю библиотеку в Мэноре перелопатил.
Что ж, по крайней мере, физическое совершенство тела было теперь более-менее объяснимо, в остальном же Скорпиусу, видимо, просто повезло.
— Прошу прощения, квиддичем я перестал интересоваться, когда перестал играть сам, — сказал Гарри чуть суховато. — Прошу вас, сосредоточьтесь на воспоминаниях, — напомнил он и тихонько призвал стул.
Но воспоминаний оказалось мало. Тем более, что их было очень немного — Скорпиусу приходилось прерываться в самом начале, едва-едва он успевал раздеться и пару раз пройтись руками по чужому голому телу, ощущая под пальцами гладкую теплую кожу.
— Не выходит, — разочарованно протянул он, поняв, что член в трусах даже не дернулся. — Не хватает воспоминаний
Гарри вздохнул и не стал уточнять, что воспоминания тут не причем — просто зелье не подействовало.
— Ладно, тогда попробуем так… — он взмахнул палочкой, трансфигурируя кушетку в удобную кровать и запуская первый из отобранных роликов на гигантском экране. Он переставил стул за кровать так, чтобы Малфой его не видел, и предложил: — Постарайтесь расслабиться и забыться.
— Нет, — сказал Скорпиус, присев на край кресла и пробежав глазами написанное.
Поттер кивнул и вышел из кабинета. Несколькими секундами позже он вернулся, левитируя перед собой небольшой поднос, и велел Скорпиусу закатать рукав и поработать кулаком. С замиранием сердца Скорпиус смотрел, как он перетянул ему руку жгутом, шепнул Очищающее над сгибом его локтя и ловко загнал в вену иголку.
— Голова кружится, — прокомментировал Скорпиус действие препарата. — Это нормально?
— Да, вполне, — Гарри внимательно вгляделся в расширяющиеся зрачки, подсветив себе фонариком. — У зелья, к слову, легкий возбуждающий эффект, так что, если даже не подействует, то облегчит второй вариант. Пожалуйста, закройте глаза, расслабьтесь и постарайтесь представить процесс превращения. Вспомните, как это было с вами прежде, что вы чувствовали при этом, о чем думали.
— Я думал о том, как здорово было бы, если бы мне сделали минет, — проговорил Скорпиус, расслабленно откидываясь на спинку кресла. По всей видимости, у препарата был еще и успокаивающий эффект — чувство стеснения и неловкости ушло. В комнате стало жарко, и мантия начала душить его. — Вы правы, лучше мне раздеться, — он потянулся к застежке, стремясь поскорее избавиться от одежды.
Гарри хотел было уточнить, что вслух воспоминания озвучивать не обязательно, но счел за лучшее промолчать. Парню итак нелегко приходится, пусть уж лучше поскорее перестанет зажиматься и превратится наконец.
Малфой быстро и даже несколько поспешно избавился от мантии, под которой, к счастью, всё же оказались трусы. Гарри забрал у него манию и оглядел мальчишку сначала цепким взглядом врача, а затем — просто с интересом. Если Драко Малфой даже в сорок лет сохранил некоторую нескладность, свойственную скорее подростку, чем взрослому мужчине, то его сын был больше похож на музейный экспонат с табличкой «образец». Как Гарри ни старался, он так и не смог найти негармоничную, выбивающуюся из общего совершенства черту, которая указывала бы на то, что данный экземпляр всё же имеет обычную человеческую природу. Нахмурившись, Гарри присмотрелся внимательнее и, снова не найдя, к чему придраться, напряженно поинтересовался:
— В роду вашей матери были кровосмесительные браки в ближайших поколениях?
— Нет, Малфои тщательно следят за этим, — пожал плечами Скорпиус. — Но метаморфизм по материнской линии тоже есть, а по отцовской лет триста назад в роду вейла была. И из всех ныне живущих Малфоев, Блэков и Гринграссов анимаг я один.
Заскрипело перо — видимо, Поттер записывал ответы. Скорпиус поерзал, удобнее устраиваясь в кресле. Видимо, зелье полностью подействовало — головокружение прекратилось, теперь только немного тянуло в паху, как будто в предвкушении.
Гарри задумчиво покачал головой. Триста лет — это слишком много… Он аккуратно потрогал сначала плотный налитой бицепс, а затем — рельефную грудную мышцу. От прикосновения Малфой вздрогнул и распахнул глаза. Гарри немедленно этим воспользовался, чтобы снова проверить зрачки и спросил:
— Чем вы занимаетесь по жизни? И как много времени проводите за занятиями спортом? Делали косметологические операций?
— Отстаете от жизни, мистер Поттер, — проморгавшись от попавшего в глаза света, ответил Скорпиус. — Я играю загонщиком за Соколов Сеннена, так что спорта в моей жизни предостаточно. Пластики не делал, ни к чему, а вот связки правого плеча оперировать приходилось. Нет никаких предпосылок к тому, что происходит, — сказал он уверенно, — прежде чем к вам прийти, я всю библиотеку в Мэноре перелопатил.
Что ж, по крайней мере, физическое совершенство тела было теперь более-менее объяснимо, в остальном же Скорпиусу, видимо, просто повезло.
— Прошу прощения, квиддичем я перестал интересоваться, когда перестал играть сам, — сказал Гарри чуть суховато. — Прошу вас, сосредоточьтесь на воспоминаниях, — напомнил он и тихонько призвал стул.
Но воспоминаний оказалось мало. Тем более, что их было очень немного — Скорпиусу приходилось прерываться в самом начале, едва-едва он успевал раздеться и пару раз пройтись руками по чужому голому телу, ощущая под пальцами гладкую теплую кожу.
— Не выходит, — разочарованно протянул он, поняв, что член в трусах даже не дернулся. — Не хватает воспоминаний
Гарри вздохнул и не стал уточнять, что воспоминания тут не причем — просто зелье не подействовало.
— Ладно, тогда попробуем так… — он взмахнул палочкой, трансфигурируя кушетку в удобную кровать и запуская первый из отобранных роликов на гигантском экране. Он переставил стул за кровать так, чтобы Малфой его не видел, и предложил: — Постарайтесь расслабиться и забыться.
Страница 3 из 9
