Жертва

Сколько себя помню, всегда старался соответствовать чьим-то ожиданиям. Наверное, так проще жить, все время имея перед собой ориентир. Не задумываться над поступками, а просто совершать то, что от тебя ждут, осознанно загоняя себя в рамки. И лишь одна мысль не позволяет расслабиться: «Что подумают другие?!»

Я — второй сын, мой старший брат наследник, он мой первый «кумир». До девяти лет я мечтал быть похожим именно на него, одевался как он, вел себя как он и еле сдерживался, чтобы не заплакать, когда мы с родителями провожали его на платформе девять и три четверти. А потом пришло письмо… Я прятался за портьерой и слышал, как ругаются родители, обвиняя друг друга. Сириус попал на Гриффиндор. Немая сцена, аплодисменты, занавес…

Прошло всего несколько часов, показавшихся мне вечностью, и я гладил по волосам рыдающую маму, обещая себе, что из-за меня она никогда плакать не будет, что будет мной гордиться. В девять лет легко предавать. Вернее, не так… Дети обычно просто не осознают, что предали. Жаль, что я к таким не относился, и два года прошли в непонятных метаниях. Сириус приезжал на каникулы, и я по-прежнему ловил каждое его слово, но упорно убеждал себя в обратном. Временами мне хотелось броситься ему на шею и просить прощения, хотя он бы и не понял, за что…

Действительно ли я предавал брата или всё же я предавал себя? Наверное, все-таки второе… Я никогда не верил в себя и потому всегда стремился к тому, чтобы в меня верили другие. И такие «другие» нашлись. После«предательства» Сириуса мать во мне души не чаяла. Шаг за шагом, следуя за ЕЁ мечтой, я одновременно и переставал, и учился быть собой. Но в итоге я так и не смог постичь, каково это.

Сейчас распределение по факультетам мне кажется глупым. Скольким детям оно сломало судьбу?! Удивительно, как твое место в школьной жизни, да и не только школьной, зависит от цвета галстука. Тогда я этого не понимал, но неужели этого не видели другие? Я получил на мантию заветную нашивку с серебряной змейкой и занял очередную строчку в списке врагов своего брата, о чем он оповестил меня уже на следующий день.

История не терпит сослагательного наклонения, да я и не хочу представлять, как бы сложилась моя жизнь, не попади я на Слизерин. Чему бы меня научили Рейвенкло и Хаффлпафф, стал бы я вновь похож на брата, попади я к гриффиндорцам? Мои школьные годы в Слизеринских подземельях были наполнены учебой и интригами, я учился самоконтролю и умению держать лицо. О да! Оно мне еще не раз пригодится! Я старался не вмешиваться в конфликты и хорошо учиться, поэтому ничего удивительного, что я стал префектом.

Я никогда не завидовал Сириусу, к одиночеству быстро привыкаешь и начинаешь им наслаждаться. Живя с людьми, которые уважают личное пространство, я незаметно стал одним из них. Со стороны мои школьные годы не покажутся счастливыми, но для меня они были именно такими. Не представляя, что может быть иначе, я жил так, как подсказывали мне разум и совесть. Никому не пожелаю такой жизни, но и не поменяю свою ни на какую другую. В то время еще не чувствуешь себя жертвой, не осознаешь душевного мазохизма, следствием которого, по сути, является собственное поведение. Что бы ты ни делал — это твой выбор, твое решение… По крайней мере, тогда я в это всё ещё верил.

Мне не составляло труда быть первым, быть лучшим. Вы знаете, какое это счастье, когда желания совпадают с возможностями? Именно так прошли мои школьные годы. У меня было все лучшее. Я учился и играл в квиддич, а ловец — самый важный игрок команды. Дома меня всегда ждали родители, гордящиеся моими результатами, а в школе окружали «друзья» — завистники, способные только перемывать мне кости, а не делать что-то. Немного омрачал картину Сириус, но я смирился с тем, что у меня нет брата, так же, как с тем, что у меня нет настоящих друзей.

Было время, когда я думал, что это изменится, и у меня наконец-то появится друг. На курс младше меня учился Бартемиус Крауч, и иногда мне казалось, что мы похожи, впрочем, между нами действительно было много общего. У него на курсе так же, как и у меня, не было соперников, казалось, что за первые два года учебы он не получил ни одного «Выше ожидаемого», все только «Превосходно» да«Превосходно»… Мне нравилась его настойчивость и целеустремленность в учебе, но будучи уже на четвертом курсе я решился наконец с ним поговорить. В любом случае, одного раза мне хватило… Наверное, я просто не вовремя подошел, но тогда я услышал все, что он обо мне думает — как ему надоело, что все сравнивают его со мной, а также куда я могу идти со своими предложениями. Позже я узнал, что он не получал дома той поддержки, которая была у меня, от своих родных, а не имея моих сил и способностей, он ещё и учился в разы больше меня, чтобы достичь тех же результатов. Он отчаянно мне завидовал…

Глядите! Всю сознательную жизнь меня всегда окружала зависть, я даже умудрился убедить себя, что истинная природа такого отношения Сириуса ко мне — то же банальное чувство.