Жертва

Хотя в этом, наверное, есть доля правды, но меня это особенно не волновало. Зависть окружающих воспринималась как явление, подчеркивающее мой успех, она была такой же естественной, как похмелье после пьянки, правда, последнее мне на тот момент ещё не было знакомо.

В начале пятого курса я назвал прошедшее лето самым странным в своей жизни, но через два года это стало традицией. На самом деле, ничего необычного тогда не произошло, все было вполне закономерно, и лишь мне тогдашнему подобное казалось чем-то экстраординарным. В начале августа пришли письма из Хогвартса, а в моем был значок старосты. Даже тогда я не понял, почему это вызвало такую реакцию у родителей, когда я воспринял все как должное. Действительно, кто, если не я? Мама порхала по дому, словно у нее выросли крылья. Впервые с тех пор, как Сириус уехал в Хогвартс, я видел ее такой. Но, увы, как всегда счастье закончилось в один миг. Просиживая ночи на подоконнике в своей комнате, я размышлял, не действия ли матери вынудили Сириуса уйти из дома. Раз за разом, задавая себе вопрос, что бы было, если бы из моего назначения старостой не сделали праздник Второго Пришествия Мерлина. В голове еще долго звучал голос брата, а стоило закрыть глаза, как я видел его злые слезы и горящий взгляд, его слова в тот вечер, когда он ушел, до сих пор звенели в ушах. Стоило потушить свечу и лечь спать, ведь завтра в Хогвартс. Весело, однако, начинался пятый курс.

Казалось бы, ничего не изменилось, все то же всеобщее отчуждение в Хогвартсе, все тот же Сириус, которого я раздражаю самим фактом своего существования, те же профессора и те же лекции, но что-то во мне стало другим. Я все больше стал думать о будущем, почти все свободное время проводил в одиночестве в отдельной комнате, положенной мне как префекту. Теперь я стал наследником. Был ли у меня выбор? Нет. Как всегда… Впрочем, я и не нуждался в нем. Свой выбор я сделал в девять лет и ни разу о нем ещё не пожалел.

Я пытался понять мотивы Сириуса. В моем представлении, каждое осознанное действие, а тем более настолько радикальное, должно быть подчинено определенной цели. Чего пытался добиться мой брат своими поступками? Какая цель требует жертвы своей семьей? Я помню, как с детства меня учили, что значит быть Блэком. Что может быть НАСТОЛЬКО заманчивым, чтобы отказаться от всего?! Тогда, в порыве гнева, Сириус кричал про свободу, обзывал меня идиотом, не умеющим думать, идущим на поводу у родителей. Но какая может быть свобода, вернее, как он ею распорядится, куда пойдет после Хогвартса, где будет жить, чем зарабатывать себе на жизнь? Какая судьба его ждет? Стоит ли мифическая свобода того, от чего он отказался? Для меня ответ очевиден — НЕТ! И не потому, что я не ценю независимость и право выбора, а потому, что знаю, что со временем это ко мне и так придет.

Я никогда не оставался на Йоль в школе, этот праздник ассоциировался у меня с родным домом, с моей семьёй. Какими бы не были мои родители, я их любил и всегда с удовольствием возвращался домой. Тот год не стал исключением, поэтому праздники я встречал на Гриммо, где мама организовала прием, и я, учитывая, что мне уже было шестнадцать, должен был развлекать гостей вместе с родителями. Для девушки первый выход в свет — праздник, но для меня он превратился в кошмар: череда лиц, сменяющаяся перед глазами, уже через полчаса вызывала раздражение, а улыбаться позволяла лишь натренированная на Слизерине выдержка.

Скольких людей мы встречаем в жизни! Некоторые из них проходят мимо, и мы не обращаем внимания, от других отмахиваемся, а третьим поступаем наперекор. А иногда бывает так, что сам не замечаешь, как человек появляется в твоей жизни и наполняет её смыслом. И я не говорю сейчас про это дурацкое чувство, которое большинство называет любовью. Юность — это пора, когда можешь восхищаться человеком издалека, не зная и не понимая его. «Не сотвори себе кумира» — заповедь, которую мы регулярно нарушаем в этом возрасте. Если бы я сказал, что это знакомство сильно повлияло на мою жизнь, то я бы соврал, мы не были знакомы, лишь просто представлены друг другу. Да и что бы могло нас связывать, учитывая разницу в возрасте?

Пытаясь анализировать то время, я пришел к выводу, что иначе и не могло быть. Привыкнув идти на поводу у желаний родителей, я просто не представлял, как можно строить жизнь иначе, ни за кем не следуя и никому не подражая. В тот вечер мне представили Рабастана Лестрейнджа, младшего брата Рудольфуса Лестрейнджа, замужем за которым была моя кузина Беллатриса. Нет, я конечно и раньше его видел, но не обращал внимания, для меня он был «одним из». В тот вечер я видел настоящего лорда, несмотря на то, что титул носил его старший брат. Рабастан Лейстрендж вызывал у меня подсознательное восхищение. Вероятно, лишь глядя на него, я начинал верить в себя. Если у него получилось стать таким, то, наверняка, и я тоже со временем стану достойным главой рода Блэк.