Фандом: Гарри Поттер. Гермиона и Северус неплохо «поиграли» друг с другом, но ничего так просто не заканчивается в этом мире. Рано или поздно наступает момент, когда точки над«i» должны быть расставлены.
Добавить в моё избранное
20 мин, 23 сек 5803
Украдкой поглядывая на нее во время занятий, он стал замечать, когда та грустила или радовалась, когда напряженно обдумывала что-то, отличное от изучаемой темы, или уносилась мыслями в миры девичьих фантазий. От его взгляда не укрылся легкий румянец на её щеках, который появлялся, когда она ловила на себе взгляды Рона Уизли — первая влюбленность подобна сказке. И закушенная до боли губа, в попытке сдержать слёзы растоптанных чувств, тоже не прошла мимо его внимания. Кое-кому потом пришлось два месяца ходить на почти ежедневные отработки. Северус не питал иллюзий и не позволял себе тогда думать о большем — она всё же была его ученицей, да и события тех лет привнесли свой отпечаток на их жизни. Но тот его интерес к Гермионе не умер под гнётом войны. Он жил глубоко внутри, и, по возвращении Снейпа в Хогвартс, дал росток тому, что со временем превратилось в твердую уверенность — Гермиона Грейнджер была именно той, что нужна его сердцу. И через свой поцелуй Северус рассказывал ей об этом. Ментальные защитные барьеры, с которыми он не расставался со времен первой магической войны, были сняты. Снейп был сейчас перед Гермионой как раскрытая книга, ведь без доверия у любых отношений не может быть будущего, и об этом он тоже рассказывал через соприкосновение их губ.
Северус был достаточно опытен в любовных утехах и знал, что, независимо от истинных чувств Гермионы, сможет закончить всё сексом, тем более — некоторое знакомство с телами друг друга уже состоялось. Слизеринцы ведь всегда получают желаемое. Но он запрещал себе даже на миллиметр сдвинуть руку ниже, запрещал оторваться от чарующих губ и прикоснуться к пульсирующей на шее жилке. Сейчас Гермиона сама должна была сделать выбор — гриффиндорцы не терпят навязанных решений. И голова уже кружилась от ощущений, что дарило тело столь желанной женщины, сердце практически вырывалось из груди. Сдерживаться становилось все труднее, хотелось наплевать на всё и овладеть ей, как вдруг он почувствовал, что губы Гермионы чуть приоткрылись и ответили на поцелуй.
Ощутив себя в объятиях Снейпа, Гермиона сначала хотела оттолкнуть его, но что-то её остановило. Что же заставило не двигаться, не вырываться? Обнимающие её руки или вкус его страсти на губах? Или то, что он не переходит черту, не пытается как можно быстрее овладеть, оставляя право выбора? Но из чего выбирать? Жизнь не проносилась перед ней, как часто пишут в романах, но некоторые воспоминания, всё же, возникали в её сознании. Вот Рон отходит и прилюдно целует Лаванду; Гарри, хороший друг, но свели их вместе, скорее, жизненные обстоятельства, чем их собственные чувства. Слишком разными они в итоге оказались для совместной жизни. А потом — автобус, Больничное крыло… В какой-то момент Гермиона осознала, что прикосновения Снейпа совершенно не кажутся ей неприятными, а скорее даже наоборот. И её не особо смущает, что одеждой ей служит лишь влажное полотенце. Этот поцелуй, что соединил вместе их губы, стал словно весы, на одной чаше которых были она и Снейп, а на другой — его не было. Гермиона понимала, что стоит ей сделать лишь малейшее движение отказа, и он уйдет из её жизни — Северус не из тех, кто дает второй шанс.
«Так с ним или без него?» — прозвучало у неё в голове.«С ним или без него?» — повторило сердце.«С ним или без него?» — прошептала душа. И Гермиона, чуть разжав губы, ответила на поцелуй. Сначала робко, словно ребенок, делающий первый шаг, а затем уже смелее, ярче, ощущая мягкость и необычный вкус его губ.
«Поцелуй, скрепленный кровью, — завершающий этап некоторых ритуалов родовой магии, что делает их намного сильнее Непреложного обета», — всплыла в сознании фраза, вычитанная в каком-то древнем фолианте.
«Заучка», — саму себя обругала Гермиона и, отбросив все посторонние мысли, постаралась посильнее прижаться к Северусу. Чуть согнув ногу, она провела коленом по его бедру, и тот всё понял без слов. Через мгновение она ощутила, как его ладони скользят по её телу вниз, и почувствовала, как он приподнимает её, позволяя обвить свои бедра ногами. Не прекращая поцелуй, Гермиона расстегивала пуговицы его рубашки, желая прикоснуться к телу. В какой-то момент она осознала, что лежит на столе, полотенце, до этого прикрывавшее её, уже куда-то пропало, а руки Северуса без устали ласкают бедра, живот, грудь, заставляя трепетать от этих прикосновений. Она чувствовала, что он хочет всю её осыпать поцелуями, но для этого впереди будет ещё много возможностей. А сейчас, зарывшись в его волосы пальцами, Гермиона на миг оторвалась от его губ и прошептала:
— Возьми меня…
И тут же вновь впилась в него — жадно, неистово, проникая в рот языком. Дальнейшее сплелось в один тугой комок страсти и наслаждения, которого было настолько много, что сердце, казалось, не выдержит. Хотя нет, теперь у неё было ещё одно — вдвоем они должны были справиться. Оргазм накрыл их одновременно, вознося на пик удовольствия.
Северус был достаточно опытен в любовных утехах и знал, что, независимо от истинных чувств Гермионы, сможет закончить всё сексом, тем более — некоторое знакомство с телами друг друга уже состоялось. Слизеринцы ведь всегда получают желаемое. Но он запрещал себе даже на миллиметр сдвинуть руку ниже, запрещал оторваться от чарующих губ и прикоснуться к пульсирующей на шее жилке. Сейчас Гермиона сама должна была сделать выбор — гриффиндорцы не терпят навязанных решений. И голова уже кружилась от ощущений, что дарило тело столь желанной женщины, сердце практически вырывалось из груди. Сдерживаться становилось все труднее, хотелось наплевать на всё и овладеть ей, как вдруг он почувствовал, что губы Гермионы чуть приоткрылись и ответили на поцелуй.
Ощутив себя в объятиях Снейпа, Гермиона сначала хотела оттолкнуть его, но что-то её остановило. Что же заставило не двигаться, не вырываться? Обнимающие её руки или вкус его страсти на губах? Или то, что он не переходит черту, не пытается как можно быстрее овладеть, оставляя право выбора? Но из чего выбирать? Жизнь не проносилась перед ней, как часто пишут в романах, но некоторые воспоминания, всё же, возникали в её сознании. Вот Рон отходит и прилюдно целует Лаванду; Гарри, хороший друг, но свели их вместе, скорее, жизненные обстоятельства, чем их собственные чувства. Слишком разными они в итоге оказались для совместной жизни. А потом — автобус, Больничное крыло… В какой-то момент Гермиона осознала, что прикосновения Снейпа совершенно не кажутся ей неприятными, а скорее даже наоборот. И её не особо смущает, что одеждой ей служит лишь влажное полотенце. Этот поцелуй, что соединил вместе их губы, стал словно весы, на одной чаше которых были она и Снейп, а на другой — его не было. Гермиона понимала, что стоит ей сделать лишь малейшее движение отказа, и он уйдет из её жизни — Северус не из тех, кто дает второй шанс.
«Так с ним или без него?» — прозвучало у неё в голове.«С ним или без него?» — повторило сердце.«С ним или без него?» — прошептала душа. И Гермиона, чуть разжав губы, ответила на поцелуй. Сначала робко, словно ребенок, делающий первый шаг, а затем уже смелее, ярче, ощущая мягкость и необычный вкус его губ.
«Поцелуй, скрепленный кровью, — завершающий этап некоторых ритуалов родовой магии, что делает их намного сильнее Непреложного обета», — всплыла в сознании фраза, вычитанная в каком-то древнем фолианте.
«Заучка», — саму себя обругала Гермиона и, отбросив все посторонние мысли, постаралась посильнее прижаться к Северусу. Чуть согнув ногу, она провела коленом по его бедру, и тот всё понял без слов. Через мгновение она ощутила, как его ладони скользят по её телу вниз, и почувствовала, как он приподнимает её, позволяя обвить свои бедра ногами. Не прекращая поцелуй, Гермиона расстегивала пуговицы его рубашки, желая прикоснуться к телу. В какой-то момент она осознала, что лежит на столе, полотенце, до этого прикрывавшее её, уже куда-то пропало, а руки Северуса без устали ласкают бедра, живот, грудь, заставляя трепетать от этих прикосновений. Она чувствовала, что он хочет всю её осыпать поцелуями, но для этого впереди будет ещё много возможностей. А сейчас, зарывшись в его волосы пальцами, Гермиона на миг оторвалась от его губ и прошептала:
— Возьми меня…
И тут же вновь впилась в него — жадно, неистово, проникая в рот языком. Дальнейшее сплелось в один тугой комок страсти и наслаждения, которого было настолько много, что сердце, казалось, не выдержит. Хотя нет, теперь у неё было ещё одно — вдвоем они должны были справиться. Оргазм накрыл их одновременно, вознося на пик удовольствия.
Страница 5 из 6
