Авгуры

Будто Тобиас сам не видит, что из ребенка растет самовлюбленный, заносчивый засранец, который, помимо всего прочего, постоянно витает где-то в облаках. Да еще умудряется влипать в прескверные истории буквально на ровном месте. А на самого-то смотреть противно: нестриженая бледная уродливая немощь, да и только!

— Мы все уладили! И…

— МЫ??? Да ты и рта не раскрыла! — вновь закипает Тобиас.

— Извини, не успела, — ее губы складываются в ехидную улыбочку.

Сволочь! И так постоянно, на протяжении всей жизни. Сил больше нет. Его не слушают в ЕГО собственном доме ЕГО же жена и сын, у которого еще молоко на губах не обсохло.

Мужчина устало обошел кресло, все-таки убрал макулатуру и сел. На пару секунд закрыл лицо руками, чтобы не видеть эту идиотку. В горле пересохло, и голос звучал как-то хрипло, непривычно.

— Эйлин, послушай, так нельзя. Это неправильно, ты делаешь из ребенка изгоя: у него и так ни друзей нет, ни приятелей, гулять совсем не ходит. Да посмотри ты на него, наконец! Разуй глаза! — так хочется в кои-то века до нее достучаться.

— У него будут друзья! — упрямо отвечает женщина.

— В ХОГВАРТСЕ???

Мальчишка, наконец, оторвался от созерцания своих тощих коленок и посмотрел на него в упор. Глазенки заблестели, и даже на бледных щеках проступил румянец. И Тобиасу от отчаяния захотелось биться головой об стенку, размеренно и долго, пока там не окажется сплошная черная пустота. Хогвартс — это слово каленым железом уже выжжено у него на сердце. Именно с него все и началось…

Эйлин как бы примирительно подняла руки и покачала головой — знает стерва, что об этом доме умалишенных с ним лучше не разговаривать. Знает, но поступает по-своему. Всегда.

— Ладно! Хватит! Ему уже девятый год, а ты только посмотри на него: весь скрючился, скукожился, — все из-за твоих книжек! — мужчина остановился, чтобы слегка перевести дух.

Она этого будто только и ждала.

— Пойми: мой сын волшебник, также как и я. Ты ведь знал все с самого начала.… Теперь ему надо больше знать о магическом мире. Это необходимо! — Эйлин упрямо гнула свое.

— Но ведь это и мой сын тоже! — отчаянно выкрикнул Тобиас.

— Конечно-конечно! — торопливо закивала она.

— Да! Да! Мой! И я хочу нормального сына, с которым можно, не знаю, ну, поиграть в футбол, поговорить о машинах, самолетах, кораблях, да мало ли о чем! Вон, у Флинов каждый вечер с этого и начинается. А у нас что? Травы, цветы, сушеные летучие мыши, куча фокусов и множество пустых амбиций! — Тобиас уже не мог сдерживаться. — Мне нужен НОРМАЛЬНЫЙ сын! Понимаешь, НОРМАЛЬНЫЙ!

Мальчишка сидел и все так же безучастно смотрел на отца. Можно подумать, что не о нем и речь идет. И все же надо мягче.

— Ты хоть знаешь, Сев, кто выиграл Кубок европейских чемпионов в этом году? Или кто такой Мэтт Басби? А?

Эйлин снисходительно улыбнулась, а вот сынишка молчал, глядя на отца и удивленно изогнув бровь. Где только набрался таким штучкам? Смешно просто. Все смешно. Семья называется.

— Знаешь? — продолжал допытываться Тобиас.

— Северус, — мягко произнес он.

— Чего? — не понял мужчина.

— Северус.

— Ну и?

— Меня зовут Северус, а не Сев…

— СУКИ!

Кровь бешено ударила в виски. Тобиас сам не заметил, как вскочил с кресла, сжимая кулаки. Ребенок мигом отшатнулся от него, прячась за диван. И как только лоб себе не расшиб? Эйлин, кажется, глухо вскрикнула и попыталась отойти, наверное, подумав, что сейчас он ударит ее или сына. Да! Обоих просто по стене размазать хочется! Он в два счета преодолел расстояние, разделявшее их, быстро схватил ее за запястье и дернул к себе; и в ту же секунду на столик с диким грохотом упал злосчастный зеленый абажур. В комнате стало темно.

Маленькому паршивцу хватило считанных секунд, чтобы выскользнуть из комнаты и быстро взлететь к себе наверх, Эйлин — пару взмахов этой чертовой волшебной палочкой, чтобы привести гостиную в относительный порядок, а ему самому — полбутылки дешевого скотча, чтобы как следует успокоить нервы. Желание удавить обоих выродков было слишком велико.

Сейчас, стоя у окна и вглядываясь во тьму ночного неба, он вновь и вновь прокручивал в уме прошедший день, неделю, всю жизнь. Звезд здесь почти никогда не видно, все затянуто смогом от ближайших заводов. Не лучшее место для семейной жизни, но хоть что-то. Тобиас приоткрыл окно, и откуда-то слева, должно быть из соседних домишек донеслось «It's Gonna Be All Right». Да, в это, пожалуй, хочется верить. Верить и ждать — вот и все, что ему теперь остается. По крайней мере, здесь у него есть хоть какая-то работа, не то что в Портсмуте. И незачем искать виноватых, их нет, просто так сложились обстоятельства. Впрочем, если очень попытаться…

Он открывает окно шире и полушутливо приподнимает стакан с недопитым скотчем.