Фандом: Гарри Поттер. Так ли неправ тот, кто кричит? Порой люди просто не могут вылезти из своей скорлупы и услышать друг друга.
Добавить в моё избранное
22 мин, 42 сек 18499
Спасибо вам господин Вильсон!
«За рабочие места, хорошие условия труда и шанс для каждого, для всех»…
Спасибо! Конечно, для всех! Для всех, кто подобно саранче хлынул в Англию из бывших колоний. Старые и новые лица, которым обязательно надо помочь устроиться: первым полагаются пособия, гарантированные рабочие места, льготы, а вторым — ничего. Они просто дешевая рабочая сила, как и он сам. Отравляют жизнь, невозможно дышать, невозможно работать. Даже здесь, на северо-западе Питерборо уже встречаются черномазые рожи, временами попадаются другие полудурки с точками на лбу — индусы, мать их. Но даже им, пожалуй, живется лучше, чем ему сейчас. У них есть опора, есть семья. Они вместе несмотря ни на что. Флин говорил, что к этому еще надо прибавить какую-то там дема… дева… девальвацию фунта из-за государственных долгов. Сам он в этом ничего не смыслил. Долги у них видите ли! У него тоже долги, но свои он честно отрабатывает. Ни к кому в карман не полезет. Никогда
Мужчина отошел от окна, от выпитого слегка покачивало. Надо сварить кофе, а то сейчас совсем даст в голову. Где же спички? Здесь нет. Здесь тоже. Позвать что ли Эйлин, пусть наколдует огнь.
— ЭЙЛИН!
Тишина. Ну и черт с ней! Сам, все сам. Вот и спички. Без всякого, мать его, волшебства, без него лучше. Всегда было лучше. И раньше тоже было… Раньше…
В ту пору он работал сварщиком и электроналадчиком на частной судоверфи Robert Napier&Sons в Портсмуте, а по ночам подрабатывал сторожем в магазине стройматериалов на Климстон Клоуз. Работал легко, все делал увлеченно и, казалось, никогда не уставал. Даже воздушный пистолет с этой шибкой дробью — и тот был не таким тяжелым, а в самый раз. Жизнь кипела вокруг, и он сам мог ей распоряжаться.
А еще был запах Ла-Манша и привкус, такой дымно-горький, от которого первое время голова шла кругом. Морем он бредил с самого детства, мечтал стать матросом, бороздить бескрайние морские просторы. Вряд ли кто-то замечал, но великими адмиралами становятся именно мальчишки, которые раньше и моря-то никогда толком не видели. Они о нем мечтали, видели во снах, рисовали и полюбили заочно. На всю жизнь.
Впрочем, Тобиас считал, что его мечта сбылась, почти сбылась. В его жизни всегда было как-то слишком много этих «почти». Тогда он этого еще не замечал. Гуляя по вечерам вдоль исторических доков и любуясь HMS Victory, он был по-настоящему счастлив. Даже вечно брюзжащий хозяин магазина, ирландец Чарли О'Кайли не мог испортить ему настроение после таких прогулок.
Зачем ворчать? Надо закрывать магазин, так закрывайте, у него есть второй ключ. Нет, не опоздал. Ну да, зашел перекинуться в карты с приятелями. Бывает. Зачем поднимать такой шум?
Кстати, именно так он и познакомился с Эйлин.
В тот февральский вечер 1957 года, ему повезло немного разжиться лишними деньгами в карты. За такое дело можно и выпить лишнюю. Чего уж там? Очень кстати, особенно если вспомнить, что все вокруг, как с цепи сорвавшись, только и говорят о забастовках.
Окрыленный пусть и небольшим выигрышем, Тобиас уже прикидывал как лучше им распорядиться. С одной стороны, надо бы выслать денег в деревню: мать-то совсем одна осталась. Саймон не в счет, со священника проку мало. С другой — нестерпимо больше хотелось наведаться к Мэри, в ее тесную квартирку, пропахшую виски и сладкими духами. С деньгами она уж точно не выставит его за дверь.
Он так размечтался, что, только пересекая Сэлтон роуд, заметил двух верзил, увязавшихся за ним, судя по всему, от самого бара. Один из них смутно кого-то напоминал. Впрочем, времени размышлять над этим не было. Ускорив шаг, он быстро завернул в проулок. Не тут-то было! Эти двое тоже не отставали. Выругавшись сквозь зубы, Тобиас рванул вперед: шаг, второй, третий, четвертый, еще один поворот — и тупик… Двое за его спиной только глухо рассмеялись, дескать «попался». Делать нечего. Поглубже вдохнув, резко рванул вперед, схватил того, что стоял ближе, за лацканы пальто и что есть силы засветил в челюсть, затем на выдохе ударил в солнечное сплетение. Незнакомец охнул и начал оседать, а Тобиас повернулся к его дружку. Того не было видно. Испугался, должно быть и… В это же мгновенье затылок резко обожгло. Даже не вскрикнув, Тобиас повалился навзничь, кто-то ударил ногой по ребрам. Стараясь окончательно не потерять сознание и превозмогая острую боль в грудной клетке, он взглянул в строну. В двух футах от него валялся длинный металлический прут — необходимо только приложить усилие и дотянуться. Он попробовал поднять руку и в тоже мгновенье заорал диким голосом, чувствуя, как начинают дробиться пальцы. В руке, казалось, что-то ощутимо лопнуло, горячая волна боли рванула по сосудам вверх…
Последней, что он увидел перед тем, как кровавая пелена окончательно поглотила сознание, была поддернутая дымкой хрупкая женская фигурка.
«За рабочие места, хорошие условия труда и шанс для каждого, для всех»…
Спасибо! Конечно, для всех! Для всех, кто подобно саранче хлынул в Англию из бывших колоний. Старые и новые лица, которым обязательно надо помочь устроиться: первым полагаются пособия, гарантированные рабочие места, льготы, а вторым — ничего. Они просто дешевая рабочая сила, как и он сам. Отравляют жизнь, невозможно дышать, невозможно работать. Даже здесь, на северо-западе Питерборо уже встречаются черномазые рожи, временами попадаются другие полудурки с точками на лбу — индусы, мать их. Но даже им, пожалуй, живется лучше, чем ему сейчас. У них есть опора, есть семья. Они вместе несмотря ни на что. Флин говорил, что к этому еще надо прибавить какую-то там дема… дева… девальвацию фунта из-за государственных долгов. Сам он в этом ничего не смыслил. Долги у них видите ли! У него тоже долги, но свои он честно отрабатывает. Ни к кому в карман не полезет. Никогда
Мужчина отошел от окна, от выпитого слегка покачивало. Надо сварить кофе, а то сейчас совсем даст в голову. Где же спички? Здесь нет. Здесь тоже. Позвать что ли Эйлин, пусть наколдует огнь.
— ЭЙЛИН!
Тишина. Ну и черт с ней! Сам, все сам. Вот и спички. Без всякого, мать его, волшебства, без него лучше. Всегда было лучше. И раньше тоже было… Раньше…
В ту пору он работал сварщиком и электроналадчиком на частной судоверфи Robert Napier&Sons в Портсмуте, а по ночам подрабатывал сторожем в магазине стройматериалов на Климстон Клоуз. Работал легко, все делал увлеченно и, казалось, никогда не уставал. Даже воздушный пистолет с этой шибкой дробью — и тот был не таким тяжелым, а в самый раз. Жизнь кипела вокруг, и он сам мог ей распоряжаться.
А еще был запах Ла-Манша и привкус, такой дымно-горький, от которого первое время голова шла кругом. Морем он бредил с самого детства, мечтал стать матросом, бороздить бескрайние морские просторы. Вряд ли кто-то замечал, но великими адмиралами становятся именно мальчишки, которые раньше и моря-то никогда толком не видели. Они о нем мечтали, видели во снах, рисовали и полюбили заочно. На всю жизнь.
Впрочем, Тобиас считал, что его мечта сбылась, почти сбылась. В его жизни всегда было как-то слишком много этих «почти». Тогда он этого еще не замечал. Гуляя по вечерам вдоль исторических доков и любуясь HMS Victory, он был по-настоящему счастлив. Даже вечно брюзжащий хозяин магазина, ирландец Чарли О'Кайли не мог испортить ему настроение после таких прогулок.
Зачем ворчать? Надо закрывать магазин, так закрывайте, у него есть второй ключ. Нет, не опоздал. Ну да, зашел перекинуться в карты с приятелями. Бывает. Зачем поднимать такой шум?
Кстати, именно так он и познакомился с Эйлин.
В тот февральский вечер 1957 года, ему повезло немного разжиться лишними деньгами в карты. За такое дело можно и выпить лишнюю. Чего уж там? Очень кстати, особенно если вспомнить, что все вокруг, как с цепи сорвавшись, только и говорят о забастовках.
Окрыленный пусть и небольшим выигрышем, Тобиас уже прикидывал как лучше им распорядиться. С одной стороны, надо бы выслать денег в деревню: мать-то совсем одна осталась. Саймон не в счет, со священника проку мало. С другой — нестерпимо больше хотелось наведаться к Мэри, в ее тесную квартирку, пропахшую виски и сладкими духами. С деньгами она уж точно не выставит его за дверь.
Он так размечтался, что, только пересекая Сэлтон роуд, заметил двух верзил, увязавшихся за ним, судя по всему, от самого бара. Один из них смутно кого-то напоминал. Впрочем, времени размышлять над этим не было. Ускорив шаг, он быстро завернул в проулок. Не тут-то было! Эти двое тоже не отставали. Выругавшись сквозь зубы, Тобиас рванул вперед: шаг, второй, третий, четвертый, еще один поворот — и тупик… Двое за его спиной только глухо рассмеялись, дескать «попался». Делать нечего. Поглубже вдохнув, резко рванул вперед, схватил того, что стоял ближе, за лацканы пальто и что есть силы засветил в челюсть, затем на выдохе ударил в солнечное сплетение. Незнакомец охнул и начал оседать, а Тобиас повернулся к его дружку. Того не было видно. Испугался, должно быть и… В это же мгновенье затылок резко обожгло. Даже не вскрикнув, Тобиас повалился навзничь, кто-то ударил ногой по ребрам. Стараясь окончательно не потерять сознание и превозмогая острую боль в грудной клетке, он взглянул в строну. В двух футах от него валялся длинный металлический прут — необходимо только приложить усилие и дотянуться. Он попробовал поднять руку и в тоже мгновенье заорал диким голосом, чувствуя, как начинают дробиться пальцы. В руке, казалось, что-то ощутимо лопнуло, горячая волна боли рванула по сосудам вверх…
Последней, что он увидел перед тем, как кровавая пелена окончательно поглотила сознание, была поддернутая дымкой хрупкая женская фигурка.
Страница 3 из 7
