Авгуры

Где-то на втором или третьем свидании Эйлин рассказала ему, что работает помощником аптекаря недалеко от того самого переулка. И только на следующее утро до него дошло: на Вестменстео нет аптек! Она что-то недоговаривает. Ладно, с этим он решил разобраться позже. Главное, что на беглую преступницу или шлюху она была явно не похожа. Потом сама расскажет. Всегда надеялся на это чертово потом. Надеялся, что она снизойдет до него, объяснит. Тогда он еще не подозревал, что так будет продолжаться всю жизнь.

Время шло. Месяца через два он понял, что влюбился. Впрочем, это сейчас он понимает, а тогда, в далекие пятидесятые, это чувство его здорово смущало. В свои двадцать три года он уже не был романтиком, но любовь все еще представлялась ему необычайно сильным чувством, способным перевернуть все с ног на голову. Смешно. Вместо этого он привязался к Эйлин как к любимой «фланелевой рубашке». Совершенно обыкновенная рубашка, невзрачная, в магазине пройдешь мимо и не заметишь. Однако стоит только примерить, и сразу понимаешь — в ней тебе уютно. Она мягкая, и сшита специально для тебя. Обычная рубашка, с которой можно сжиться. Его и только его. Он ее никому не отдаст, просто потому что привык, да и удобно в ней. Одна такая была у него дома в съемной комнате, а второй была Эйлин.

В начале апреля Тобиас решился сделать предложение, нельзя было тянуть дальше, надо было что-то решать. Опять никакой романтики, все четко и просто, но от этого не менее волнительно и необыкновенно. Он хорошо помнил, как бешено колотилось сердце. Хотя, чего собственно переживать-то было?

Именно тогда Эйлин призналась, что она волшебница.

Сначала он ей не поверил, а потом зачарованно, как ребенок, смотрел на волшебную палочку, на искры, на маленькие звездочки и кольца сладко дыма, появившиеся из воздуха. Смотрел на нее. Тогда ему показалось, что это все чертовски мило. Невероятно и прекрасно. Да и жить с волшебницей здорово, они теперь не пропадут, это уж точно! Оказалось, Эйлин действительно работала в аптеке, только магической, а жила недалеко от Лондона в местечке Хатфилд.

С ума сойти! А как она каждый день добирается до Портсмута??? Выяснилось, что и это не проблема: есть какие-то камины, а еще можно аппарировать. Да, сказок тогда было много. А самая главная из них, что они смогут жить «долго и счастливо».

На Пасху они поехали к его матери в деревню. Там, в местной церквушке они и обвенчались. Эйлин стала миссис Снейп, а еще спустя два с половиной года, 9 января на свет появился его сын, Северус Снейп. Они в то время только переехали в новый дом в пригороде, воздух там был чище, условия жизни лучше, и с ребенком было где погулять. Всё было, как у всех… И что в итоге?

Что с этим самым ребенком что-то не так, он понял далеко не сразу. Нет, были, конечно, отдельные случаи: парящий в воздухе медвежонок, будто случайно разбившаяся бутылочка морковного сока, вспыхнувшая как свечка воскресная газета, исчезнувшая витрина в кондитерской. Наверное, были и другие неприятности, но уже в его отсутствие. Он уходил рано, приходил поздно, а в единственный выходной хотел отоспаться за всю неделю, а не тащиться в парк смотреть белок и лепить куличи на детской площадке. Ребенком занималась полностью Эйлин. Знал бы, что так выйдет — сходил бы, и не раз.

А тогда он думал: «Пускай подрастет, вот тогда и поговорим, и поиграем». Тогда он его на судоверфь возьмет и покажет огромный корабль, окруженное лесами высотой в пятиэтажный дом, и железную палубу, которую только начали обшивать металлическими листами, а самое главное, расскажет о море. Об его море. Но не вышло. Море сына никогда не интересовало.

Мальчишка рос угрюмый, нелюдимый. Иногда казалось, что он полностью замкнут в своей скорлупе и лишь время от времени, словно улитка, высовывает голову, чтобы посмотреть, что там вокруг. Хотя и в эти он моменты вел себя странно, непонятно, не так как все дети. Когда пришло время идти в подготовительную школу — проблем не убавилось, скорее наоборот. Оказалось, что у Сева начались трудности с чтением: он никак не мог составить из букв слоги, а затем слова. Врачи подозревали дислексию. Вроде бы, как ему объяснили, с этим люди живут, и ничего страшного, но Эйлин впервые на его памяти устроила жуткий скандал. И куда тогда подевалось все ее хваленое воспитание и аристократические манеры чистокровной волшебницы? Вся красная, как вареный рак, она заявила, что если проблемы и есть, то с ними надо бороться, а не прятаться от них. Золотые слова. Хоть на лбу ей сейчас их напиши.

Северуса начали возить по специалистам. Чего они только не советовали! Один решил, что клин надо вышибать клином: посоветовал накупить книг и просто заставлять ребенка читать, выработать навык на автоматизме. Хоть пара строк — уже результат. Чтоб он подавился своим советом и двадцатью пятью фунтами за консультацию. Потому что именно с этого момента все пошло поехало. Книги, книги, книги — впору библиотеку было открывать.