Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. О любовной идиллии, разрешенном рукоприкладстве и хитроумной психологической манипуляции.
Добавить в моё избранное
14 мин, 16 сек 8276
Курага, миндаль, корица, шоколад — нет, сам поцелуй вкусней… Лишь после того, как лейтенант исправно обезвредил языком до последней крошки страшную конфету, Эзар оторвался от его губ и усмехнулся, довольно и торжествующе, так что даже самым пылким поцелуем не объяснить было эту удовлетворенную ухмылку.
— Попался, — констатировал он, касаясь пальцем шоколадного пятнышка на губах Саймона. — Состав преступления налицо, вина доказана. Использование служебного положения в личных целях, лейтенант. Хотел бы я знать, сколько контрольных проб ты снял за все те вечера, что я торчал на совещаниях?
Он отступил на шаг, по-прежнему не сводя со своего секретаря глаз.
— Оправдания? — Пауза. — Нет? Ну и как прикажешь с тобою поступить?
Протянув руку за спину Саймону, он коснулся затылка и медленно повел пальцами вниз.
Лейтенант вздрогнул, точно очнувшись от оцепенения.
— Согласно букве Устава? — Чудо-мальчик с эйдетической памятью, судя по сосредоточенному взгляду, оперативно считал нужную страницу из Кодекса, чтобы уверенно резюмировать: — На казнокрадство не тянет ввиду незначительных объемов расхищенного.
— Что же, тогда народными средствами, — хмыкнул император и улыбнулся совершенно хулигански. — Я слышал вполне мудрое замечание, что излишняя щепетильность в вопросах телесных наказаний развращает молодежь.
Ошарашенный Иллиан попытался отстраниться, но императорская ладонь легла ему на поясницу плотней, и он лишь успел припомнить:
— Что насчет телесных наказаний… эм-м… отменены по отношению к лицам, принесшим офицерскую присягу и достигшим совершеннолетия. Вашим же указом, сэр.
Эзар пожал плечами.
— Ну так для тебя я сделаю исключение в параграфе номер… какой там номер?
— Дисциплинарный устав, раздел 13, статья 35-бис, — процитировал Иллиан, непривычно покраснев почти до самых ушей. И вдруг улыбнулся — отчаянно, растерянно и довольно. — Воля ваша, сэр.
Похоже, что полубезумная идея, родившаяся из внезапной мысли, шутливой перепалки и пары лишних рюмок спиртного, произвела впечатление и на него. И отнюдь не ужасное.
— Раздевайся, — тихо и решительно скомандовал Эзар, отстранившись и сцепив руки за спиной.
Саймон послушно отступил назад, шагнул к двери: привычным движением проверил блокировку замка, протянул руку к выключателю и переключил свет на «полумрак», чтобы яркая люстра, больше не слепила глаза. Потом принялся аккуратно и методично расстегивать пуговицы мундира. Уже далеко не первый раз — и не первый месяц — он ночевал в этой спальне и в этих объятиях, и нахлынувшее было смущение отступило перед привычными действиями. Встряхнув, лейтенант повесил китель на спинку стула и обернулся с едва заметной полуулыбкой — неловкой или насмешливой, не понять. Присел на край дивана и стянул начищенные высокие сапоги, поставил у стены. Аккуратист. Освободился от рубашки и брюк и, уже оставшись в одном белье, остановился, спокойно выдерживая паузу.
Эзар прикрыл веки, напоминая себе, что он сам это начал и зачем, и что должен блюсти выдержку, не ломая игры. — Дальше, — произнес он только, слишком равнодушным голосом, чтобы в его искренность можно было поверить.
Белье, скомканное в тугой валик, полетело на кресло, и Саймон замер в расслабленном подобии позы «вольно», переместив вес на одну ногу и заложив руки за спину. Возбужденный — и все же остановившийся в послушном ожидании. Это был уже не страх — но полнейшее, абсолютное доверие, что бы не происходило.
Эзара чуть потряхивало от этой покорности, и от румянца на скулах, и от самой ситуации. Не доверяя сейчас своему голосу, он просто шагнул к Саймону, крепко взял на плечо и подтолкнул в сторону кровати. Тот, не сопротивляясь, приземлился плашмя на хрусткую льняную поверхность, ткнулся носом в наволочку… Император жадно запустил пальцы в короткие светлые волосы, заставляя его повернуть голову и подставить для поцелуя уголок губ. На них еще чувствовался преступный шоколадно-коричный вкус.
— Будет слишком — скажи, — не выдержал и предупредил он, расстегивая тяжелую запонку и подворачивая манжет рубашки.
Первый шлепок оказался больше звуком, чем собственно ударом, но плечи Иллиана все же вздрогнули, от неожиданности или испуга.
— Мне прекратить? — переспросил Эзар терпеливо.
Лежащий ничком Саймон только решительно помотал головой, и его приглушенный подушкой голос прозвучал почти возмущенно:
— Ну уж нет!
Эзар облегченно выдохнул: хорошо. Он постарался сдержать себя, перебивая острое возбуждение мысленным проговариванием того, ради чего, собственно, все это затеял… Самый эффективный и быстрый способ убрать привычный лейтенантский страх-из-благоговения — перебить его чем-то жизненным и низменным, перевести из дневной рабочей жизни в ночную игру, максимально их сближающую… Да еще как сближающую.
— Попался, — констатировал он, касаясь пальцем шоколадного пятнышка на губах Саймона. — Состав преступления налицо, вина доказана. Использование служебного положения в личных целях, лейтенант. Хотел бы я знать, сколько контрольных проб ты снял за все те вечера, что я торчал на совещаниях?
Он отступил на шаг, по-прежнему не сводя со своего секретаря глаз.
— Оправдания? — Пауза. — Нет? Ну и как прикажешь с тобою поступить?
Протянув руку за спину Саймону, он коснулся затылка и медленно повел пальцами вниз.
Лейтенант вздрогнул, точно очнувшись от оцепенения.
— Согласно букве Устава? — Чудо-мальчик с эйдетической памятью, судя по сосредоточенному взгляду, оперативно считал нужную страницу из Кодекса, чтобы уверенно резюмировать: — На казнокрадство не тянет ввиду незначительных объемов расхищенного.
— Что же, тогда народными средствами, — хмыкнул император и улыбнулся совершенно хулигански. — Я слышал вполне мудрое замечание, что излишняя щепетильность в вопросах телесных наказаний развращает молодежь.
Ошарашенный Иллиан попытался отстраниться, но императорская ладонь легла ему на поясницу плотней, и он лишь успел припомнить:
— Что насчет телесных наказаний… эм-м… отменены по отношению к лицам, принесшим офицерскую присягу и достигшим совершеннолетия. Вашим же указом, сэр.
Эзар пожал плечами.
— Ну так для тебя я сделаю исключение в параграфе номер… какой там номер?
— Дисциплинарный устав, раздел 13, статья 35-бис, — процитировал Иллиан, непривычно покраснев почти до самых ушей. И вдруг улыбнулся — отчаянно, растерянно и довольно. — Воля ваша, сэр.
Похоже, что полубезумная идея, родившаяся из внезапной мысли, шутливой перепалки и пары лишних рюмок спиртного, произвела впечатление и на него. И отнюдь не ужасное.
— Раздевайся, — тихо и решительно скомандовал Эзар, отстранившись и сцепив руки за спиной.
Саймон послушно отступил назад, шагнул к двери: привычным движением проверил блокировку замка, протянул руку к выключателю и переключил свет на «полумрак», чтобы яркая люстра, больше не слепила глаза. Потом принялся аккуратно и методично расстегивать пуговицы мундира. Уже далеко не первый раз — и не первый месяц — он ночевал в этой спальне и в этих объятиях, и нахлынувшее было смущение отступило перед привычными действиями. Встряхнув, лейтенант повесил китель на спинку стула и обернулся с едва заметной полуулыбкой — неловкой или насмешливой, не понять. Присел на край дивана и стянул начищенные высокие сапоги, поставил у стены. Аккуратист. Освободился от рубашки и брюк и, уже оставшись в одном белье, остановился, спокойно выдерживая паузу.
Эзар прикрыл веки, напоминая себе, что он сам это начал и зачем, и что должен блюсти выдержку, не ломая игры. — Дальше, — произнес он только, слишком равнодушным голосом, чтобы в его искренность можно было поверить.
Белье, скомканное в тугой валик, полетело на кресло, и Саймон замер в расслабленном подобии позы «вольно», переместив вес на одну ногу и заложив руки за спину. Возбужденный — и все же остановившийся в послушном ожидании. Это был уже не страх — но полнейшее, абсолютное доверие, что бы не происходило.
Эзара чуть потряхивало от этой покорности, и от румянца на скулах, и от самой ситуации. Не доверяя сейчас своему голосу, он просто шагнул к Саймону, крепко взял на плечо и подтолкнул в сторону кровати. Тот, не сопротивляясь, приземлился плашмя на хрусткую льняную поверхность, ткнулся носом в наволочку… Император жадно запустил пальцы в короткие светлые волосы, заставляя его повернуть голову и подставить для поцелуя уголок губ. На них еще чувствовался преступный шоколадно-коричный вкус.
— Будет слишком — скажи, — не выдержал и предупредил он, расстегивая тяжелую запонку и подворачивая манжет рубашки.
Первый шлепок оказался больше звуком, чем собственно ударом, но плечи Иллиана все же вздрогнули, от неожиданности или испуга.
— Мне прекратить? — переспросил Эзар терпеливо.
Лежащий ничком Саймон только решительно помотал головой, и его приглушенный подушкой голос прозвучал почти возмущенно:
— Ну уж нет!
Эзар облегченно выдохнул: хорошо. Он постарался сдержать себя, перебивая острое возбуждение мысленным проговариванием того, ради чего, собственно, все это затеял… Самый эффективный и быстрый способ убрать привычный лейтенантский страх-из-благоговения — перебить его чем-то жизненным и низменным, перевести из дневной рабочей жизни в ночную игру, максимально их сближающую… Да еще как сближающую.
Страница 3 из 5
