Фандом: Средиземье Толкина. Трандуил не может справиться с болью потери, прячется в чаще Лихолесья, и избегает своего сына.
Добавить в моё избранное
14 мин, 2 сек 10575
Они озарили его лицо, которое в их свете стало еще бледнее и прекраснее. Он попрощался со звездой Хеллуин, которую так любила она.
Затем он медленно вернулся на одну из лихолесских тропинок и побрел ко дворцу.
Обратный путь не стал легче. Там, на поляне, он хотел оставить всю свою боль, но не смог и снова нес ее с собой. Но она стала как будто тяжелее, удушающая, она притягивала к земле и заставляла сутулиться, заставляла ноги передвигаться медленнее.
Трандуил подошел к еще одной развилке, остановился и посмотрел сквозь деревья: уже виднелась поляна перед главным мостом и воротами в дворец.
Эти каменные стены сдавливали, они помогали его ноше и давили его вниз, заставляя сломаться и пасть на колени.
Зимой его дворец ему опостылел. Но кое-кто в его покоях, быть может, еще жив…
Трандуил опять поднял лицо к звездам — они прощались с ним и пели ему последнюю на этот вечер песню. Завтра, когда он придет, они придумают новую.
Лесной король вздохнул и сжал складки плаща.
— Ada… — тихий, нерешительный голосок раздался невдалеке.
С Трандуила спало оцепенение и он механически повернул голову в сторону голоса. Глаза его застилал звездный свет и он ничего не видел.
— Папа?
Трандуил вдруг понял, что это его сын. Это его голос. С его глаз спала звездная пелена. Его сын вышел зимой один? Он с ним говорит?
Трандуил подумал, что за эту зиму сказал ему так мало слов, так редко его видел… Но это ведь так не выносимо — смотреть на Леголаса, а видеть ее.
Его мальчик, его Зеленый Лист, он выглядел, как семилетнее человеческое дитя, стоял посреди тропинки, он весь дрожал, его маленькие острые уши покраснели от холода. На нем был домашний, тонкий кафтан, легкие штаны и летние сапоги на мягкой подошве. Руки сжаты в маленькие кулачки, но в глазах страх. Его сын боялся его? Или боялся его гнева? А может он боится холода?
— Ion? — голос плохо подчинялся Трандуилу. Он так долго молчал, что не сказал, а больше прохрипел. Он так долго молчал, что не знал, что и как говорить сыну.
— Там… ada… — Леголас замялся, опустил глаза. — Там кровь, ada…
Леголас приготовился выслушать гневные обвинения. Он не только ходил в Западное крыло, но и потревожил размышления отца, вышел один из дворца, да еще и одетый так легко. Он не мог придумать оправдания, ему просто хотелось быть рядом с отцом. Он потому пренебрег запретом. А там это. Откуда там кровь?
Леголас не боялся крови, не боялся пауков и орков, он уже отлично стрелял из лука — не промахивался никогда, осталось овладеть кинжалом и мечом. Еще, во дворце говорили, что когда он пел, то рассеивалась грусть и печаль.
Но этот случай…
Трандуил не мог понять, что такое с Леголасом. Его Листочек стоял и дрожал, со страхом разглядывая его. Да, он потревожил его, вышел в такое опасное время из дворца в одиночестве… Но почему в его глазах страх и нет больше света?
Как же ему тяжело.
— Ion, — Трандуил подошел к мальчику, тот еще ниже опустил голову. — Ты замерз, ion. Идем.
Трандуил положил руку на маленькое плечо сына, развернул его и они пошли во дворец.
Он сказал слишком много слов, слишком. На большее его не хватило.
Его сын был в Западном крыле. Он ходил в его покои. И что? Это он так боялся ему сказать? Он так боится его?
Как он, Трандуил, мог допустить такое, что его единственный сын так его боится?
Они перешли мост, стражники бесшумно расступились и отворили ворота. Они были изумлены: это первый раз за месяц, когда отец и сын были рядом.
Трандуил слегка кивнул и ворота закрыли.
Леголас шел, как деревянный, шел медленно, прижимаясь к холодному плащу Трандуила. А тот так и не отпустил его плеча.
«Сейчас, сейчас он отошлет меня»…, Леголас со страхом ждал, когда отец заговорит. Его сильные руки сильно сжимали плечо, но Леголас был готов стерпеть еще большую боль, лишь бы Трандуил был рядом дольше.
Они дошли до Центрального моста во дворце, внизу шумела река.
Дворец встретил их умиротворением, теплым светом, и многоголосьем хорового пения.
Они прошли Центральный мост. От него расходились дорожки: вперед — в главные приемные залы, тронный зал, Сердце дворца и прочие помещения, налево — Западное крыло, библиотеки и хранилища старинных свитков и фолиантов — личные хранилища Трандуила, направо — жилые помещения, хозяйственные комнаты, кухни, обеденная зала, по обе стороны от входа во дворец расходились дороги к оружейням и конюшням, тренировочным залам, много дорожек поднимались вверх — там находились самые красивые залы: оранжереи, сады, смотровые площадки, комнаты отдыха и наблюдений, несколько жилых помещений, покои Леголаса, внизу в подземельях — кузни, хранилища провизии, винные погреба, мастерские ювелиров и других мастеров, там же спускали вино и другие товары в Эсгарот.
Затем он медленно вернулся на одну из лихолесских тропинок и побрел ко дворцу.
Обратный путь не стал легче. Там, на поляне, он хотел оставить всю свою боль, но не смог и снова нес ее с собой. Но она стала как будто тяжелее, удушающая, она притягивала к земле и заставляла сутулиться, заставляла ноги передвигаться медленнее.
Трандуил подошел к еще одной развилке, остановился и посмотрел сквозь деревья: уже виднелась поляна перед главным мостом и воротами в дворец.
Эти каменные стены сдавливали, они помогали его ноше и давили его вниз, заставляя сломаться и пасть на колени.
Зимой его дворец ему опостылел. Но кое-кто в его покоях, быть может, еще жив…
Трандуил опять поднял лицо к звездам — они прощались с ним и пели ему последнюю на этот вечер песню. Завтра, когда он придет, они придумают новую.
Лесной король вздохнул и сжал складки плаща.
— Ada… — тихий, нерешительный голосок раздался невдалеке.
С Трандуила спало оцепенение и он механически повернул голову в сторону голоса. Глаза его застилал звездный свет и он ничего не видел.
— Папа?
Трандуил вдруг понял, что это его сын. Это его голос. С его глаз спала звездная пелена. Его сын вышел зимой один? Он с ним говорит?
Трандуил подумал, что за эту зиму сказал ему так мало слов, так редко его видел… Но это ведь так не выносимо — смотреть на Леголаса, а видеть ее.
Его мальчик, его Зеленый Лист, он выглядел, как семилетнее человеческое дитя, стоял посреди тропинки, он весь дрожал, его маленькие острые уши покраснели от холода. На нем был домашний, тонкий кафтан, легкие штаны и летние сапоги на мягкой подошве. Руки сжаты в маленькие кулачки, но в глазах страх. Его сын боялся его? Или боялся его гнева? А может он боится холода?
— Ion? — голос плохо подчинялся Трандуилу. Он так долго молчал, что не сказал, а больше прохрипел. Он так долго молчал, что не знал, что и как говорить сыну.
— Там… ada… — Леголас замялся, опустил глаза. — Там кровь, ada…
Леголас приготовился выслушать гневные обвинения. Он не только ходил в Западное крыло, но и потревожил размышления отца, вышел один из дворца, да еще и одетый так легко. Он не мог придумать оправдания, ему просто хотелось быть рядом с отцом. Он потому пренебрег запретом. А там это. Откуда там кровь?
Леголас не боялся крови, не боялся пауков и орков, он уже отлично стрелял из лука — не промахивался никогда, осталось овладеть кинжалом и мечом. Еще, во дворце говорили, что когда он пел, то рассеивалась грусть и печаль.
Но этот случай…
Трандуил не мог понять, что такое с Леголасом. Его Листочек стоял и дрожал, со страхом разглядывая его. Да, он потревожил его, вышел в такое опасное время из дворца в одиночестве… Но почему в его глазах страх и нет больше света?
Как же ему тяжело.
— Ion, — Трандуил подошел к мальчику, тот еще ниже опустил голову. — Ты замерз, ion. Идем.
Трандуил положил руку на маленькое плечо сына, развернул его и они пошли во дворец.
Он сказал слишком много слов, слишком. На большее его не хватило.
Его сын был в Западном крыле. Он ходил в его покои. И что? Это он так боялся ему сказать? Он так боится его?
Как он, Трандуил, мог допустить такое, что его единственный сын так его боится?
Они перешли мост, стражники бесшумно расступились и отворили ворота. Они были изумлены: это первый раз за месяц, когда отец и сын были рядом.
Трандуил слегка кивнул и ворота закрыли.
Леголас шел, как деревянный, шел медленно, прижимаясь к холодному плащу Трандуила. А тот так и не отпустил его плеча.
«Сейчас, сейчас он отошлет меня»…, Леголас со страхом ждал, когда отец заговорит. Его сильные руки сильно сжимали плечо, но Леголас был готов стерпеть еще большую боль, лишь бы Трандуил был рядом дольше.
Они дошли до Центрального моста во дворце, внизу шумела река.
Дворец встретил их умиротворением, теплым светом, и многоголосьем хорового пения.
Они прошли Центральный мост. От него расходились дорожки: вперед — в главные приемные залы, тронный зал, Сердце дворца и прочие помещения, налево — Западное крыло, библиотеки и хранилища старинных свитков и фолиантов — личные хранилища Трандуила, направо — жилые помещения, хозяйственные комнаты, кухни, обеденная зала, по обе стороны от входа во дворец расходились дороги к оружейням и конюшням, тренировочным залам, много дорожек поднимались вверх — там находились самые красивые залы: оранжереи, сады, смотровые площадки, комнаты отдыха и наблюдений, несколько жилых помещений, покои Леголаса, внизу в подземельях — кузни, хранилища провизии, винные погреба, мастерские ювелиров и других мастеров, там же спускали вино и другие товары в Эсгарот.
Страница 2 из 4
