Фандом: Ориджиналы. Ники хотел заглушить голоса в голове, а Вальдемар просто хотел получить назад одну свою вещицу. А то, что Смерть чего-то хотела, — так это ещё доказать надо.
Добавить в моё избранное
81 мин, 55 сек 6031
— Не всё, но массу вещей, солидную часть которых теперь мог бы назвать ненужными, — Вельд чувствовал, что вот-вот сорвётся. — Иди.
Видимо, Никита уловил в его голосе угрозу, потому как неохотно зашагал к подъезду. Уже открыв дверь, он обернулся и спросил:
— Ты же вернёшься?
— Конечно.
Хмурясь и продолжая глядеть на него, Ники скрылся в подъезде.
В пару шагов оказавшись возле бетонной стенки, отделявшей вход в подъезд от двери мусоропровода, Вельд с силой врезал по ней кулаком. Боль была фантомной, она несла такое же ложное облегчение. Сжимая губы, он принялся ожесточённо разбивать кулаки об бетон, оставляя на нём кровавые разводы, которые никто (почти никто) не увидит — кровь жнеца не была частью этого мира.
Он остановился только тогда, когда ощутил на себе чей-то взгляд. Обернулся, ожидая увидеть кого-то из жнецов, или мойр, ангелов… даже призраков, тьма их побери… Но наблюдатель оказался человеком. Запоздало Вельд признал в нём молодого симпатичного еврея, об которого кулаки разбить тянуло еще больше. Андрей Кац, будь он неладен.
— Что тебе нужно от него, нечисть? — мрачно потребовал Кац.
— Нечисть? — Вельд презрительно усмехнулся. — Я из другой канцелярии, милый юноша.
Невольно подумалось, что по земным меркам «милый юноша» был немного старше.
— Да, да, я в курсе, кто ты. Выблядок Смерти, — смуглое лицо каждой своей заострённой и приятной чертой выражало презрение. — Оставь Ники в покое.
Вельд глубоко вдохнул. С каждой секундой этот парень бесил его всё больше.
— Ты давно следишь за нами? И если давно, то… похоже, что я хочу причинить ему вред?
— Не похоже, — согласился Кац. — Но я чувствую это. Понимаешь?
— Тогда ты что-то не то чувствуешь, рожа ты жидовская, — в раздражении рявкнул Вельд. — Потому что я не… Сам-то ты чего от него хочешь? Душу… или всё же тело? Ты не стесняйся, попилим по-братски!
Подойдя ближе, Кац прижал его к стене. Вельд с испугом и недоверием понял, что не может сопротивляться: от чёртова жида исходила та же странная сила, что и от Никиты. С той лишь разницей, что Кац осознавал эту силу.
— Что-то с тобой не так, — подозрительно щуря свои тёмные глаза, произнёс Кац. Казалось, что враждебности в его голосе поубавилось. — Ты такой же, как они, но… уже и не такой… Жнец-половинка.
— Как это, тьма тебя побери?
— Тебе виднее… Знаешь, в чём наше сходство? Между тобой, мной и Ники? Мы все — отродья твоей суки-госпожи. Только над тобой она имеет власть, а над нами — нет. Вот и бесится.
— Что? Объясни…
— Спроси у неё сам, если кишка не тонка, — Кац усмехнулся и отошёл на шаг. — А от Никиты отвали.
— Я же сказал, я не желаю ему зла!
— Может быть, — он повернулся и зашагал прочь. — Но зло внутри тебя не спрашивает, чего ты там желаешь.
Вельд не стал его останавливать. Информации и так было слишком много. Окончательно не давало съехать с катушек лишь живое тепло, струящееся по его мёртвым жилам. Это было чужое тепло… но зато оно было настоящим. Не фантомным. И температура была не тысячи кельвинов. Не миллионы кельвинов. Да и не в кельвинах, наверное, измерялась.
Вальдемар знал массу вещей, солидную часть которых теперь мог бы назвать ненужными. Не знал только, чем измерить силу живого тепла. Да и можно ли измерить?
— И ты тоже за мной следил? — мрачно спросил он, узрев Люциана, сидящего за его столом. Люциан не потрудился даже кивнуть.
— Тьма его знает, откуда такая осведомлённость. Но, сдаётся мне, Кац понимает, о чём говорит.
— Так поведай мне, будь так любезен! — потребовал Вельд, пинком пододвигая к столу еще один стул. — Потому что я, господин Люциан, ровным счётом ничего не понимаю!
— Госпожа не слишком одобрила… с другой стороны, она и не запретила… — Люциан в раздражении стукнул по столешнице ладонью. — Ладно. Дело в том, что все люди, обладающие паранормальными способностями, — потомки первых жнецов.
— Что за бред? — оторопело переспросил Вельд. — Да у меня вот уже четыре с лишним века не стоит, знаешь ли…
— Я в курсе, спасибо, — язвительно поблагодарил наместник Смерти. — Но первые жнецы были куда более свободны. И в этом плане тоже. Большая часть непреложных правил возникла, когда у тех жнецов стали появляться дети. Каждый из них нес в себе частицу госпожи. Она было решила, что жизни этих людей и их способности заведомо принадлежат ей, но в итоге оказалось, что над большей их частью она не имеет вообще никакой власти. Земля-мать не давала их и пальцем тронуть. Имена их не появлялись в списках до собственно момента смерти — чтобы госпожа не могла обернуть цепочку событий в свою пользу.
— Тогда почему же ты разыграл такую картину, когда не обнаружил в списках Орлова?
— Вельд, подумай сам. Я не мог при Нейле сделать вид, что это в порядке вещей.
Видимо, Никита уловил в его голосе угрозу, потому как неохотно зашагал к подъезду. Уже открыв дверь, он обернулся и спросил:
— Ты же вернёшься?
— Конечно.
Хмурясь и продолжая глядеть на него, Ники скрылся в подъезде.
В пару шагов оказавшись возле бетонной стенки, отделявшей вход в подъезд от двери мусоропровода, Вельд с силой врезал по ней кулаком. Боль была фантомной, она несла такое же ложное облегчение. Сжимая губы, он принялся ожесточённо разбивать кулаки об бетон, оставляя на нём кровавые разводы, которые никто (почти никто) не увидит — кровь жнеца не была частью этого мира.
Он остановился только тогда, когда ощутил на себе чей-то взгляд. Обернулся, ожидая увидеть кого-то из жнецов, или мойр, ангелов… даже призраков, тьма их побери… Но наблюдатель оказался человеком. Запоздало Вельд признал в нём молодого симпатичного еврея, об которого кулаки разбить тянуло еще больше. Андрей Кац, будь он неладен.
— Что тебе нужно от него, нечисть? — мрачно потребовал Кац.
— Нечисть? — Вельд презрительно усмехнулся. — Я из другой канцелярии, милый юноша.
Невольно подумалось, что по земным меркам «милый юноша» был немного старше.
— Да, да, я в курсе, кто ты. Выблядок Смерти, — смуглое лицо каждой своей заострённой и приятной чертой выражало презрение. — Оставь Ники в покое.
Вельд глубоко вдохнул. С каждой секундой этот парень бесил его всё больше.
— Ты давно следишь за нами? И если давно, то… похоже, что я хочу причинить ему вред?
— Не похоже, — согласился Кац. — Но я чувствую это. Понимаешь?
— Тогда ты что-то не то чувствуешь, рожа ты жидовская, — в раздражении рявкнул Вельд. — Потому что я не… Сам-то ты чего от него хочешь? Душу… или всё же тело? Ты не стесняйся, попилим по-братски!
Подойдя ближе, Кац прижал его к стене. Вельд с испугом и недоверием понял, что не может сопротивляться: от чёртова жида исходила та же странная сила, что и от Никиты. С той лишь разницей, что Кац осознавал эту силу.
— Что-то с тобой не так, — подозрительно щуря свои тёмные глаза, произнёс Кац. Казалось, что враждебности в его голосе поубавилось. — Ты такой же, как они, но… уже и не такой… Жнец-половинка.
— Как это, тьма тебя побери?
— Тебе виднее… Знаешь, в чём наше сходство? Между тобой, мной и Ники? Мы все — отродья твоей суки-госпожи. Только над тобой она имеет власть, а над нами — нет. Вот и бесится.
— Что? Объясни…
— Спроси у неё сам, если кишка не тонка, — Кац усмехнулся и отошёл на шаг. — А от Никиты отвали.
— Я же сказал, я не желаю ему зла!
— Может быть, — он повернулся и зашагал прочь. — Но зло внутри тебя не спрашивает, чего ты там желаешь.
Вельд не стал его останавливать. Информации и так было слишком много. Окончательно не давало съехать с катушек лишь живое тепло, струящееся по его мёртвым жилам. Это было чужое тепло… но зато оно было настоящим. Не фантомным. И температура была не тысячи кельвинов. Не миллионы кельвинов. Да и не в кельвинах, наверное, измерялась.
Вальдемар знал массу вещей, солидную часть которых теперь мог бы назвать ненужными. Не знал только, чем измерить силу живого тепла. Да и можно ли измерить?
— И ты тоже за мной следил? — мрачно спросил он, узрев Люциана, сидящего за его столом. Люциан не потрудился даже кивнуть.
— Тьма его знает, откуда такая осведомлённость. Но, сдаётся мне, Кац понимает, о чём говорит.
— Так поведай мне, будь так любезен! — потребовал Вельд, пинком пододвигая к столу еще один стул. — Потому что я, господин Люциан, ровным счётом ничего не понимаю!
— Госпожа не слишком одобрила… с другой стороны, она и не запретила… — Люциан в раздражении стукнул по столешнице ладонью. — Ладно. Дело в том, что все люди, обладающие паранормальными способностями, — потомки первых жнецов.
— Что за бред? — оторопело переспросил Вельд. — Да у меня вот уже четыре с лишним века не стоит, знаешь ли…
— Я в курсе, спасибо, — язвительно поблагодарил наместник Смерти. — Но первые жнецы были куда более свободны. И в этом плане тоже. Большая часть непреложных правил возникла, когда у тех жнецов стали появляться дети. Каждый из них нес в себе частицу госпожи. Она было решила, что жизни этих людей и их способности заведомо принадлежат ей, но в итоге оказалось, что над большей их частью она не имеет вообще никакой власти. Земля-мать не давала их и пальцем тронуть. Имена их не появлялись в списках до собственно момента смерти — чтобы госпожа не могла обернуть цепочку событий в свою пользу.
— Тогда почему же ты разыграл такую картину, когда не обнаружил в списках Орлова?
— Вельд, подумай сам. Я не мог при Нейле сделать вид, что это в порядке вещей.
Страница 19 из 24
