Danse Macabre

Отложив блокнот, тот уставился на него своими глазищами. Круглыми, совиными, и неожиданно ярко-зелёными. Фантомные боли помогали замечать детали, на которые раньше он и не обратил бы особого внимания.

— Ты какой-то вздрюченный.

— Какой, прости? — со смешком переспросил жнец.

— Ну, это… — Ники, похоже, смутился собственной косноязычности. — Встревожен чем-то. Вот.

— Как сказать, — Вельд решил, что довольно с него обсуждений Каца. — Собственно, я пришёл не просто так… Помнится, ты хотел отдать свои силы госпоже.

— А, ну да…

Он нахмурился. Особого пыла, как пару недель назад, у Орлова не наблюдалось.

— Неужто передумал?

— Нет… не совсем.

— Чего-то опасаешься?

— Вроде того, — Ники вздохнул. — А после того, как я лишусь силы, я смогу тебя видеть?

Он не прикасался к Вальдемару, но у того внутри словно бы вспыхнула искорка живого тепла. В районе грудины.

— Сможешь, — вспыхнула и болезненно ужалила.

Исходя из формулировки, он даже не врал. Но очень сомневался, что ему позволят увидеться с Никитой еще хоть раз.

— Тогда… что делать-то?

— Здесь не всё так просто, — Вельд привычным жестом оправил правый рукав. Подумав, левый трогать не стал. — Готов ли ты довериться мне целиком и полностью?

— Да, — не раздумывая, ответил Никита.

— Готов позволить мне на некоторое время подавить твой разум? Не спрашивая, зачем это.

— Да, — в этот раз Ники, надо отдать ему должное, засомневался и замялся. — Да, готов.

— Тогда, — Вельд сглотнул. Проклятые фантомы иссушили горло, — сначала возьми перо и положи его… скажем, в карман.

— Оно и так в кармане, — неохотно признался Ники.

— Встань.

Он послушно встал и замер рядом с Вельдом. Тот невольно отметил подростковую, почти пугающую хрупкость мальчишки, но тут же постарался очистить разум от посторонних мыслей. Положив руку на лохматую макушку, он некоторое время простоял без малейшего движения. А потом попробовал мысленно приказать.

«Подыми голову».

Ники поднял голову и уставился куда-то сквозь Вальдемара оловянными глазками.

Впустил.

Прежде, чем переместиться в квартиру Каца, Вельд взглянул на блокнот, сиротливо лежащий на смятом одеяле. То ли ему казалось, то ли в мешанине графитовых штрихов проступали непослушные кудри, выразительные глаза и упрямый подбородок.

А Кац спал себе. Прямо в одежде, кое-как укрытый красным пледом, в котором при сопротивлении запутаются ноги. Руки его были смирно сложены на груди — связать будет удобно. Вельд сильно сомневался, что даже под его управлением Ники справится с долговязым, жилистым и сильным мужчиной.

Как ни удивительно, Кац даже не проснулся, пока Ники заматывал его руки бельевой верёвкой.

— Какого, блядь, хрена? — не открывая глаз, осведомился он вдруг.

«Проснулся. И позволил себя связать… хм… Тем хуже для него».

Андрей тем временем соблаговолил разлепить глаза и уставился на Ники. Потом левее — туда, где находился Вельд.

— Эй, нечисть! Что за фокусы?!

Вельд почувствовал, как сознание Ники сопротивляется, откликаясь на гневный голос Каца. До сознания явно дошло, что белый и пушистый старший жнец Вальдемар замыслил гадость. Впрочем, сам Вельд не был в восторге от своих планов, как бы ни был неприятен ему вертлявый еврейский хлыщ. И сам не понимал, что его в этом убийстве так затрагивало. Всего лишь убийство. Многих ли он убил при жизни? А после смерти — и подавно.

Надо было кончать с этим, пока от его решимости помочь Ники что-то еще осталось.

«Принеси нож».

На негнущихся ногах Никита побрёл в сторону кухни.

— Что ты с ним сделал? Отвечай!

Подумать только: он лежит тут, связанный, не зная даже, чего ждать… а продолжает печься о мальчишке. Да, Смерти и правда не видать Андрея Каца как своих ушей.

— Моё перо в обмен на его силы, — Вельд перешёл в видимый спектр. — Точнее, на лишение его этих сил. Госпожа сказала, что твоя смерть от его руки даст ей право забрать силы Никиты.

Кац ничем не выдал своего страха; разве что, побледнел немного.

— Как ты смог его заставить? Вы не властны над разумом людей.

— Он доверяет мне, Кац. Он мне позволил.

Андрей дёрнулся: это произвело на него куда большее впечатление, чем весть о скорой кончине.

— Жнец… Думаешь, ты ему поможешь, убив меня? — он завозился на кровати. Вельд рискнул немного вмешаться и на время обездвижил его силой мысли. Руку-то не прикладывал. — Тебя просто наебала твоя госпожа. Этот фригидный, озлобленный на всё сущее суповой набор! Мразь! Мразь!

Последние, отчаянные вопли Каца были, несомненно, обращены к Смерти. В глубине души Вельд понадеялся, что она их слышит.

Сзади послышался звон — это Ники уронил нож и сам рухнул на колени.