Фандом: Ориджиналы. Ники хотел заглушить голоса в голове, а Вальдемар просто хотел получить назад одну свою вещицу. А то, что Смерть чего-то хотела, — так это ещё доказать надо.
Добавить в моё избранное
81 мин, 55 сек 6009
Это началось после первой попытки самоубийства: крыша у него капитально съехала после похорон двоюродного брата, и дешёвое бритвенное лезвие словно бы само собой оказалось в руке. Никита не хотел умирать, но и не сопротивлялся наваждению; жить ему тоже не хотелось. Хотелось лишь одного, невозможного, — чтобы брат снова был жив.
В тот вечер, как и в этот, на небе было нарисовано полнолуние, кокетливо припорошенное тонкой облачной сеткой. Ники, ощущая слабость во всём теле, с трудом заставил себя открыть глаза. В тот миг казалось, что лучше бы он этого не делал: пустая койка была едва видна из-за полудюжины зыбких силуэтов, переговаривающихся друг с другом. В истории о привидениях Ники никогда не верил, но тут почему-то без особых возражений признал: от этих странных личностей разит смертью. Он попросту чувствовал это.
Ну, и, возможно, свою роль сыграли узкие полосы лунного света, насквозь пронзающие то, что в некотором смысле можно было принять за людей.
Во все глаза он смотрел на призраков, которые глядели на луну и меланхолично цедили слова о том, как они жили и как умирали. Ники готов был поспорить, что обсуждают они это уже даже не в сотый раз: каждое неохотно оброненное слово звучало граммофонной пластинкой. Он сам, впрочем, вскоре стал свежей темой для разговора.
«Он… смотрит?»
«Он, кажется, видит».
Он действительно смотрел и видел. Видел то, что не давало ему уснуть до раннего утра. Приходу медсестры он немало удивился. Она-то была живой…
И, разумеется, он никому не стал говорить, что его посещают некие глюки на тему привидений. Ему бы всё равно не поверили.
Ники помотал головой, пытаясь отогнать неприятные воспоминания. Идея оказалась не самой удачной: стучащая в виски мигрень ощущалась особенно явно.
Полнолуние — их время. И с этим ничего нельзя сделать… только попытаться пережить.
— Эй! — услышал он звонкий девический голос. На какую-то секунду Ники остолбенел: посреди дороги стояла девушка в аляповатых босоножках и пёстром летнем платье; улыбка у неё была жутковатой — возможно, из-за большого рта с пухлыми губами и крупных зубов. Прежде чем перейти грань, Ники успел увидеть, как очередная серебристая «тойота» проносится прямо сквозь тонкий высокий силуэт, изрешёченный холодными лучами.
— Меня зовут Яна… а тебя?
— Никита, — машинально пробормотал он, оглядывая не существующее в его мире создание. Переход обострил его сточенное ночным чтением зрение, и теперь он видел каждый цветочек на платье девушки и каждый скол на стразинках босоножек.
— Что же ты медлишь? — глаза у неё были холодные и озлобленные, но Ники не придал этому значения — у кроткой, беззлобной совершенно Лидии и остальных призраков глаза были такие же. — Иди сюда. Согрей меня, как греешь эту бесцветную дурочку… Ну… чего тебе стоит?
— Я умру, — просто ответил Никита. Девица расхохоталась, запрокинув голову назад.
— Ты этого не хочешь? Да брось… Ты хочешь. Ты же пробовал смерть на вкус.
— Игорь не хочет.
— Жнец… хочет, — на выдохе протянула Яна. — Просто ему запрещено лишать тебя жизни… понимаешь, да?
Ники кивнул, загипнотизированный уверенными интонациями призрака. А потом сделал крохотный шажок: перед глазами всё ещё стоял автомобиль, рассекающий мёртвую материю.
— Ну же, — ласково подбодрила Яна, тоже шагнув ему навстречу. — Он ждёт тебя… жнец тебя ждёт… Ники-и-ита…
Ники успел сделать пару широких шагов ей навстречу, когда в реальность его выдернул гудок автомобиля и рука, грубо дёрнувшая его на тротуар. В ушах стоял ещё не до конца отзвучавший разочарованный вскрик мёртвой девушки.
— … совсем уже ты сбрендил, Никита?! — реальность окончательно ворвалась в него, в качестве тарана используя разъярённого Каца.
— Отъебись, Кац, — посоветовал Ники, не глядя на него и пытаясь в последний раз затянуться сигаретой, истлевшей уже почти до фильтра. Кац в ярости отвесил ему звонкую оплеуху; сигарета безвременно сгинула в пучинах довольно-таки глубокой лужи под их ногами. А потом, не успел Ники опомниться, прижал к себе.
Андрей Кац был, прежде всего, тем самым проклятым гомиком, который сделал из него себе подобного. Ники, впрочем, предпочитал отговариваться тем, что на Каца только у мёртвого не встанет.
Ну, а еще он был другом Игоря. Наверное, теперь это была единственная причина, по которой Никита терпел Каца рядом с собой.
— Прекрати это, Ники… Я же могу помочь тебе…
— Хочешь помочь — так помоги, — Ники отстранился, скрещивая руки на груди. — Толкни под тот грузовик. Сам я сейчас не решусь.
— Идиот, — прошипел Кац, злобно скалясь. — Ты думаешь, Игорь хотел бы, чтобы ты отправился следом за ним, да?
— Честно говоря, сам не знаю: хочет он этого или нет…
— Что ты хочешь этим сказать? — быстро переспросил Андрей, как-то резко поостыв и даже оглядевшись по сторонам.
В тот вечер, как и в этот, на небе было нарисовано полнолуние, кокетливо припорошенное тонкой облачной сеткой. Ники, ощущая слабость во всём теле, с трудом заставил себя открыть глаза. В тот миг казалось, что лучше бы он этого не делал: пустая койка была едва видна из-за полудюжины зыбких силуэтов, переговаривающихся друг с другом. В истории о привидениях Ники никогда не верил, но тут почему-то без особых возражений признал: от этих странных личностей разит смертью. Он попросту чувствовал это.
Ну, и, возможно, свою роль сыграли узкие полосы лунного света, насквозь пронзающие то, что в некотором смысле можно было принять за людей.
Во все глаза он смотрел на призраков, которые глядели на луну и меланхолично цедили слова о том, как они жили и как умирали. Ники готов был поспорить, что обсуждают они это уже даже не в сотый раз: каждое неохотно оброненное слово звучало граммофонной пластинкой. Он сам, впрочем, вскоре стал свежей темой для разговора.
«Он… смотрит?»
«Он, кажется, видит».
Он действительно смотрел и видел. Видел то, что не давало ему уснуть до раннего утра. Приходу медсестры он немало удивился. Она-то была живой…
И, разумеется, он никому не стал говорить, что его посещают некие глюки на тему привидений. Ему бы всё равно не поверили.
Ники помотал головой, пытаясь отогнать неприятные воспоминания. Идея оказалась не самой удачной: стучащая в виски мигрень ощущалась особенно явно.
Полнолуние — их время. И с этим ничего нельзя сделать… только попытаться пережить.
— Эй! — услышал он звонкий девический голос. На какую-то секунду Ники остолбенел: посреди дороги стояла девушка в аляповатых босоножках и пёстром летнем платье; улыбка у неё была жутковатой — возможно, из-за большого рта с пухлыми губами и крупных зубов. Прежде чем перейти грань, Ники успел увидеть, как очередная серебристая «тойота» проносится прямо сквозь тонкий высокий силуэт, изрешёченный холодными лучами.
— Меня зовут Яна… а тебя?
— Никита, — машинально пробормотал он, оглядывая не существующее в его мире создание. Переход обострил его сточенное ночным чтением зрение, и теперь он видел каждый цветочек на платье девушки и каждый скол на стразинках босоножек.
— Что же ты медлишь? — глаза у неё были холодные и озлобленные, но Ники не придал этому значения — у кроткой, беззлобной совершенно Лидии и остальных призраков глаза были такие же. — Иди сюда. Согрей меня, как греешь эту бесцветную дурочку… Ну… чего тебе стоит?
— Я умру, — просто ответил Никита. Девица расхохоталась, запрокинув голову назад.
— Ты этого не хочешь? Да брось… Ты хочешь. Ты же пробовал смерть на вкус.
— Игорь не хочет.
— Жнец… хочет, — на выдохе протянула Яна. — Просто ему запрещено лишать тебя жизни… понимаешь, да?
Ники кивнул, загипнотизированный уверенными интонациями призрака. А потом сделал крохотный шажок: перед глазами всё ещё стоял автомобиль, рассекающий мёртвую материю.
— Ну же, — ласково подбодрила Яна, тоже шагнув ему навстречу. — Он ждёт тебя… жнец тебя ждёт… Ники-и-ита…
Ники успел сделать пару широких шагов ей навстречу, когда в реальность его выдернул гудок автомобиля и рука, грубо дёрнувшая его на тротуар. В ушах стоял ещё не до конца отзвучавший разочарованный вскрик мёртвой девушки.
— … совсем уже ты сбрендил, Никита?! — реальность окончательно ворвалась в него, в качестве тарана используя разъярённого Каца.
— Отъебись, Кац, — посоветовал Ники, не глядя на него и пытаясь в последний раз затянуться сигаретой, истлевшей уже почти до фильтра. Кац в ярости отвесил ему звонкую оплеуху; сигарета безвременно сгинула в пучинах довольно-таки глубокой лужи под их ногами. А потом, не успел Ники опомниться, прижал к себе.
Андрей Кац был, прежде всего, тем самым проклятым гомиком, который сделал из него себе подобного. Ники, впрочем, предпочитал отговариваться тем, что на Каца только у мёртвого не встанет.
Ну, а еще он был другом Игоря. Наверное, теперь это была единственная причина, по которой Никита терпел Каца рядом с собой.
— Прекрати это, Ники… Я же могу помочь тебе…
— Хочешь помочь — так помоги, — Ники отстранился, скрещивая руки на груди. — Толкни под тот грузовик. Сам я сейчас не решусь.
— Идиот, — прошипел Кац, злобно скалясь. — Ты думаешь, Игорь хотел бы, чтобы ты отправился следом за ним, да?
— Честно говоря, сам не знаю: хочет он этого или нет…
— Что ты хочешь этим сказать? — быстро переспросил Андрей, как-то резко поостыв и даже оглядевшись по сторонам.
Страница 7 из 24
