Фандом: Ориджиналы. Ники хотел заглушить голоса в голове, а Вальдемар просто хотел получить назад одну свою вещицу. А то, что Смерть чего-то хотела, — так это ещё доказать надо.
Добавить в моё избранное
81 мин, 55 сек 6003
— Мы же немёртвые, Вельд. Не мёртвые, но и не живые, — рассеянно произнес наместник Смерти, двумя пальцами сжимая тонкую золотую цепочку, которая не давала разбиться соскальзывающим с длинного носа очкам. Хотя… разве очки падали бы, если бы он этого не хотел? Нет. Однако Люциан был фальшив. Фальшив насквозь, но вместе с тем и до той степени, которая еще не вызывает снисходительного отвращения. Он был актером; соответствовал театральному гриму на своём лице.
— Эта тусклая искорка Земли-матери делает нас живыми хотя бы на миллиардную долю процента. Заставляет испытывать некую пародию на человеческие чувства. Или хотя бы иступляться до той степени, в какой мы еще способны сдерживать эти человеческие порывы.
— Интересно, почему мысли мальчишки ты не читаешь с такой лёгкостью? — с легким раздражением осведомился Вельд. Слова Люциана были брошены в лицо неоспоримым фактом — тем фактом, что сам Вальдемар, похоже, был бесповоротно мёртв.
Заслуженно мёртв… Пусть даже есть среди жнецов и те, на ком было еще больше крови.
— В нём слишком много жизни, — пустые тёмные глаза жадно сверкнули. — Как ты знаешь, я могу читать лишь мысли тех, кто скорее мёртв, чем жив.
— Тем не менее, на повестке дня стоит тот, кто скорее жив, чем мёртв, — резонно заметил Вельд.
Вместо ответа Люциан неторопливо прошагал к иллюзорному окну и чуть уловимым движением повёл вдоль поверхности зачарованного стекла, меняя его свойства. Между прочим, у самого Вельда в кабинете иллюзорных окон не было — они внушали ему отвращение. Зато идеально подходили к ломкой фальшивости наместника Смерти.
— Как тебе Никита Орлов? — услышал он короткий смешок, и перевёл взгляд на сквозное стекло. Недоверчиво вскинул почти бесцветные брови.
Мальчишка. Бледный, чахлый подросток с большими зашуганными глазами и слабым подбородком. Угловатый, с по-дурацки вздёрнутыми плечами, он зябко кутался в серую толстовку, сидя на подоконнике; перепачканные графитом костлявые пальцы судорожно сжимали сигарету, которую заморыш изредка подносил к тонким красным губам.
— Ты ожидал чего-то более… претенциозного.
— Да. Нет.
Вельд не знал. Он просто не ожидал ничего подобного.
«И это — та самая глобальная системная ошибка?»
— Та самая, судя по всему.
Ошибка тем временем слезла с подоконника и натужно хлопнула пластиковой рамой; мысль о слабых руках мальчишки чуток отдавала пренебрежением. Опустившись на ворсистый зелёный ковёр, он принялся сосредоточенно разыскивать что-то в недрах сумки, валяющейся возле стола. Наконец, из вереницы потрёпанных корешков был извлечён блокнот — толстый спиральный блокнот размером с небольшую книгу, выглядящий нетронутым, если бы не плавно отогнутые правые нижние уголки страниц. Вальдемар живо представил себе, как парень судорожно-механическими движениями кисти перемещает на единой спирали белые листы с тонкой рябью бледно-голубых клеток. Парень так и поступил — будто бы Вельд пристальным взглядом прострочил ему руки мягкими стежками и продел в них нити кукловода.
Страницы блокнота — больше половины — были испещрены разновеликими графитовыми чёрточками и линиями. Они складывались в какую-то невообразимую мешанину грозно-вообразимых очертаний; прескевю в его дословном значении.
«Шизик?»
— Приглядись внимательнее, — почти беззвучно посоветовал Люциан.
После его слов мешанина обрела форму резко, даже грубо. Невнятные образы, выведенные неумелой рукой, обрели лица, обросли живой плотью…
— Мёртвой, — невнятно поправил Люциан. — Они мертвы, Вальдемар. Они все давно мертвы!
Но Вельд не слышал. Мальчишка перестал меланхолично шелестеть бумагой, и секундное удивление промелькнуло на худом, скуластом лице, когда он обнаружил длинное чёрное перо, заложенное между страницами. Бережно зажал очин кончиками большого и указательного пальца; медленно поднёс к лицу; кончиком пера провёл вдоль обветренной нижней губы. Если бы у Вельда билось сердце, то сейчас бы его ритм ускорился: творить такую порнографию с…
— Это же твоё перо. Вальдемар, тьма побери, откуда у него твоё перо?!
Вельд обернулся, чтобы ответить, но с ответом найтись так и не смог. Потому что он не знал, как такое могло быть — чтобы жнец потерял перо. Перо можно было только вырвать, и вырвать с ощутимой болью. Так откуда?
Должно быть, ответ следовало искать там, откуда взялось очередное «это невозможно».
Думаешь, так просто?
Вообще думаешь?
Они хором взывали к его разуму, потому что подохли и не рады. А ему не хотелось думать. Хотелось рухнуть в грязь, прикрывая голову руками. Но Ники усилием воли щадил джинсы и механически шагал вдоль дороги, на ходу подкуривая четырнадцатую за сегодня сигарету.
— Эта тусклая искорка Земли-матери делает нас живыми хотя бы на миллиардную долю процента. Заставляет испытывать некую пародию на человеческие чувства. Или хотя бы иступляться до той степени, в какой мы еще способны сдерживать эти человеческие порывы.
— Интересно, почему мысли мальчишки ты не читаешь с такой лёгкостью? — с легким раздражением осведомился Вельд. Слова Люциана были брошены в лицо неоспоримым фактом — тем фактом, что сам Вальдемар, похоже, был бесповоротно мёртв.
Заслуженно мёртв… Пусть даже есть среди жнецов и те, на ком было еще больше крови.
— В нём слишком много жизни, — пустые тёмные глаза жадно сверкнули. — Как ты знаешь, я могу читать лишь мысли тех, кто скорее мёртв, чем жив.
— Тем не менее, на повестке дня стоит тот, кто скорее жив, чем мёртв, — резонно заметил Вельд.
Вместо ответа Люциан неторопливо прошагал к иллюзорному окну и чуть уловимым движением повёл вдоль поверхности зачарованного стекла, меняя его свойства. Между прочим, у самого Вельда в кабинете иллюзорных окон не было — они внушали ему отвращение. Зато идеально подходили к ломкой фальшивости наместника Смерти.
— Как тебе Никита Орлов? — услышал он короткий смешок, и перевёл взгляд на сквозное стекло. Недоверчиво вскинул почти бесцветные брови.
Мальчишка. Бледный, чахлый подросток с большими зашуганными глазами и слабым подбородком. Угловатый, с по-дурацки вздёрнутыми плечами, он зябко кутался в серую толстовку, сидя на подоконнике; перепачканные графитом костлявые пальцы судорожно сжимали сигарету, которую заморыш изредка подносил к тонким красным губам.
— Ты ожидал чего-то более… претенциозного.
— Да. Нет.
Вельд не знал. Он просто не ожидал ничего подобного.
«И это — та самая глобальная системная ошибка?»
— Та самая, судя по всему.
Ошибка тем временем слезла с подоконника и натужно хлопнула пластиковой рамой; мысль о слабых руках мальчишки чуток отдавала пренебрежением. Опустившись на ворсистый зелёный ковёр, он принялся сосредоточенно разыскивать что-то в недрах сумки, валяющейся возле стола. Наконец, из вереницы потрёпанных корешков был извлечён блокнот — толстый спиральный блокнот размером с небольшую книгу, выглядящий нетронутым, если бы не плавно отогнутые правые нижние уголки страниц. Вальдемар живо представил себе, как парень судорожно-механическими движениями кисти перемещает на единой спирали белые листы с тонкой рябью бледно-голубых клеток. Парень так и поступил — будто бы Вельд пристальным взглядом прострочил ему руки мягкими стежками и продел в них нити кукловода.
Страницы блокнота — больше половины — были испещрены разновеликими графитовыми чёрточками и линиями. Они складывались в какую-то невообразимую мешанину грозно-вообразимых очертаний; прескевю в его дословном значении.
«Шизик?»
— Приглядись внимательнее, — почти беззвучно посоветовал Люциан.
После его слов мешанина обрела форму резко, даже грубо. Невнятные образы, выведенные неумелой рукой, обрели лица, обросли живой плотью…
— Мёртвой, — невнятно поправил Люциан. — Они мертвы, Вальдемар. Они все давно мертвы!
Но Вельд не слышал. Мальчишка перестал меланхолично шелестеть бумагой, и секундное удивление промелькнуло на худом, скуластом лице, когда он обнаружил длинное чёрное перо, заложенное между страницами. Бережно зажал очин кончиками большого и указательного пальца; медленно поднёс к лицу; кончиком пера провёл вдоль обветренной нижней губы. Если бы у Вельда билось сердце, то сейчас бы его ритм ускорился: творить такую порнографию с…
— Это же твоё перо. Вальдемар, тьма побери, откуда у него твоё перо?!
Вельд обернулся, чтобы ответить, но с ответом найтись так и не смог. Потому что он не знал, как такое могло быть — чтобы жнец потерял перо. Перо можно было только вырвать, и вырвать с ощутимой болью. Так откуда?
Должно быть, ответ следовало искать там, откуда взялось очередное «это невозможно».
2/4. Фантомная жизнь
Ты думаешь, это так просто?Думаешь, так просто?
Вообще думаешь?
Они хором взывали к его разуму, потому что подохли и не рады. А ему не хотелось думать. Хотелось рухнуть в грязь, прикрывая голову руками. Но Ники усилием воли щадил джинсы и механически шагал вдоль дороги, на ходу подкуривая четырнадцатую за сегодня сигарету.
Страница 6 из 24
