Фандом: Ориджиналы. Ники хотел заглушить голоса в голове, а Вальдемар просто хотел получить назад одну свою вещицу. А то, что Смерть чего-то хотела, — так это ещё доказать надо.
Добавить в моё избранное
81 мин, 55 сек 6002
— Может быть, в наказание мне следует отправить тебя делать работу над ошибками?
«Да он же ревнует!» — теперь Вельд действительно развеселился. Нейлу, впрочем, было не до смеха: отступив на шаг, он судорожно замотал головой.
— Нет… нет, нет, нет! Я… ни за что! — глубокий вдох. — Можете сделать со мной всё, что угодно, но я…
— Останови-ка бреющий полёт мысли, стажёр, — ленивым жестом Вельд вскинул холёную белую руку. — Даже наша госпожа не властна сделать с тобой всё, что угодно, — Люциан криво усмехнулся после этой его реплики, — разве что уничтожить.
— Я готов к этому…
— Тогда ты — просто олух, — раздраженно прошипел Люциан, пытаясь взирать на Нейла сверху вниз. Увы, не выходило — по причине роста последнего.
«Похож на обиженную девицу, — прикусывая губы, подумал Вальдемар. Наместник Смерти перевел на него яростный взгляд, и он тут же добавил: — А вот не лезь мне в мысли, когда не просят».
Снова взглянув на неестественно застывшего парня, Люциан вздохнул, и промолвил уже более мягко:
— Далеко не все попадают после смерти в канцелярию. В какую бы то ни было, и в нашу в том числе. Негоже напрашиваться на уничтожение, когда госпожа оказала тебе честь, Нейл…
— Негоже в отношении Нейла, — негромко оборвал его Нейл. — Но Игорю Лапину это кажется сомнительной честью — убивать людей под началом дяденек с корпспэйнтом.
«А мальчишка-то вовсе не такой недоумок, каким кажется на первый взгляд».
Непростительно дерзок… но и непростительно прав. Однако заявлять подобное было глупо, а согласиться вслух — невозможно. По крайней мере, для высокопоставленного лица, каким в канцелярии был Вельд.
— Попридержи-ка язык, — велел он негромко, но резко; Люциан, оскорбленный «дяденькой с корпспэйнтом», явно намерен был затянуть паузу. — Хм… вот потому-то я и не одобряю эти толпы не умерших в полной мере младенцев, Люциан. Мало того, что они недостаточно мертвы для подавления оставшихся эмоций, так еще и не дружат с логикой и этим создают чрезвычайные ситуации. Не могли бы вы, уважаемый Игорь Лапин, поведать мне одну вещь… Каким неведомым чудом вы бы убрали своего дружка из общих списков, этим самым помешав его неизбежной смерти?
— Мне не пришлось бы этого делать, господин Вальдемар, — усмешка на физиономии Нейла вышла злобной, — потому что в списках его нет. Ни сегодня, ни через неделю, ни через пятьдесят лет, ни… ну, короче, вообще.
— Невозможно! — уверенно воскликнул Люциан, нахмурив тонкие чёрные брови. — Стоит ли опускаться до такого бездарного вранья, если уже секунду спустя, как ты назовешь мне его имя…
— Никита Юрьевич Орлов.
Ровно секунду спустя его плечи судорожно дернулись, и уже тише, недоверчиво он повторил:
— Невозможно…
Еще четыре секунды — и наместник Смерти смог взять себя в руки.
— Пока что ты свободен, — холодно бросил он, взглянув на Нейла. — Но не покидай канцелярию, не получив от меня личного разрешения…
— Что вы будете делать? — перебил тот, наплевав на всяческую субординацию и не двигаясь с места.
— Это тебя не касается. В конце концов, вспомни: ты теперь для него никто. Я не знаю, кем для этого человека был покойный, но ты — стажёр Нейл.
Неуклюже повернувшись на пятках, Нейл метнулся к двери. Но уже перед самым выходом он остановился и прошипел, не оборачиваясь.
— Я же не такой как ты, грёбаный извращенец. Это всего лишь мой двоюродный брат.
Когда дверь за ним закрылась, Вельд не смог удержать издевательского смеха, глядя на Люциана. Очевидно было, что за пять сотен лет весь пиетет по отношению к формальному начальству всея канцелярии смертей не только тяготел к нулю, но и ушёл в минус. Характером Вельд был в разы сильнее, и оба они это понимали.
— Ни слова, Вальдемар, — угрожающе протянул тот, поправив уже сваливающиеся с носа очки. — Ни одного. Чёртова. Слова.
Вальдемар не послушался: ему было, что сказать. Немало. Чёртовых. Слов.
— Тебе не кажется, друг мой, что ты слишком много позволяешь какому-то проблемному новичку с конопатым носом? Или хотя бы, что тебе следует держать себя в руках? Дай этим немёртвым почувствовать, что ты такой же немёртвый, — и они перестанут дрожать от благоговейного ужаса перед самим наместником Сме…
— Он никогда меня не боялся, — бесстрастно оборвал Люциан. — Но я и не думал, что он настолько безрассуден, чтобы не бояться и полного уничтожения. А боится он только за какого-то мальчишку…
— И это лишний раз говорит о том, что быть здесь этого Нейла не должно. Из него такой же жнец, как из меня — ангел… Что, собственно, тебя и привлекло.
Привлекло. Природы этого фаворитизма со стороны Люциана, Лукреции, Кристена и прочего «начальства» Вельд не мог понять вот уж несколько веков. У него самого не было ни любимчиков, ни потребности их заводить.
«Да он же ревнует!» — теперь Вельд действительно развеселился. Нейлу, впрочем, было не до смеха: отступив на шаг, он судорожно замотал головой.
— Нет… нет, нет, нет! Я… ни за что! — глубокий вдох. — Можете сделать со мной всё, что угодно, но я…
— Останови-ка бреющий полёт мысли, стажёр, — ленивым жестом Вельд вскинул холёную белую руку. — Даже наша госпожа не властна сделать с тобой всё, что угодно, — Люциан криво усмехнулся после этой его реплики, — разве что уничтожить.
— Я готов к этому…
— Тогда ты — просто олух, — раздраженно прошипел Люциан, пытаясь взирать на Нейла сверху вниз. Увы, не выходило — по причине роста последнего.
«Похож на обиженную девицу, — прикусывая губы, подумал Вальдемар. Наместник Смерти перевел на него яростный взгляд, и он тут же добавил: — А вот не лезь мне в мысли, когда не просят».
Снова взглянув на неестественно застывшего парня, Люциан вздохнул, и промолвил уже более мягко:
— Далеко не все попадают после смерти в канцелярию. В какую бы то ни было, и в нашу в том числе. Негоже напрашиваться на уничтожение, когда госпожа оказала тебе честь, Нейл…
— Негоже в отношении Нейла, — негромко оборвал его Нейл. — Но Игорю Лапину это кажется сомнительной честью — убивать людей под началом дяденек с корпспэйнтом.
«А мальчишка-то вовсе не такой недоумок, каким кажется на первый взгляд».
Непростительно дерзок… но и непростительно прав. Однако заявлять подобное было глупо, а согласиться вслух — невозможно. По крайней мере, для высокопоставленного лица, каким в канцелярии был Вельд.
— Попридержи-ка язык, — велел он негромко, но резко; Люциан, оскорбленный «дяденькой с корпспэйнтом», явно намерен был затянуть паузу. — Хм… вот потому-то я и не одобряю эти толпы не умерших в полной мере младенцев, Люциан. Мало того, что они недостаточно мертвы для подавления оставшихся эмоций, так еще и не дружат с логикой и этим создают чрезвычайные ситуации. Не могли бы вы, уважаемый Игорь Лапин, поведать мне одну вещь… Каким неведомым чудом вы бы убрали своего дружка из общих списков, этим самым помешав его неизбежной смерти?
— Мне не пришлось бы этого делать, господин Вальдемар, — усмешка на физиономии Нейла вышла злобной, — потому что в списках его нет. Ни сегодня, ни через неделю, ни через пятьдесят лет, ни… ну, короче, вообще.
— Невозможно! — уверенно воскликнул Люциан, нахмурив тонкие чёрные брови. — Стоит ли опускаться до такого бездарного вранья, если уже секунду спустя, как ты назовешь мне его имя…
— Никита Юрьевич Орлов.
Ровно секунду спустя его плечи судорожно дернулись, и уже тише, недоверчиво он повторил:
— Невозможно…
Еще четыре секунды — и наместник Смерти смог взять себя в руки.
— Пока что ты свободен, — холодно бросил он, взглянув на Нейла. — Но не покидай канцелярию, не получив от меня личного разрешения…
— Что вы будете делать? — перебил тот, наплевав на всяческую субординацию и не двигаясь с места.
— Это тебя не касается. В конце концов, вспомни: ты теперь для него никто. Я не знаю, кем для этого человека был покойный, но ты — стажёр Нейл.
Неуклюже повернувшись на пятках, Нейл метнулся к двери. Но уже перед самым выходом он остановился и прошипел, не оборачиваясь.
— Я же не такой как ты, грёбаный извращенец. Это всего лишь мой двоюродный брат.
Когда дверь за ним закрылась, Вельд не смог удержать издевательского смеха, глядя на Люциана. Очевидно было, что за пять сотен лет весь пиетет по отношению к формальному начальству всея канцелярии смертей не только тяготел к нулю, но и ушёл в минус. Характером Вельд был в разы сильнее, и оба они это понимали.
— Ни слова, Вальдемар, — угрожающе протянул тот, поправив уже сваливающиеся с носа очки. — Ни одного. Чёртова. Слова.
Вальдемар не послушался: ему было, что сказать. Немало. Чёртовых. Слов.
— Тебе не кажется, друг мой, что ты слишком много позволяешь какому-то проблемному новичку с конопатым носом? Или хотя бы, что тебе следует держать себя в руках? Дай этим немёртвым почувствовать, что ты такой же немёртвый, — и они перестанут дрожать от благоговейного ужаса перед самим наместником Сме…
— Он никогда меня не боялся, — бесстрастно оборвал Люциан. — Но я и не думал, что он настолько безрассуден, чтобы не бояться и полного уничтожения. А боится он только за какого-то мальчишку…
— И это лишний раз говорит о том, что быть здесь этого Нейла не должно. Из него такой же жнец, как из меня — ангел… Что, собственно, тебя и привлекло.
Привлекло. Природы этого фаворитизма со стороны Люциана, Лукреции, Кристена и прочего «начальства» Вельд не мог понять вот уж несколько веков. У него самого не было ни любимчиков, ни потребности их заводить.
Страница 5 из 24
