Фандом: Гарри Поттер. О том, как Грэхем Причард брал работу на дом.
Добавить в моё избранное
17 мин, 57 сек 1963
Палочку ему выдали в тюремной канцелярии. Адвокат, присланный дядюшкой Джузеппе, что-то втирал местным вертухаям, уродец с крысиной мордой неторопливо заполнял бумаги, а Вито просто трясло. Восемь лет! Восемь лет из полученных пятнадцати! Если бы не клан, сидеть ему да сидеть, а так…
— Витторио Джанкарло Эспозито, — крысеныш наконец-то все дописал. — Ваши документы. Ваши вещи — убедитесь в наличии. Ваша палочка — грецкий орех и волос банши. Так?
— Все так, — покивал Вито.
— Вы свободны.
Свобода! Ну, здравствуй, Нью-йорк. Вито-Авада по тебе скучал. Вот только взыщет должок с одной подлой твари…
Твари, однако, на месте не оказалось — как не оказалось, на первый взгляд, и её следа. Однако мало что в этом городе могло укрыться от Вито — и, в конце концов, след нашёлся.
Правда, вовсе не здесь.
Ну да не беда. Чем дольше охота — тем слаще победа. А маггловские самолёты — отличная вещь.
За время перелета Вито все хорошенько обдумал. У него была запасная палочка, которую принес кузен Винченцо — клан Эспозито поддерживал отношения со многими полезными людьми как среди магов, так и среди не-магов. Прадед Вито Джузеппе, прибыв в Нью-Йорк с родной Сицилии, перетащил за собой всех Эспозито — и пусть проклятые гринго подавятся своими законами и Статутами! Кровь есть кровь — и красная она у всех, уж Вито пролил ее достаточно. Кровь есть кровь, честь есть честь, а смерть — то, чем можно искупить и кражу крови, и оскорбленную честь. Эта сучка еще поплатится — и за то, что посмела развестись, когда он попал в Стейтвиль, и за то, что забрала его сына… Заплатит за все! Надо только не наследить — снова в тюрьму Вито не хотел. Как шутили ребята в Стейтвиле — «убьешь сучку, а посадят как за человека».
Лондон ему не понравился: люди говорят, будто не успели прожевать свой идиотский завтрак, всюду воняет рыбой, и даже вместо нормальной жареной картошки какая-то пакость. Но всё это не имело значения — ему нужна была только сучка. А найти её оказалось проще простого: достаточно было посидеть полдня в приёмном покое Мунго под обороткой, изображая встревоженного родственника одного из тамошних пациентов, дождаться, покуда сучка, наконец, выйдет, да повесить на неё маячок.
И уже вечером, в темноте, явиться, наконец, в гости.
Тони дождался маму с работы (сегодня было нормальное дежурство, поэтому ее никто не задержал), похвастался успехами в летней школе — портретом Лорда из шарикового пластилина (Лорд подозрительно изучил красноглазого черного монстра с оскаленными клыками и решил, что портрет сгодится), похвастал успехами Лорда в счете — Лорд научился считать до десяти по кусочкам мяса, а вот по ложкам йогурта только до одного — и блаженно устроился возле нее на кухне. Такие тихие домашние вечера — мама, он и Лорд — Тони очень любил. И жалел, что выпадали они не так часто.
Франческа накормила семейство ужином и присела отдохнуть, зачаровав спицы и отправив их вязать очередной квадратик нового покрывала для Тони. Они вместе выбирали в магазине разноцветные мотки ниток, и хотя Франческе их сочетание показалось несколько ярковатым, она не спорила с сыном, и теперь потихоньку вязала для него эти квадратики, которые Тони затем должен был сложить сам — в том порядке, в котором ему захочется. Впрочем, до этого было ещё далеко: пока что у нее была готова едва ли половина. С другой стороны, куда ей было спешить?
Выбитая заклятьем задняя дверь, что вела прямо в кухню, вылетела абсолютно беззвучно, и так же тихо рухнула на пол, рассыпая вокруг щепки и осколки стекла. Франческа даже не успела опустить на стол только что снятую с верхней полки коробку с лото, в которое они с сыном очень любили играть, когда следующим заклятьем её отшвырнуло к стене, и она, холодея от почти позабытого, животного ужаса увидела на пороге кухне мужчину, за которого когда-то по глупости вышла замуж и от кого попыталась укрыться вместе с сыном за океаном.
Но, как оказалось, увы, не смогла.
— Ну, здравствуй, дорогая, — ухмыльнулся Вито, сжимая в руке палочку. — Здравствуй, моя верная и преданная жена. Скучала по мне, тварь?
Бросившегося на него черного книзла он пинком швырнул в открытое по случаю тёплого вечера окно и тут же запечатал его магией, заодно наложив Заглушающие чары. Животных Вито любил — как по нему, они были куда честнее баб. Ишь ведь, защищал эту сучку! Было бы, кого!
Щенка, который кинулся к упавшей мамаше, Вито аккуратно приложил Петрификусом. Что с ним делать, он пока не решил. Вроде сын — но с гнилой сучкиной кровью…
— Ты же, — не слушающимися губами пробормотала Франческа, — должен… ещё…
Она хотела сказать «семь лет сидеть», но успела эти слова проглотить. Ей было жутко — жутко, как никогда в жизни…
Не за себя.
Себя она похоронила в тот миг, когда поняла, что случилось.
Но Тони… что он сделает с Тони?!
— Витторио Джанкарло Эспозито, — крысеныш наконец-то все дописал. — Ваши документы. Ваши вещи — убедитесь в наличии. Ваша палочка — грецкий орех и волос банши. Так?
— Все так, — покивал Вито.
— Вы свободны.
Свобода! Ну, здравствуй, Нью-йорк. Вито-Авада по тебе скучал. Вот только взыщет должок с одной подлой твари…
Твари, однако, на месте не оказалось — как не оказалось, на первый взгляд, и её следа. Однако мало что в этом городе могло укрыться от Вито — и, в конце концов, след нашёлся.
Правда, вовсе не здесь.
Ну да не беда. Чем дольше охота — тем слаще победа. А маггловские самолёты — отличная вещь.
За время перелета Вито все хорошенько обдумал. У него была запасная палочка, которую принес кузен Винченцо — клан Эспозито поддерживал отношения со многими полезными людьми как среди магов, так и среди не-магов. Прадед Вито Джузеппе, прибыв в Нью-Йорк с родной Сицилии, перетащил за собой всех Эспозито — и пусть проклятые гринго подавятся своими законами и Статутами! Кровь есть кровь — и красная она у всех, уж Вито пролил ее достаточно. Кровь есть кровь, честь есть честь, а смерть — то, чем можно искупить и кражу крови, и оскорбленную честь. Эта сучка еще поплатится — и за то, что посмела развестись, когда он попал в Стейтвиль, и за то, что забрала его сына… Заплатит за все! Надо только не наследить — снова в тюрьму Вито не хотел. Как шутили ребята в Стейтвиле — «убьешь сучку, а посадят как за человека».
Лондон ему не понравился: люди говорят, будто не успели прожевать свой идиотский завтрак, всюду воняет рыбой, и даже вместо нормальной жареной картошки какая-то пакость. Но всё это не имело значения — ему нужна была только сучка. А найти её оказалось проще простого: достаточно было посидеть полдня в приёмном покое Мунго под обороткой, изображая встревоженного родственника одного из тамошних пациентов, дождаться, покуда сучка, наконец, выйдет, да повесить на неё маячок.
И уже вечером, в темноте, явиться, наконец, в гости.
Тони дождался маму с работы (сегодня было нормальное дежурство, поэтому ее никто не задержал), похвастался успехами в летней школе — портретом Лорда из шарикового пластилина (Лорд подозрительно изучил красноглазого черного монстра с оскаленными клыками и решил, что портрет сгодится), похвастал успехами Лорда в счете — Лорд научился считать до десяти по кусочкам мяса, а вот по ложкам йогурта только до одного — и блаженно устроился возле нее на кухне. Такие тихие домашние вечера — мама, он и Лорд — Тони очень любил. И жалел, что выпадали они не так часто.
Франческа накормила семейство ужином и присела отдохнуть, зачаровав спицы и отправив их вязать очередной квадратик нового покрывала для Тони. Они вместе выбирали в магазине разноцветные мотки ниток, и хотя Франческе их сочетание показалось несколько ярковатым, она не спорила с сыном, и теперь потихоньку вязала для него эти квадратики, которые Тони затем должен был сложить сам — в том порядке, в котором ему захочется. Впрочем, до этого было ещё далеко: пока что у нее была готова едва ли половина. С другой стороны, куда ей было спешить?
Выбитая заклятьем задняя дверь, что вела прямо в кухню, вылетела абсолютно беззвучно, и так же тихо рухнула на пол, рассыпая вокруг щепки и осколки стекла. Франческа даже не успела опустить на стол только что снятую с верхней полки коробку с лото, в которое они с сыном очень любили играть, когда следующим заклятьем её отшвырнуло к стене, и она, холодея от почти позабытого, животного ужаса увидела на пороге кухне мужчину, за которого когда-то по глупости вышла замуж и от кого попыталась укрыться вместе с сыном за океаном.
Но, как оказалось, увы, не смогла.
— Ну, здравствуй, дорогая, — ухмыльнулся Вито, сжимая в руке палочку. — Здравствуй, моя верная и преданная жена. Скучала по мне, тварь?
Бросившегося на него черного книзла он пинком швырнул в открытое по случаю тёплого вечера окно и тут же запечатал его магией, заодно наложив Заглушающие чары. Животных Вито любил — как по нему, они были куда честнее баб. Ишь ведь, защищал эту сучку! Было бы, кого!
Щенка, который кинулся к упавшей мамаше, Вито аккуратно приложил Петрификусом. Что с ним делать, он пока не решил. Вроде сын — но с гнилой сучкиной кровью…
— Ты же, — не слушающимися губами пробормотала Франческа, — должен… ещё…
Она хотела сказать «семь лет сидеть», но успела эти слова проглотить. Ей было жутко — жутко, как никогда в жизни…
Не за себя.
Себя она похоронила в тот миг, когда поняла, что случилось.
Но Тони… что он сделает с Тони?!
Страница 1 из 5
