Чисто семейное дело

С её мальчиком, милым, добрым, хорошим мальчиком, таким серьёзным и таким невероятно доверчивым… В кого он превратит сына, которого, конечно же, не убьёт — нет, Вито просто заберёт его и сотворит из него собственное подобие.

— Должен, ага, — ухмыльнулся Вито. — Сюрприз-сюрприз! Эспозито своих не бросают, верно? Впрочем, ты же не Эспозито — жалкая дрянь, которая испоганила нашу фамилию, опозорив весь клан! Мы не разводимся, дорогая! Мы живем со своей семьей, пока смерть не разлучит нас! Помнишь наши клятвы? Ну так пришла пора их исполнять!

Франческа зажмурилась. Она всегда до полуобморока боялась Вито — но когда-то, в юности, она принимала этот страх за трепет перед своим сильным мужчиной, а когда поняла, что на самом деле с ней происходит, было уже поздно: свадьба случилось, а она сама забеременела…

… Этим вечером Грэхем Причард решил отоспаться. Проведённая за работой предыдущая ночь перешла в такой же тяжёлый день, и к вечеру он мог думать только о том, чтобы добраться до постели — и, едва добравшись домой, кинул Поттеру в миску купленный ещё позавчера кусок куриной грудки и, наспех ополоснувшись в душе, рухнул в кровать.

Разбудил его громкий… пожалуй что вой — ибо никак иначе нельзя было охарактеризовать то, что зазвучало ближе к полуночи за окном его расположенной на втором этаже спальни. Кто-то выл и вопил, царапая стекло и оконную раму — а чуть позже к этим воплям примешались такое же завывание и рычание Поттера, и этой двойной какофонии Причард не выдержал. Выругавшись, он, не открывая глаз, нашарил под подушкой свою палочку и запустил в сторону окна мощное заглушающее — но, к собственному изумлению, промахнулся. Удивление его было достаточно сильным, чтобы окончательно его разбудить — потому что промахнуться даже сквозь сон по собственному окну было для него настоящим позором.

— А ну, заткнулись! — заорал он, разлепляя глаза и освещая комнату люмосом с сильным намерением уничтожить любое живое существо, которому не посчастливится попасть сейчас в зону его видимости.

Вой за окном сменился на отчаянный, почти человеческий крик — а затем добротно зачарованное стекло не выдержало, осыпавшись крупными кусками, и в комнату ввалился взъерошенный, с горящими адским огнем глазами, печально знакомый Причарду черный книззл. Который, не обращая никакого внимания на разъяренного вторжением Поттера, буквально взлетел на постель Грэхема и, глядя ему прямо в глаза, снова закричал — и Причарду даже показалось, что он слышит слово «Спаси!»

— Тихо, — Причард положил ему руку на спину и, перехватив вскочившего следом за ним Поттера, точно так же прижал его к кровати другой. — Уймись, — категорично приказал он ему, а потом сказал своему посетителю: — Иду — дай одеться.

А затем вскочил, взмахнул, чтобы не тратить времени, палочкой, и буквально через пару секунд уже был готов к выходу. Почему-то он сразу поверил, что случилась беда — и, отправив к дежурному в Департамент Магического правопорядка Патронуса с требованием прислать наряд на адрес его соседей, велел коротко:

— Ну, веди.

И только потом подумал, что, возможно, книззл прибежал отнюдь не из дома.

Но книззл, припадая на поврежденную правую лапу и оставляя за собой кровавые отпечатки, изо всех сил заспешил именно к своему дому, даже не оглядываясь назад.

Прежде чем открывать дверь, Причард на всякий случай наложил на неё заглушающее, а затем осторожно открыл — та, по счастью, оказалась закрыта на обычный замок и довольно простенькое заклятье. Чёрный книззл, проскользнув между его ног, ринулся по коридорчику вправо, и Причард бесшумно побежал следом — не заметив увязавшегося за ними обоими очень сердитого и взъерошенного Поттера.

… — Знаешь, дорогая, — вкрадчиво говорил Вито, — я в тюрьме познакомился с очень интересными ребятами. И мы часто обсуждали, что надо делать с предателями. Марко предлагал разрезать тебе живот и посадить туда голодную крысу — мы на этих тварей вволю налюбовались, ага. Джек — он парень с фантазией — сказал, что надо тебе сделать «колумбийский галстук». Ты же любишь красное, дорогая? Брюнеткам идут яркие цвета… А Сапожник посоветовал содрать с тебя кожу… Из человеческой кожи, если ее правильно обработать, можно сделать много прекрасных вещей — абажур, перчатки, кошелек… и ты всегда будешь со мной! Тебе что больше нравится? — заботливо поинтересовался он.

Франческа, огромным усилием заставив себя открыть глаза, сжала губы и, наконец, глянула в глаза мужу.

Бывшему мужу.

Бывшему! Она развелась с ним, едва он оказался в тюрьме — развелась и уехала из Нью-Йорка сперва в Лос-Анджелес, затем — в Алабаму, а затем и вовсе покинула Соединённые Штаты, надеясь, что за морем их с сыном след затеряется.

Но не вышло…

— Давай уже, — хрипло проговорила она, очень стараясь не смотреть на обездвиженного, но всё слышащего и понимающего сына. — Убивай.