Фандом: Гарри Поттер. Первое «хочу», первое «нельзя»…
Добавить в моё избранное
33 мин, 18 сек 13855
— А с кем ты туда пойдешь?
— Собирался со Снейпом.
— Что-о?!
— Я пошутил, — Ра засмеялся, откинув голову, и Нарцисса едва сдержалась, чтобы не коснуться губами его крепкой, загорелой шеи. — Составишь мне компанию?
Когда четверть часа спустя Нарцисса привязывала к лапке школьной совы письмо, она молила судьбу только об одном: чтобы мать, прочитав о том, что дочь не собирается приезжать на каникулы, ответила не вопиллером. Пусть пишет что угодно, ругает последними словами… но в обычном письме. Потому что если Ра обо всем узнает…
Вечеринка оказалась гораздо интереснее праздничного ужина в Большом зале. Если бы еще не Миранда Дэвис, всеми силами стремившаяся доказать, что в Равенкло берут не всякого, и достававшая вопросами то одного, то другого из почетных гостей Слагхорна. А те и рады стараться: несли с умным видом какую-то ученую ерунду! Вот, опять ей не сидится:
— Мистер Белби, я правильно поняла, что основополагающей идеей вашей последней статьи в «Вестнике зельева»…
— Малышка, это все такая чушь! — перебил ее тот, к кому она обращалась, довольно молодой темноволосый колдун. Нарцисса мысленно ему поаплодировала: «Хоть один нормальный!» — Сегодня волшебный вечер, давай выпьем! — Белби сцапал с пролетающего мимо подноса два бокала. Один оставил себе, другой протянул равенкловской зануде. И — чудо — Дэвис покраснела, опустила глаза… Нарцисса усмехнулась и тоже протянула руку за бокалом. И тут же вздрогнула: Ра обнял ее, притянул поближе:
— На брудершафт?
— Д-давай…
Пить, скрестив руки, было неудобно, шампанское то и дело проливалось на платье. А потом Ра наклонился к ней и поцеловал, тоже как-то быстро, неуклюже и бестолково. Но руку с ее талии больше не убирал.
Еще немного — и общая беседа увяла, все расползлись по углам. За столом остался только Слагхорн — похрапывал, то и дело пряча рыхлый нос в кружевном жабо. В ближайшей нише Дэвис целовалась с Белби. Отовсюду слышались то тихие смешки, то шепот, а то и сдержанные стоны.
— Пойдем отсюда? — Ра не стал дожидаться ответа, поднялся, протянул руку. И Нарцисса покорно вложила в нее свою.
Второй их поцелуй оказался намного длиннее первого и поначалу показался даже неприятным. Нарциссу еще никто так не целовал: грубо, требовательно. А потом, видимо, шампанское взяло верх над остатками здравого смысла… Желание отстраниться прошло, сменяясь потребностью отвечать на ласки, подчиниться, принять все, что он сможет, что захочет дать ей… или отдать то, что потребует.
Она опустилась на неизвестно откуда появившуюся подушку, машинально отметив, что диван увеличился настолько, чтобы они могли лежать рядом… Подставляла поцелуям губы, шею, обнаженную (и как он сумел разобраться с застежкой?) грудь. Было одновременно и стыдно, и приятно, и любопытно: как далеко они смогут зайти в своих ласках? И немного страшно — вдруг кто-нибудь войдет? А если не войдет, тогда ведь…
Вот его пальцы сжали колено, скользнули по шелковому чулку выше, забрались под трусики… Еще немного — и все произойдет, прямо здесь, в факультетской гостиной, на старом облезлом диване!
— Не надо! — вырвалась (не очень-то он и удерживал), забилась в угол, поправляя платье. Ра выпрямился, поднял на нее затуманенный алкоголем взгляд. Улыбнулся — но лучше бы он этого не делал. Никогда еще Нарцисса не видела у него такой улыбки — хищной, жесткой. Он вообще отдает себе отчет в том, что происходит?!
— Ра…
Взгляд потихоньку становился осмысленным, улыбка — прежней.
— Мордредовы… штаны. Чертово шампанское… — протянул руку, и Нарцисса усилием воли заставила себя не отшатнуться. Погладил по волосам: — Извини, сестренка. Сам не знаю, что на меня нашло.
— Ра, я вовсе не сержусь. Просто так неправильно — в гостиной. Фи… Хорошо еще, что не вошел никто. Нет, я не требую шелкового ложа, украшенного лепестками роз… хотя почему бы и нет? И я тебе не сестренка! То, что моя сестра замужем за твоим братом, еще не делает нас родственниками!
Все это Нарцисса говорила зеленому бархатному пологу, почти засыпая. Ра она ничего объяснить не успела — извинившись, тот поднялся и, пошатываясь, ушел к себе. Ладно, еще объяснит — утром. Все-таки она любит его, несмотря на сегодняшнее… недоразумение.
Нарцисса повернулась на бок, привычно положила под щеку сложенные ладони — так ей всегда лучше засыпалось. Но сейчас почему-то не получалось. Разбуженное чужими прикосновениями тело не желало покоя. Очень хотелось дотронуться до себя… там… Так же, как это делал он. Ладно, не совсем так — осторожнее, нежнее.
Собственные ласки оказались куда приятней. А воображать при этом можно было что угодно: например, как Ра берет ее на руки и опускает на… Да-да, что в плохого в ее мечтах? Шелк простыни чуть холодит кожу, от запаха роз кружится голова… Или она кружится от его поцелуев — медленных, нежных, совершенно не похожих на сегодняшние?
— Собирался со Снейпом.
— Что-о?!
— Я пошутил, — Ра засмеялся, откинув голову, и Нарцисса едва сдержалась, чтобы не коснуться губами его крепкой, загорелой шеи. — Составишь мне компанию?
Когда четверть часа спустя Нарцисса привязывала к лапке школьной совы письмо, она молила судьбу только об одном: чтобы мать, прочитав о том, что дочь не собирается приезжать на каникулы, ответила не вопиллером. Пусть пишет что угодно, ругает последними словами… но в обычном письме. Потому что если Ра обо всем узнает…
Вечеринка оказалась гораздо интереснее праздничного ужина в Большом зале. Если бы еще не Миранда Дэвис, всеми силами стремившаяся доказать, что в Равенкло берут не всякого, и достававшая вопросами то одного, то другого из почетных гостей Слагхорна. А те и рады стараться: несли с умным видом какую-то ученую ерунду! Вот, опять ей не сидится:
— Мистер Белби, я правильно поняла, что основополагающей идеей вашей последней статьи в «Вестнике зельева»…
— Малышка, это все такая чушь! — перебил ее тот, к кому она обращалась, довольно молодой темноволосый колдун. Нарцисса мысленно ему поаплодировала: «Хоть один нормальный!» — Сегодня волшебный вечер, давай выпьем! — Белби сцапал с пролетающего мимо подноса два бокала. Один оставил себе, другой протянул равенкловской зануде. И — чудо — Дэвис покраснела, опустила глаза… Нарцисса усмехнулась и тоже протянула руку за бокалом. И тут же вздрогнула: Ра обнял ее, притянул поближе:
— На брудершафт?
— Д-давай…
Пить, скрестив руки, было неудобно, шампанское то и дело проливалось на платье. А потом Ра наклонился к ней и поцеловал, тоже как-то быстро, неуклюже и бестолково. Но руку с ее талии больше не убирал.
Еще немного — и общая беседа увяла, все расползлись по углам. За столом остался только Слагхорн — похрапывал, то и дело пряча рыхлый нос в кружевном жабо. В ближайшей нише Дэвис целовалась с Белби. Отовсюду слышались то тихие смешки, то шепот, а то и сдержанные стоны.
— Пойдем отсюда? — Ра не стал дожидаться ответа, поднялся, протянул руку. И Нарцисса покорно вложила в нее свою.
Второй их поцелуй оказался намного длиннее первого и поначалу показался даже неприятным. Нарциссу еще никто так не целовал: грубо, требовательно. А потом, видимо, шампанское взяло верх над остатками здравого смысла… Желание отстраниться прошло, сменяясь потребностью отвечать на ласки, подчиниться, принять все, что он сможет, что захочет дать ей… или отдать то, что потребует.
Она опустилась на неизвестно откуда появившуюся подушку, машинально отметив, что диван увеличился настолько, чтобы они могли лежать рядом… Подставляла поцелуям губы, шею, обнаженную (и как он сумел разобраться с застежкой?) грудь. Было одновременно и стыдно, и приятно, и любопытно: как далеко они смогут зайти в своих ласках? И немного страшно — вдруг кто-нибудь войдет? А если не войдет, тогда ведь…
Вот его пальцы сжали колено, скользнули по шелковому чулку выше, забрались под трусики… Еще немного — и все произойдет, прямо здесь, в факультетской гостиной, на старом облезлом диване!
— Не надо! — вырвалась (не очень-то он и удерживал), забилась в угол, поправляя платье. Ра выпрямился, поднял на нее затуманенный алкоголем взгляд. Улыбнулся — но лучше бы он этого не делал. Никогда еще Нарцисса не видела у него такой улыбки — хищной, жесткой. Он вообще отдает себе отчет в том, что происходит?!
— Ра…
Взгляд потихоньку становился осмысленным, улыбка — прежней.
— Мордредовы… штаны. Чертово шампанское… — протянул руку, и Нарцисса усилием воли заставила себя не отшатнуться. Погладил по волосам: — Извини, сестренка. Сам не знаю, что на меня нашло.
— Ра, я вовсе не сержусь. Просто так неправильно — в гостиной. Фи… Хорошо еще, что не вошел никто. Нет, я не требую шелкового ложа, украшенного лепестками роз… хотя почему бы и нет? И я тебе не сестренка! То, что моя сестра замужем за твоим братом, еще не делает нас родственниками!
Все это Нарцисса говорила зеленому бархатному пологу, почти засыпая. Ра она ничего объяснить не успела — извинившись, тот поднялся и, пошатываясь, ушел к себе. Ладно, еще объяснит — утром. Все-таки она любит его, несмотря на сегодняшнее… недоразумение.
Нарцисса повернулась на бок, привычно положила под щеку сложенные ладони — так ей всегда лучше засыпалось. Но сейчас почему-то не получалось. Разбуженное чужими прикосновениями тело не желало покоя. Очень хотелось дотронуться до себя… там… Так же, как это делал он. Ладно, не совсем так — осторожнее, нежнее.
Собственные ласки оказались куда приятней. А воображать при этом можно было что угодно: например, как Ра берет ее на руки и опускает на… Да-да, что в плохого в ее мечтах? Шелк простыни чуть холодит кожу, от запаха роз кружится голова… Или она кружится от его поцелуев — медленных, нежных, совершенно не похожих на сегодняшние?
Страница 4 из 10
