Фандом: Гарри Поттер. Первое «хочу», первое «нельзя»…
Добавить в моё избранное
33 мин, 18 сек 13861
— У вас с Рабастаном они тоже будут разные. И даже на разных этажах.
— Не понимаю, как тебе в голову пришло… — начала Нарцисса, но сестра перебила ее:
— Цисси! Посмей только! Думаешь, я не понимаю, почему ты заявилась на каникулы именно к нам, наплевав на все развлечения? Что могло понадобиться юной девушке в старом доме, где кроме зануд-хозяев бывают только такие же мрачные гости? А-а! Тут ведь главное развлечение, правда?
— А если и так? — вспыхнула Нарцисса. — Да, я люблю его! Тебе, с твоими дурацкими убеждениями, этого не понять! Когда при виде него сердце замирает, когда ты понимаешь, что готова на все, когда…
Левую щеку обожгла резкая боль.
— Белла? — Нарцисса растерянно уставилась на сестру.
— Может, хватит уже позорить нашу семью? — прошипела та. — В ней, помимо двух предателей крови, не хватает только шлюхи! Значит, так, — Белла взмахнула палочкой, и щека перестала болеть. — Товарный вид восстановлен… Уедешь прямо сейчас или все-таки останешься?
Больше всего хотелось развернуться и шагнуть в камин. И больше никогда не видеть ни этого дома, ни разъяренной сестры, ни…
— Я останусь.
Белла вдруг усмехнулась:
— Все-таки ты настоящая Блэк. Настоящая дура, — с горечью добавила она. Повернулась, пошла к выходу. — И не думай, что я тебя не понимаю, — сказала уже от двери.
Нарцисса толкнула дверь, очень надеясь, что не ошиблась. Еще днем, когда они с Рабастаном летали вокруг огромного дома на метлах, она попросила показать окно его спальни. По ее подсчетам, та должна была располагаться на десяток шагов дальше от лестницы, чем гостевая, в которую Белла поселила ее. «Только бы все получилось», — шептала, переступая порог и с облегчением чувствуя под босыми ногами ковер: замерзла, пока шла по коридору.
Все оказалось верно, и Ра действительно жил здесь. Его метла висела на стене, на одном из кресел валялась небрежно брошенная мантия. Нарцисса непроизвольно поморщилась: у них дома вышколенные матерью эльфы никогда бы не допустили такого. Перевела глаза на кровать, и тут же вздрогнула: за год с лишним, с тех пор как она подглядывала за ним в гостинице, Нарцисса успела позабыть, насколько же ее любимый красив! Он спал, раскинувшись на спине, обнаженный. Одеяло сбилось, и можно было, не отводя глаз, рассматривать широкую, почти безволосую грудь, крепкие руки… От пупка вниз, постепенно расширяясь, тянулась полоска курчавых темных волос. Член казался совсем маленьким, и даже не верилось, что он может быть… другим.
Сбросила мантию (наверняка в этом доме до утра пролежит на полу, но время ли об этом думать… Чуть подумав, потянула завязки ночной рубашки, и та тоже скользнула к ногам. Присела на кровать, потом легла рядом. Прикрыла глаза, прислушиваясь к его дыханию и стараясь дышать в унисон… Лежать голой было прохладно, и Нарцисса прижалась к нему, положила голову на грудь. Теперь можно было воображать, что они уже давно вместе, что это привычно: вот так… Чувствовать щекой, как бьется его сердце.
Рабастан заворочался, обнял ее — тоже привычно, как будто проделывал это не в первый раз. Погладил по спине, потом зарылся пальцами в волосы. Поцеловал где-то за ухом — отросшая щетина неприятно царапнула кожу. Нарцисса замерла, а он между тем прижал ее сильнее, перевернул на спину, коленом раздвигая ноги. Сильные пальцы нащупали грудь, сдавили — Мерлин, как же больно, и синяки останутся! «Только не кричать, не вырываться, и скоро все закончится!»
Вот он завладел ее губами. Целовал так же, как и в первый раз: грубо и резко, глубоко проникая языком в ее рот. Нарцисса старалась отвечать так же, и — надо же — вскоре ей даже стало нравиться. Стало почти не страшно.
А он лег сверху (теперь она уже сама развела ноги как можно шире). Целовал губы, шею, грудь. Замер на мгновенье, потянул носом. И тут же вздрогнул, будто что-то изменилось.
— Цисси?… — прошептал.
— Ра…
Он чуть отстранился:
— Что ты здесь забыла?
— Тебя. Я хочу тебя…
Он усмехнулся, а потом снова прижался губами к ее шее. Зашептал что-то, продолжив ласкать — но уже осторожнее, нежнее. Да, почти так, как ей бы хотелось. И Нарцисса отдавалась его губам и рукам, подставляя им губы, шею, грудь… Он спускался поцелуями ниже и ниже. Вот уже коснулся языком там — щекотно, стыдно, приятно!
Сначала она все ждала, когда же… Вздрагивала, напрягалась от каждого движения. Чтобы снова расслабиться под новым потоком ласк. Потом сдерживаться стало невозможно — до чего же, до чего губы и язык нежнее пальцев, и его, и собственных! Нарцисса стонала и извивалась, стараясь приблизить финал, пока волна удовольствия не захлестнула с головой, напрочь вымывая из нее все мысли и чувства, кроме одного — ощущения невозможного, непристойно огромного счастья.
— Теперь тебе лучше уйти, — голос Ра звучал глухо.
Нарцисса открыла глаза.
— Не понимаю, как тебе в голову пришло… — начала Нарцисса, но сестра перебила ее:
— Цисси! Посмей только! Думаешь, я не понимаю, почему ты заявилась на каникулы именно к нам, наплевав на все развлечения? Что могло понадобиться юной девушке в старом доме, где кроме зануд-хозяев бывают только такие же мрачные гости? А-а! Тут ведь главное развлечение, правда?
— А если и так? — вспыхнула Нарцисса. — Да, я люблю его! Тебе, с твоими дурацкими убеждениями, этого не понять! Когда при виде него сердце замирает, когда ты понимаешь, что готова на все, когда…
Левую щеку обожгла резкая боль.
— Белла? — Нарцисса растерянно уставилась на сестру.
— Может, хватит уже позорить нашу семью? — прошипела та. — В ней, помимо двух предателей крови, не хватает только шлюхи! Значит, так, — Белла взмахнула палочкой, и щека перестала болеть. — Товарный вид восстановлен… Уедешь прямо сейчас или все-таки останешься?
Больше всего хотелось развернуться и шагнуть в камин. И больше никогда не видеть ни этого дома, ни разъяренной сестры, ни…
— Я останусь.
Белла вдруг усмехнулась:
— Все-таки ты настоящая Блэк. Настоящая дура, — с горечью добавила она. Повернулась, пошла к выходу. — И не думай, что я тебя не понимаю, — сказала уже от двери.
Нарцисса толкнула дверь, очень надеясь, что не ошиблась. Еще днем, когда они с Рабастаном летали вокруг огромного дома на метлах, она попросила показать окно его спальни. По ее подсчетам, та должна была располагаться на десяток шагов дальше от лестницы, чем гостевая, в которую Белла поселила ее. «Только бы все получилось», — шептала, переступая порог и с облегчением чувствуя под босыми ногами ковер: замерзла, пока шла по коридору.
Все оказалось верно, и Ра действительно жил здесь. Его метла висела на стене, на одном из кресел валялась небрежно брошенная мантия. Нарцисса непроизвольно поморщилась: у них дома вышколенные матерью эльфы никогда бы не допустили такого. Перевела глаза на кровать, и тут же вздрогнула: за год с лишним, с тех пор как она подглядывала за ним в гостинице, Нарцисса успела позабыть, насколько же ее любимый красив! Он спал, раскинувшись на спине, обнаженный. Одеяло сбилось, и можно было, не отводя глаз, рассматривать широкую, почти безволосую грудь, крепкие руки… От пупка вниз, постепенно расширяясь, тянулась полоска курчавых темных волос. Член казался совсем маленьким, и даже не верилось, что он может быть… другим.
Сбросила мантию (наверняка в этом доме до утра пролежит на полу, но время ли об этом думать… Чуть подумав, потянула завязки ночной рубашки, и та тоже скользнула к ногам. Присела на кровать, потом легла рядом. Прикрыла глаза, прислушиваясь к его дыханию и стараясь дышать в унисон… Лежать голой было прохладно, и Нарцисса прижалась к нему, положила голову на грудь. Теперь можно было воображать, что они уже давно вместе, что это привычно: вот так… Чувствовать щекой, как бьется его сердце.
Рабастан заворочался, обнял ее — тоже привычно, как будто проделывал это не в первый раз. Погладил по спине, потом зарылся пальцами в волосы. Поцеловал где-то за ухом — отросшая щетина неприятно царапнула кожу. Нарцисса замерла, а он между тем прижал ее сильнее, перевернул на спину, коленом раздвигая ноги. Сильные пальцы нащупали грудь, сдавили — Мерлин, как же больно, и синяки останутся! «Только не кричать, не вырываться, и скоро все закончится!»
Вот он завладел ее губами. Целовал так же, как и в первый раз: грубо и резко, глубоко проникая языком в ее рот. Нарцисса старалась отвечать так же, и — надо же — вскоре ей даже стало нравиться. Стало почти не страшно.
А он лег сверху (теперь она уже сама развела ноги как можно шире). Целовал губы, шею, грудь. Замер на мгновенье, потянул носом. И тут же вздрогнул, будто что-то изменилось.
— Цисси?… — прошептал.
— Ра…
Он чуть отстранился:
— Что ты здесь забыла?
— Тебя. Я хочу тебя…
Он усмехнулся, а потом снова прижался губами к ее шее. Зашептал что-то, продолжив ласкать — но уже осторожнее, нежнее. Да, почти так, как ей бы хотелось. И Нарцисса отдавалась его губам и рукам, подставляя им губы, шею, грудь… Он спускался поцелуями ниже и ниже. Вот уже коснулся языком там — щекотно, стыдно, приятно!
Сначала она все ждала, когда же… Вздрагивала, напрягалась от каждого движения. Чтобы снова расслабиться под новым потоком ласк. Потом сдерживаться стало невозможно — до чего же, до чего губы и язык нежнее пальцев, и его, и собственных! Нарцисса стонала и извивалась, стараясь приблизить финал, пока волна удовольствия не захлестнула с головой, напрочь вымывая из нее все мысли и чувства, кроме одного — ощущения невозможного, непристойно огромного счастья.
— Теперь тебе лучше уйти, — голос Ра звучал глухо.
Нарцисса открыла глаза.
Страница 8 из 10
